Ссыльный (СИ)

Ладно. Проверим, на что наш кузнец способен.
— Дело у меня к тебе есть, Кузьма, — я сразу взял быка за рога. — Мне нужна вот такая штука. Сможешь сделать? — я поискал глазами, нашёл какой-то прутик и принялся чертить в пыли, поясняя. — Трубка, железная. Длиной — аршина полтора. — Внутри — вот такой ширины примерно, как пуля мушкетная. С одного конца — запаяна наглухо, но с маленьким отверстием сбоку, вот здесь, — ткнул пальцем. — С другого — открыта. Стенка толстая, в палец. Чтоб не разнесло.
  
Кузьма слушал, наклонив голову. Снял очки, протёр полой рубахи, надел обратно. Прищурился.
— Чтоб не разнесло, — повторил. — А чем разносить-то будет, барин? Порохом, вестимо?
— Им самым, — кивнул я, радуясь, что парень понял меня с полуслова.
— А-а, — Кузьма кивнул. Лицо его приобрело то выражение, которое я уже видел у Григория, когда тот смотрел на пистоль: интерес и почти детский азарт. — Поджиги, значит?
Я моргнул.
— Знаешь, что это?
— А то! — Кузьма даже обиделся. — Трубка на палке, в ствол — порох, пыж, дробь или жеребья, запал через дырку сбоку. Навёл, поднёс фитиль — бабахает. Точности, правда, никакой, дальше двадцати шагов попасть — только если очень повезёт. Зато дёшево. И весело. — Он помолчал. — Хотите мужикам раздать?
— Хочу. Двадцать штук. Трубки — с тебя. Приклады и ложа кто может сделать?
— Дядька Василь, столяр, — не задумываясь ответил Кузьма. — Он по дереву мастер, враз выточит. Я с ним сам поговорю, покажу, объясню, что к чему. Мужик понятливый, только глуховат малость, орать приходится.
— Сколько времени на двадцать штук тебе понадобится?
Кузьма почесал затылок. Потом подбородок. Потом снова затылок. Уставился в потолок, пошевелил губами — считал.
— Пара седмиц, не меньше, — выдал он наконец. — Если железо не кончится. Запас есть, но на двадцать стволов…
— Быстрее надо.
Кузьма поморщился, оглядел кузню.
— Ну… Не, барин, никак, уж не серчайте. Первых пять-шесть — дня за три отдать смогу. Быстрее — никак. Три дня, барин. И это если Прошку помогать припрягу. К тому времени и Василь, наверное, уже всё сделает.
Я вздохнул. Ну, вариантов у меня особенных нет, так что придётся довольствоваться тем, что есть. В конце концов, шесть поджиг через три дня — не так уж и плохо.
— Давай, Кузьма. Сделай, уж постарайся. Не обижу.
— Да я и так не обижусь, — Кузьма уже смотрел мимо меня, в пространство, и пальцы его шевелились, будто перебирая невидимые детали. — Мне самому интересно. Я, если честно, давно хотел что-нибудь такое смастерить, да кому тут надо было? А как первую сделаю — к Василю сразу, покажу, чтоб понял, какой приклад точить. Только, барин… А чем вы стрелять с них собрались? — Кузьма поправил очки на носу.
Я недоумённо посмотрел на него.
— Как чем? Картечью. На мертвяка — самое то, особенно если стрелок быстрее в луну попадёт, чем по цели.
— Да картечью — это понятно. А пороха откуда столько взять? Оно ж его сюда тьма сколько упихать надо будет… А в деревне с этим глухо. Вон, — Кузьма кивнул в угол сарая, где под мешковиной торчало что-то угловатое. — Стоит уже пару лет как. Я давно хотел на забор пристроить, восстановил — а заряжать нечем.
Я нахмурился, подошёл к указанному предмету, сдёрнул мешковину — и присвистнул.
Фальконет. Настоящий, литой, бронзовый. Фунта на два, может, на три. Ствол короткий, толстый, позеленевший до благородной патины, с литыми поясками у казны и шишкой на торце. Цапфы целые — два округлых уха торчат по бокам, ровные, без трещин. Кузьма, судя по всему, начистил дульный срез — бронза там тускло светилась, тёплая, жёлтая, живая. Остальное не тронул, и правильно.
Я заглянул в канал ствола. Чисто. Ни раковин, ни наростов — бронза не ржавеет. Провёл пальцем внутри — гладко. Канал ровный, пальца в четыре шириной. Добрая горсть картечи войдёт.
— Где взял? — спросил я, не отводя глаза от пушки.
— В овраге за мельницей, — Кузьма поправил очки. — Там брёвна гнилые торчали, я полез глянуть, а она в грязи лежит. Тяжеленная, зараза. Еле выволок. Два дня оттирал.
Я обошёл фальконет кругом. Станка, понятно, не было — сгнил или потерялся бог знает когда. Кузьма приладил ствол на грубую деревянную колоду, чтобы не валялся на полу. Колоду подпёр кирпичами.
— Стрелять можно, — сказал Кузьма. — Я канал проверял, шомполом простучал. Крепкий. Только пороха нету.
Я положил ладонь на ствол. Холодный, тяжёлый, основательный. Хорошее литьё — старое, может, ещё екатерининское. Кто-то когда-то поставил эту штуку на острог или на барку, потом потерял, потом она полвека лежала в овраге, а теперь рыжий мальчишка в кривых очках вытащил её на свет и начистил дуло.
Бывает.
— Станок нужен, — сказал я. — Вертлюг. Знаешь, что это?
Кузьма посмотрел на меня с выражением, которое я уже начинал узнавать: «Барин, вы меня за дурака-то не держите».
— Вилка на штыре, — сказал он. — Чтоб крутилась. Я уже думал. И колёсики бы ещё, а то таскать — спину сорвёшь…
— Да, отлично, — пробормотал я. — Поставим за частоколом… А лучше — вышечку для неё соорудить.
— Ага, — подхватил Кузьма. — Чтоб на все четыре стороны пулять можно было…
Мы переглянулись — и, не сговариваясь, рассмеялись, осознав посетившее нас наваждение. Вот уж правда, мужиков хлебом не корми, дай пульнуть из чего-нибудь.
— Пулять — это хорошо, — хмыкнул я. — Однако без пороха много мы не напуляем, это ты верно заметил.
Я задумался. Моих запасов вместе с дедовыми дай бог, чтоб на один залп из поджиг хватило… Денег у меня тоже не хватит, чтобы порох пудами закупать, да и возможности такой нет. Сам не поедешь, отправить некого… Да даже если и поедешь, пока вернёшься — деревню уже и сожрали…
— А где раньше порох брали, Кузьма? — посмотрел я на «собретателя».
— О том не ведаю, мал был, — поморщился Кузьма. — Да порох-то и сами сделать можем. Вон, заводик селитряный имеется-то. Мертвяка погнать — и можно работать. Селитра есть, угля нажжём… Серу только взять негде…
Я почесал в затылке. Своё производство пороха — это хорошо. Это очень хорошо. Можно будет не экономить. Вот только где людей столько взять? Чтоб и пахать — а пахать бы надо, а то урожай пропустим, — и на мельнице работать, и на заводике, и частокол укреплять, и ремонты… Уф, аж голова кругом пошла.
— Ладно. Ты пока займись поджигами, а я попробую что-то с порохом придумать, — принял, наконец, я единственное разумное сейчас решение. — А там, глядишь, и до заводика доберёмся.
— Вопросов нема, барин, — кивнул Кузьма. — Займусь. Как будет готово — дам знать, — и, тут же потеряв ко мне интерес, парень снова закопался в своих железках. Я хмыкнул, качнул головой и вышел из кузни.
Я шёл по улице, привычно хлюпая по грязи и весь витая в своих мыслях. Поджиги — три дня. Значит, к тому времени нужно найти пороха. Достаточно, чтобы начать тренировки. Частокол… Частокол ставить ещё долго, но с той уловкой, что я придумал, должно получиться быстрее. Мельницу зачистить да с запрудой разобраться… А там и пахать надо начинать, заморозков уже нет по ночам, просохнет всё скоро… Но это у Ерофеича спросить лучше.
Но главное — люди. Всё упирается в людей. Пахать-то и бабы могут, ежели крепкие, а вот всё остальное… С пятнадцатью мужиками нам Малое Днище в оплот здешней цивилизации не превратить. А значит — нужно где-то взять людей. Но где?
Поглощённый мыслями, я машинально кивнул идущему навстречу мужику, перевёл было взгляд обратно под ноги — и вдруг замер, оторопев.
Рука машинально метнулась к терцеролю, а сам я отступил на шаг. Потому как навстречу мне шёл тот, кто никак не мог здесь оказаться.
  
И встреча эта не сулила ничего хорошего.
  
Глава 9
 
Не узнать того, кто шёл мне навстречу, было сложно — уж больно хорошо запомнился его взгляд, полный тоски и боли в памятную ночь нападения на деревню. И взгляд его жёны, провожающий ещё живого, но уже мёртвого мужа за ворота, в память мне врезался тоже.