Бастард Александра 2 (СИ)

— Правда?
На это я однозначно киваю, мол, конечно, правда. И тут меня вдруг прорезает мысль: а ведь есть у меня достойный пост для Шираза.
«Не сделать ли мне его сатрапом Сузианы⁈» — вдруг проникаюсь пониманием, что для первого опыта с задуманной системой государственных преобразований Шираз — практически идеальный вариант.
Дело в том, что и в разгромленной Персидской державе, и в новообразованном царстве «моего отца» сатрап в подведомственной ему провинции обладал практически неограниченной властью. В его руках были армия, суд и административная власть, то есть никаких сдержек и противовесов. Отсюда — постоянные мятежи сатрапов в прошлом и война диадохов в настоящем.
  
Я уже давно проникся пониманием, что для устойчивого правления в первую очередь надо добиться разделения власти в сатрапиях. Котлеты отдельно, мухи отдельно! Суд, прокуратура, армия и администрация! Четыре ветви власти в четырех разных руках! И желательно сильно недолюбливающих друг друга! Только так, играя на противоречиях и разногласиях, верховная царская власть, то бишь я, сможет держать в узде далекие сатрапии и их правителей.
Решить-то я это решил, но вот как реализовать это решение в жизнь, идей пока нет. Я царь всего лишь пять месяцев и реально понимаю, что власть моя простирается только там, где стоит моя армия. За пределами Сузианы я ничего толком не контролирую, и сатрапы подчиняются мне лишь номинально, а де-факто делают что хотят.
К примеру, я не могу отправить в Бактрию своего стратега и сказать Филиппу: «Отныне армией в твоей сатрапии будет командовать он, а ты останешься лишь администратором. Да, и еще вот что: вершить суд тоже будешь не ты, а другой! В добавок к этому, чтобы ты не делал глупостей, за тобой будет приглядывать мой прокурор».
Если я так сделаю, то, скорее всего, Филипп или любой другой сатрап просто перебьет моих людей, а сам с войском перейдет на сторону Антигона. Чтобы добиться таких преобразований, нужно идти в каждую сатрапию с войском и насаждать там новый порядок силой, хотя далеко не факт, что после моего ухода там все не вернется к исходному варианту.
Сегодняшний день диктует мне, что войной надо идти на запад, а не на восток, и ссориться с сатрапами тоже не время. Они мне нужны сейчас почти также как и я им, и этот хрупкий баланс нужно хранить до тех пор, пока я не добьюсь абсолютной и беспрекословной власти на всей территории Великого царства.
Понимая это, я взял вынужденную паузу в реформе госуправления, но сейчас своей сестринской заботой Барсина натолкнула меня на отличную мысль.
«А что⁈ Казнь Антигена оставила Сузиану без сатрапа! Его не назначали до сих пор, потому как я сам торчу в Сузах, и власти тут хватает! Но что мне мешает назначить? Ничего! А заодно и независимых от сатрапа: судью, прокурора и стратега. Начнем с Суз! Как говорится, построим новый порядок в одной, отдельно взятой сатрапии! Посмотрим, как пойдет, а по результату причешем недостатки, отрегулируем противоречия! А когда моя власть окрепнет, можно будет перенести положительный опыт и на другие области!»
Проговорив про себя эту мысль, я вдруг отчетливо осознал, что в этом случае лучше Шираза на должность сатрапа Сузианы никого не найти.
«При таком стремительном повышении ему и в голову не придет смотреть в рот дареному коню; он примет власть в тех границах, какие я ему укажу! В Пергаме он привык к разделению полномочий, и здесь также будет играть по знакомым правилам!»
Очень довольный собой, отстраняюсь от Барсины и говорю так, словно ее слеза пробила мое каменное сердце:
— А знаешь что…! Пусть-ка Шираз зайдет ко мне завтра! Кажется, у меня есть чем его порадовать!
С минуту еще Барсина уламывает меня сказать, что я задумал, но я лишь таинственно улыбаюсь. Тогда она вдруг резко меняет тему:
— Мне кажется, Геракл, тебе пора задуматься о женитьбе! Я могла бы подыскать тебе хорошую партию!
Мысль вроде бы очевидная и, тем не менее, застает меня врасплох. К счастью, Барсина этого не замечает, поскольку уж слишком горячо увлечена своей идеей.
— Хотя, кого здесь, в этой глуши, можно найти⁈ — Серьезная озабоченность проявилась в ее глазах, и тут же она вскинула на меня вопросительный взгляд. — Может, тебе жениться на Клеопатре?
Это абсурдное предложение вывело меня из ступора, и я бросаю на Барсину укоряющий взгляд. Жениться на родной тетке — что может быть ужаснее!
«Мамочка» поняла это по-своему.
— Да, старовата она, согласна! — Она наморщила свой маленький носик. — Да и Антигон ее ни за что не отпустит!
Не сразу поняв, о чем она, тут же вспоминаю, что со времени убийства Пердикки Клеопатра живет в Сардах, а этот город сейчас под властью Антигона.
Вижу, что, в отличие от меня, Барсина ничего ужасного в браке с родной теткой не видит и даже наоборот, такой союз ей кажется чем-то обычным. Впрочем, удивляться тут нечему: браки между царственными родственниками не редки, как в Македонии, так и в Персии.
Мысль о женитьбе не нова, и, честно говоря, чужое юное тело требует своего. Что с этим делать, я еще не решил, но, в конце концов, и в двадцать первом веке шестидесятилетние толстосумы женятся на семнадцатилетних. Ничего, дискомфорта не чувствуют, хотя юного тела и переизбытка гормонов у них точно нет!
На этой мысли не могу сдержать улыбку, и Барсина вновь напускается на меня.
— Ну чего ты улыбаешься? Ничего смешного я не говорю! Ты теперь царь, и у тебя должен быть наследник! Люди плохо реагируют, когда не видят четкого продолжения власти!
В трезвости мышления Барсине не откажешь, и смысл в её словах, определённо, есть. Вот только заниматься этим серьёзно у меня нет ни желания, ни времени, поэтому, ещё раз пообещав подумать, я аккуратно подталкиваю «мамочку» к выходу.
Шаг за шагом, незаметно, и вот она уже на пороге, а я, словно только сейчас увидев это, начинаю прощаться.
Раскусив мой манёвр, Барсина нахмурилась, но ничего не сказала. Попрощавшись и напомнив мне ещё раз про братьев, она ушла, а я, честно скажу, вздохнул с облегчением. Барсина, уж точно, не чужой мне человек, и я даже по-своему её люблю и ценю, но выносить её долго для меня — дело нелёгкое!
* * *
Выпроводив Барсину, понимаю, что отдыхать уже некогда, а надо садиться за стол и работать. Там меня уже ждет целая гора свитков с теми законами, что на сегодняшний день действуют на территории Великого царства.
Всю эту гору надо как-то просмотреть и составить из этого единый судебник, по которому в будущем будут судить назначенные мною судьи. Это надо сделать как можно быстрее, ибо порядок определяет крепость государства. Если в каждом городе судят по-разному, то и общего царства из этой территории никогда не создать, никакая сила оружия не поможет.
Едва сажусь за стол, как в проеме вновь появляется Арета.
— К тебе Эвмен, мой царь! Пускать?
Молча киваю ей, мол, конечно, пускай. Дело идет уже к вечеру, и визит моего премьера довольно неожидан.
Вскидываю взгляд на входящего грека: мол, что-то случилось? Тот понимает меня правильно и сразу же пытается объясниться.
— Ничего серьезного, мой царь! — Он мягко улыбнулся. — Но твое решение нужно прямо сейчас!
Откидываюсь на спинку кресла и показываю Эвмену на такое же напротив, мол, присаживайся, я готов слушать.
Кстати, оба кресла совсем недавно сделаны по моему спецзаказу и моим чертежам, поскольку здесь нет ни стульев, ни кресел! Чего удивляться, если люди едят лёжа! Максимум, что тут можно найти, — табурет, а просидеть без спинки несколько часов тяжеловато даже для моего юного тела. Поскольку мне теперь часто приходится помногу писать, я озаботился новой мебелью, благо хороших плотников я вожу с собой.
  
Эвмен в моем кабинете не первый раз, но к новой манере вести разговор сидя еще не привык. Это смешно, но греки — как лошади: либо стоя, либо лежа, по-другому не умеют!
Под давлением моего взгляда Эвмен все-таки опускается в кресло и через пару секунд начинает: