"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
— Михалыч, извините, — сказал вежливый Степан Федорович. — Но вы не могли бы снова это самое… раствориться, откуда появились. Понимаете, я вызывал Всевышнего, а появились вы. Должно быть, какая-то ошибка…
— Заткнись! — завопил я, как только вновь обрел дар речи. — Умолкни, несчастный, и больше не говори ни слова. Все молчите! Ошибка ему, адово пекло, какая-то привиделась! Вызывал создателя этого мира — так и получай! И не смей привередничать!
— Ой, как интересно! — Михалыч энергично всплеснул руками, отчего проделал в воздухе двойное сальто. — Я сплю, а мне снится сон! Такой увлекательный и, как это… достаточно реалистичный. На галлюцинацию похожий. Хм, наверное, это нехорошо для здоровья… Надо, пожалуй, побольше отдыхать и поменьше работать. Никаких кофе, сигарет и транквилизаторов. А впрочем… Уважаемые видения, скажите что-нибудь еще! — вдруг попросил он.
— Что-нибудь еще! — подобострастно отозвался Степан Федорович, потрясенный пониманием того, что страстной молитвой действительно вызвал Всевышнего Создателя.
— Ой, как интересно! А еще? Или нет… Расскажите мне какую-нибудь историю, а я по ее мотивам создам гениальное драматическое произведение. Идеи всех гениальных произведений явились авторам во сне. Периодическая таблица химических элементов, например…
Степан Федорович смешался.
— Ну, анекдот какой-нибудь! — попросил Михалыч. — Пожалуйста, милые галлюцинации!
— Э-э… — решил я вступить в разговор. — Михалыч!
— Что тебе, рогатый фантом?
— Послушай… Воображай себе все что угодно — что ты спишь, галлюцинируешь или чего-то там еще. Но — умоляю тебя — выполни одну нашу просьбу! Одно-единственное заветное желание!
— Желание? — скривился прогрессивный режиссер. — Не хочу. Это скучно. И вообще — вы мои галлюцинации, значит, мне и подчиняйтесь, понятно? Рассказывайте анекдот!
Докатился, бес. Ты, обученный исполнять чужие заветные желания, как милостыни, просишь исполнить свое. А, ладно, не стыдно… Лишь бы сработало!
— Нам это жизненно необходимо! — горячо заторопился я, прижимая руки к груди. — Это важнее всего, что может быть важным! Пожалуйста! Всего одно простое желание! Для тебя ведь это так просто!
— Фу… — сильно поскучнел Михалыч. — Совсем с вами неинтересно, надоеды. Проснуська я, наверное… Меня работа ждет. Я и в реальности постоянно переутомляюсь, а тут еще и во сне пристают с просьбами. Итак, просыпаюсь. Раз! Два!..
— Нет! — взвизгнул Степан Федорович.
— Всего одну минуту! — воздел я руки ко Всевышнему. — Маленькую минуточку! Я понимаю — у всех свои проблемы. У тебя — переутомление, у нас вот — апокалипсис. Войди в наше положение! Минуту!
— Хорошо, — смилостивился Михалыч и перетек в полулежачее положение. — Чего у вас тут случилось?..
Расскажите подробно. На всякий случай. Может быть, ваш рассказ мне тоже пригодится в творческом плане…
Грозный рокот прервал его речь. Камни под нами снова задрожали. Небеса загудели раскаленным гонгом. Надо было спешить.
— Прекрати все это! — выкрикнул я. — Это в твоих силах! Останови апокалипсис!
Дружный хор: «Пожалуйста! » — поддержал меня.
— Тьфу! — рассердился Михалыч, и молнии над его головой свирепо затрещали. — Надоели. Что прекратить? Зачем прекратить? И каким образом? Говорите, что надо сделать, а то мне некогда. Меня дела ждут.
— Прикажите! — воскликнул Степан Федорович. — Скажите какое-нибудь слово, чтобы этот кошмар остановился!
— Какое слово?!
— Э-э… ну, я не знаю… Как у вас, у Творцов, принято в подобных случаях говорить?
— Вы мне голову морочите, галлюцинации! Достали! Все, просыпаюсь!..
И тут меня прорвало. Или — осенило. Называйте, как хотите. Всевышний Михалыч уже махнул рукой и завел свое: «Раз! Два!.. » — а я подпрыгнул так высоко, как смог, и шепнул ему в ухо…
И он услышал.
Он пожал плечами, окинул нас всех презрительным взором заправского небожителя и молвил:
— ЗАНАВЕС!
Это слово плетью хлестнуло по оболочке мира. И мир лопнул.
ГЛАВА 7
— . Получилось? Или нет?
Это было первое, что я услышал, осторожно открыв глаза.
Степан Федорович сидел напротив меня на корточках, как настороженная ворона, и подозрительно оглядывался по сторонам. Я, конечно, последовал его примеру.
Затхлое, полутемное помещение. Из полумрака угловато выступает замшелый валун, на котором помещается негодная гнутая шпага, рогатая каска и пустая бутылка без опознавательных знаков. Дощатый обшарпанный пол, покрытый окурками, тумбочка с длиннющим инвентарным номером, заваленная грудой тряпья, среди которого можно вычислить мушкетерскую шляпу с пером, мужские балетные трико и чудовищный ботфорт с порыжевшим голенищем. Но ничего не трещит, не грохочет, не разваливается на части и даже не полыхает. Уже хорошо.
— И где мы на этот раз оказались? — спросил я.
— Не знаю, — ответил мой клиент. — Но если опять промашка — то я здесь ни при чем. Я даже пальцем не пошевелил, когда этот Всевышний рявкнул свое веское слово. Так что нечего и сейчас винить мое невезение. Ой, обратите внимание, Адольф, мой скафандр исчез!
И правда — исчез. Степан Федорович был теперь одет в грязный серый халат и калоши. А я — в родные свои джинсы, футболку и армейские высокие ботинки. На голове ощущалась бейсболка.
— Интересно было бы выяснить… — начал мой клиент, но я его прервал.
— Тихо! — зажал я ему рот ладонью. — Слышите?
— Господа, никто не видел Штирлица? — раздался голос, в котором я тут же безошибочно признал фюрерский фальцетик. — С утра его ищу, но никак не могу найти. Никто не видел?
— Век бы его не видеть… — грубое ворчание Геринга. — Гр-ром и молния!
— Там! — определив направление, откуда идут голоса, ткнул я пальцем в темноту.
— Ой-ей-ей! — схватился за голову Степан Федорович. — Я-то уж было поверил, что у нас получилось! Что все закончилось наконец… Боже, какое разочарование! Увы мне!
— Увы мне! — пропищал кто-то совсем рядом.
Я подпрыгнул. Створка тумбочки открылась, мне под ноги вывалился циклоп. Оранжевая его тога показалась мне на удивление чистенькой и даже отглаженной.
— Увы мне! — повторил одноглазый. — Я не успел проскользнуть в портал! Да и что толку в том, что проскользнул бы! Мои сородичи побеждены и порабощены даже раньше срока! О, что я наделал! Мне ведь теперь в моем времени и показываться нельзя! Увы мне!
— Так… — проговорил я. Надежда на хэппи-энд увяла, как одуванчик под струей серной кислоты. — Значит, все снова в сборе. Бездомный коротышка мытарь, Нарушитель закона Вселенского Равновесия, и ваш покорный слуга. А что, я не понял, апокалипсис все-таки состоялся или нет?
Никто мне не ответил. И циклоп, и Степан Федорович — оба были погружены в невеселые свои думы. Коротышка уже всхлипывал, а мой клиент мужественно кусал губы, сдерживая рыдания.
— Кто сказал — Штирлиц у Евы?! — заверещал невидимый Гитлер. — Это поклеп! Это… Да вон он идет, господа! Дорогой друг, где ты пропадал?
— Проспал, Доля! — прозвенел голос, от которого меня пробила нервная дрожь. — Но спешил изо всех сил! В-вот, гляди — даже штаны толком не застегнул и помаду с рожи не стер…
Честно говоря, я не выдержал. Я засучил рукава и пошел на голос. Степан Федорович и циклоп, предпочитавшие жить по принципу «не надо, как бы хуже не было! », пытались меня удержать — но куда там! Плевать мне на все! Надоело! Один раз отведу душу, наваляю по шее проклятому зарстранцу, и будь что будет!
Через несколько шагов я уперся лбом в какую-то матерчатую преграду, махнул рукой — и преграда исчезла. Ослепительный свет хлынул в мои глаза. Я пошатнулся.
Гитлеровские генералы, столпившиеся у стола с расстеленной картой, разинув рты, смотрели на меня во все глаза.
— Где Штирлиц?! — зарычал я. — Покажите мне этого гада!
— Ш-шапкин… — запинаясь, вякнул фюрер. — Это, кажется, к тебе.