Белая ворона (СИ)

Лера встает и уходит в свою комнату, Костя орет ему в спину и в закрытую дверь:
– Можешь разрисовывать тут себя до второго пришествия! И не хуй дверями хлопать!
========== щербет “щебет” ==========
«если прочитано по губам»
– скажи, Коля, ты хороший человек?
  
– не уверен а что
– мне нужны доказательства
– у меня их нет
– ты любишь кошек?
– не знаю мне как-то всё равно
– а что ты любишь?
– горячую еду
– почему ты не звонишь мне?
– потому что ты не ответишь
– откуда ты знаешь?
[Коля звонит, Лера не отвечает]
– и тебя это не раздражает?
– нет
– а почему я не отвечаю?
– не знаю
– а ты бы хотел, чтобы я ответил?
– да
– зачем?
– я не знаю как ты разговариваешь но все еще слышу как ты поешь
– а когда перестанешь, что?
– да пока хватает и ты пишешь
– а если и писать перестану
– я знаю где ты живешь
– у меня есть брат
– рад за тебя
– да, я тоже. но иногда не очень. его зовут Костя
– а мою сестру Машей
– и на сколько она тебя младше?
– она старше на десять лет
– Костя меня всего на три года старше
– зато у вас много общего
– а у вас мало?
– да
– ты бы хотел, чтобы было больше?
– я бы хотел расти с кем-то
– а ты рос один?
[пишет было Лера, но, подумав, стирает]
– что делаешь?
– котлеты жарю
– ты голодный?
– у меня смена завтра некогда особо готовить будет
– тебе жена нужна
– зачем?
– чтобы готовила тебе
– будь моей женой
[пишет было Коля, но, подумав, стирает]
– да я привык а ты что делаешь
– хочу тебя позвать в театр
– когда
– во вторник, ты сможешь?
– вроде да но у нас сейчас все болеют могут влепить допсмену
– позвонишь тогда
– ладно
– пойдешь со мной в театр?
– пойду
– только Гоше не говори
– чего
– сам поймешь
– а кто такой Гоша?
– хороший человек и маг
– а я
– спокойной ночи, Коля
– и тебе
========== ну пожалуйста ==========
«спи спокойно, район
мы поем колыбельные для темных времен
чем еще заниматься тут?
сопротивляться глупо
мрак, водолаз да спрут»
«давай притворимся, что увидимся завтра»
Коля утыкается в график, как на меч падает: вторник – рабочий. Ну почему? Черт. Черт. Черт…
Перед инструктажем подходит к Александру Егорычу. Просить. А Коля ненавидит – просить. Но он не для себя. Ему почему-то кажется, что этот вторник важен, как. Что-то очень важное. Один единственный вторник. Другого такого – никогда не будет.
– Александр Егорыч…
– У? – командир, как обычно, не поднимает головы от бумаг.
– Тут такое дело…
– У тебя что-то случилось? – Александр Егорыч вдруг поднимает голову от бумаг, и Коля просто мотает своей, – ну и че тогда ты тут сиськи мнешь?
– В общем, можно меня со вторника снять, я потом отработаю, сколько надо.
– Потом не надо, надо – во вторник.
– Да, я понимаю, но…
– Ты че, Кравцов, флорист? Ты где работаешь?
– Ясно.
Коля больше огорчается, чем злится. Но и злится он вообще-то нехило. Открывает дверь с ноги. Гоша, следующий за ним, отпрыгивает от этой стремительно возвращающейся двери:
– Ты, типа, Колян, к «Новопасситу» привык, не действует?
– Иди в жопу!
– Святые угодники! Да ты плохие слова, оказывается, знаешь. Ой, ну слава Богу, а то я уж решил, Кравцов – совсем человек пропащий, в монастырь уйдет – свечи лепить станет, в то время, как здесь в тоске пропадают одинокие и не очень женщины…
И дальше Гоша, не унимаясь, трещит, так что Колины барабанные перепонки опускают глухие ментальные жалюзи.
Они приезжают на пост, Гоша пьет кофе из термоса, Коля курит в машине в приоткрытое окно. Люди возвращаются домой, потоки на остановках, у магазинов. Коля берет рацию, выходит на связь. Потом они с Гошей скитаются по району в поисках маргиналов, вандалов, воров и злоупотребляющих. Проверяют по адресам:
– подростки подожгли помойку,
– мать не может справиться с дочерью-наркоманкой, воющей на лестничной клетке,
– мужчина бьет женщину кулаком в голову на детской площадке.
Район звонит в дежурную часть, взывая о помощи, давая Коле работу, и белое кажется еще более белым, особенно, когда на экране с него проступают черные буквы: «Привет, Коля, как смена? Кто погреет тебе котлеты? Я спать, не грусти». А он никак не может сказать, что во вторник – не сможет.
Потом Коля греется в «эспээме», ест холодные котлеты, пишет «рапорта», выпуская чуть не все запятые в амнистию и на волю, и снова выходит в ночь и в город. Гоша шутит даже больше обычного, не вмещаясь в сосуд себя, и выплескивая брызги и пробку куда-то в потолок. Коля устал от него как никогда – сильно. Потому, когда они подошли к чувакам, обменивающимся бухлом, а на вид этим ребятам было не больше четырнадцати, и один из них дал деру, Коля дал ему фору, но почти сразу сорвался следом, не успев полновесно додумать: «Твою мать». Когда он догнал мальца, тот умолял его отпустить. Коля не знал, как быть, потому что малец был просто пиздец как убедителен.
– Пожалуйста, ну пожалуйста, вы не представляете, что батя со мной сделает, ну пожалуйста, пожалуйста, отпустите меня, – и повторял, повторял без конца, до слез. Потом как-то вывернулся и подрапал без куртки.
– Эй! – толком не отдышавшийся Коля помчался за ним, но если бы тот не свалился, поскользнувшись на накатанной черной льдине, упустил бы. Коля схватил мальца, сунул ему в руки одежду.
– Куртку-то… дурья башка, – дыханье рвалось, малец шустро встроился в гардероб, отскочив на безопасное расстояние. Потом пошел, оглядываясь.
– Что, спринтер, вхолостую сгонял? Подышал свежим воздухом? – приветствовал Колю Гоша и тут же переключился на оставшегося у него в руках нахального паренька: – Ну че, утек твой товарищ, будешь теперь за всех отдуваться, начинающее алкоголистическое дарование.
========== выбор ==========
«пропади ты пропадом
пропаду я сам»
– Кравцов, поди-ка сюда.
Заманивает Александр Егорыч Колю в опустевший кабинет.
– Я там тебе освободил вторник. Особо не радуйся. Это один раз. Но я-то рассчитываю, что ты себе бабу завел. Мне неинтересно: так это или не так. Но, – деликатно понижает голос командир, – не светись. А то – если что – мне же придется рапорт писать на твое с органами прощай. В лучшем случае. Это тебе понятно?
Коля кивает.
– Молодец. Цветов ей купи.
*
И вот Коля стоит на пороге цветочного ангарчика в новой нашпаренной рубашке под старой курткой, продавец натирает пол до зеркального блеска – стрёмно ступить. Потом он стоит у витрины точкой в грязной гирлянде собственных следов. Выбирать не из чего – одни розы и герберы – но иногда это даже хорошо, когда – нет – выбора. Коля покупает крошечные розовые колючие бутончики, не особо больше ногтей.