"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Ну, это ладно… Слушай, капитан! Ты как дальше-то думаешь? С нами останетесь?
— Надо с ребятами обсудить. Но я уверен, что да.
2
Так оно и вышло. На кратком совещании все бойцы высказались «за». Быстро обсудили детали — и Подольский отправился к Силантьеву.
— Решили, командир. — Валерий улыбнулся. — Согласны! Сработаемся?
— А чего ж нет? Ты вроде мужик с головой, я на свою тоже до сих пор не обижался… Ну, а ребят своих ты, видать, держишь крепко.
— Надежно, — поправил Валерий. — Значит, договорились. Но с одним условием!
— Ну, говори.
— Условие такое: мы — самостоятельное подразделение. Действуем совместно и согласованно, полная взаимопомощь… но свободу действий мы за собой оставляем. Это чтобы не было потом претензий и эксцессов.
Трофим, если и не совсем понял мудреные формулировки, суть дела ухватил сразу. Выбирать ему не приходилось. А что от спецназа будет толк, «президент» сразу смекнул.
Согласовали это. И тут же перешли к делам насущным.
— Значит, так, — стал диктовать Подольский. — У нас там приличные запасы продовольствия, боеприпасов. Все будет общее. Годится?
Хозяйственный Силантьев возражать не стал. Решили так: спецназ идет за своими запасами, а в качестве рабочей силы вокзал выделяет… кого?., здесь Трофим на секунду задумался, но тут же определился:
— Дам вам двух человек из своей бригады. Мужики… ну, с ними хоть на Южный полюс, хоть на Северный. Только уж прошу вас, ребята: они же не вояки… короче, чтобы оба в целости и сохранности вернулись. Они семейные, я их уж лет десять знаю.
Валерий не стал скрывать, что рейд предстоит трудный:
— Гарантий дать не могу. Хотя, конечно, ребята мои все профи, и мы постараемся. Но… сам видишь, что творится.
Трофим насупился, помолчал немного и буркнул:
— Вижу. Но тут вот какая закавыка: пошли я кого другого, сразу разговоры пойдут втихомолку: вот, мол, своих бережет, а других посылает… А такая шепотня — хуже нету. Психология, мать ее… Ладно! Нечего сопли жевать. Берите этих двух — и айда!
— Уже в пути. — Валерий встал.
Двое работяг, выделенных Силантьевым, показались Валере почти близнецами: оба в возрасте, приземистые, длиннорукие… Долгая рабочая жизнь стерла их, одинаково смяла лица, ссутулила спины, сделала тусклыми глаза… Подольскому, понятно, не было нужды вглядываться, тем паче вдумываться в это. Он даже не спросил их имен. Зачем?..
— Так, мужики, — сказал он. — Слушай внимательно и запоминай. Повторять не буду — времени нет.
И сжато изложил инструкцию по технике безопасности во враждебном мире. Оба слушали молча, но когда капитан решил проверить, как они усвоили материал, то с удивлением убедился, что пролетарии все запомнили и поняли.
— Ладно, — произнес тогда Валерий. — Можете, мужики, верю. Ну, пошли!
И они пошли.
3
Давно уже было за полдень, поэтому группа сразу взяла быстрый темп. Железнодорожникам пришлось туго, но они старались: шли, не отставая, вопросов не задавали, по команде послушно замирали. Валерий, честно сказать, опасался, что штатские могут от специфического зрелища скиснуть — видеть зомби в крупных количествах им не доводилось, но пролетарские нервы оказались прочны, как канаты. На стертых лицах никаких эмоций, только напряжение и старание. Подольский понял, что Силантьев и вправду набирал к себе в бригаду мужиков прочных, выносливых, на которых можно положиться в любом случае.
До Башен добрались успешно. Командир, как всегда, подстраховался: метров за двести до объекта затаились, выждали… и, убедившись, что все тихо, мгновенным броском достигли цели.
Люди Подольского пробыли здесь несколько суток, потому ориентировались, словно в родном доме: зрительная память для бойца спецназа не роскошь, а необходимость. Вытащили из схрона мощную рацию, проверили — отлично! Стали решать, как быть с продуктами.
Тут возникла не такая уж большая, но проблема. Все утащить за один раз оказалось нереальным. То есть, конечно, если навьючиться, переть на горбу пуды поклажи, но тогда потеряется мобильность, а это — смерть. Оставлять тайник за пять километров от базы тоже, наверное, не лучший вариант, но… лучший из худших, типа того.
 
Подольский сделал выбор.
— Часть оставляем здесь, — распорядился он.
Постарались взять самое полезное, рацию — само собой. Оставшийся провиант запрятали основательно. Распределили груз — львиную долю его взвалили, понятно, на железнодорожников.
— Держитесь, мужики, — посочувствовал им Штепа. — Судьба ваша такая!
Спецназовцы, конечно, тоже взяли часть запасов, но в меру. Проверились, осмотрелись, заперли все и пустились в обратный путь.
Отошли меньше чем на километр, когда нехорошее предчувствие стало томить командира. Он мельком вспомнил Меркурьева, но впадать в ностальгию было недосуг. Поднял руку, останавливая группу.
Он сам еще не знал зачем. Просто что-то беззвучно шепнуло ему: стой! И он послушался.
Но ничего не случилось. Тихо, неясный отдаленный шум — только и всего. Валерий махнул поднятой рукой: идем. Группа двинулась дальше.
Путь показался долгим, но дошли благополучно. По лицу Силантьева Подольский увидел, как предводитель осажденных искренне рад возвращению своих, а кроме того, убедился, что капитан слово держит. Сказал: постараюсь — и постарался.
Валерий оценил это, хотя и молча. Сказал он другое:
— Ну что, союзники? Будем на связь выходить?
4
Недоверие к Большой земле все-таки глубоко засело в душе «президента», несмотря на то что он сознавал, конечно: век в осаде не просидишь, чем-то да должно это кончиться… В итоге решил вынести вопрос на обсуждение и вскоре после ухода группы объявил общий сбор.
Надо сказать, что приход спецназовцев взволновал население вокзала — люди как-то уже привыкли к своей обособленности, а тут вдруг на тебе! И сразу все ощутили хрупкость их тихого житья-бытья. Она, впрочем, и прежде ощущалась, но не так сильно, как теперь.
Трофим чутко уловил настроение масс — и созвал «вече». Тень на плетень наводить не стал, раскрыл суть своей беседы с капитаном. Народ задумался.
— Да оно-то конечно… — выразил общие сомнения один из старейшин — бывший машинист, когда-то начинавший учеником еще на паровозе. — С одной стороны, чего уж там говорить, надо отсюда как-то выбираться. Все это до поры до времени, я уж тебе говорил, Иваныч…
— Помню, — кивнул Силантьев.
— …да. Но, с другой стороны, я за свою жизнь от начальства столько сладких песен наслушался! Теперь вот всякому зверю поверю, а начальству — не поспешу. Поэтому — думать надо.
— Ну-у, блин, — втихомолку проворчал кто-то в углу, — мудрец! А то мы без него не знали, что думать надо.
Разгорелись дебаты. Жизнь научила этих людей мыслить если не блестяще, то дельно и упорно. Коллективный разум трудился примерно полчаса, прежде чем пришел к выводу: будем эвакуироваться. Видимо, эта мысль все-таки назрела.
Итак, принято! И точно свежий ветер дунул по вокзалу. Люди заулыбались, задвигались живее, а дети, до того по примеру взрослых тихие и смурные, забегали, зазвучал смех…
В таком приподнятом настроении встретили вернувшихся из рейда. Подольский сразу это угадал — и про сеанс связи спросил бодро, с подъемом, по сути уже зная ответ.
— Да! — ответил Силантьев. — Давай, капитан, врубай свою рацию.
— Ну и хорошо, — искренне сказал Валерий.
Лучшим специалистом по радио в их группе был он сам. Агрегат, полученный от щедрот профессора Нахимова, отличался от тех, с которыми Подольскому приходилось иметь дело на службе, — прогресс, куда ж деваться! — но разобраться в этой новой технике для него не составило труда.
Покуда он возился с аппаратом, вокруг собралась изрядная толпа. Глазели с любопытством, кое-кто и рот разинул. Военной натуре Валерия такое штатское разгильдяйство, слов нет, не очень-то понравилось, но опять же — куда деваться, он здесь не начальник.