Оборотная сторона (СИ)

Сегодня задержалась на работе, тороплюсь домой, Динь ждёт. Во дворе не оказалось парковочного места, машин больше, чем земли. Оставляю за домом, в темноте боюсь ноги переломать, крадусь. Лезу за телефоном в сумку, включу фонарик, пока лоб не расшибла. В этот момент неведомая сила толкает к стене, от удара почти сползаю на землю, ловят и припечатывают снова. Ухватив за скулы, лицо разворачивают в сторону. Полурычание на ухо, обжигая кожу горячим, нечеловеческим дыханием.
  
— Так долго ждал, неуловимая-а… — выдох.
Громадная ладонь больно сжимает грудь, огромное тело прижимает к шершавой стене, не продохнуть, лбом упирается мне в висок, зубами проходится ощутимо возле уха, а другой лапищей ныряет под платье, оглаживая там, где касания вселяют ужас. Забыла как дышать, думать. С насильниками сталкиваться не приходилось, а этот ещё и не просто, он рычит. Отчётливо слышу утробное урчание из груди. Крик застрял в горле, рвано задышала, смогла, нос щекочет мужской парфюм. Грубо лапает меня везде, где хочет, сопротивляюсь, толку мало. Языком скользит от виска до скулы и вдруг отпускает и исчезает, сползаю к холодному асфальту на встречу, никем не удерживаемая. Вдох полной грудью.
— Вон она, — мужские голоса рядом.
Поднимают на ноги как безвольную куклу, дрожу и громко дышу, тыльной стороной ладони обтираю лицо. Ощущение, что я вся в липкой паутине, мерзко, пульс бьётся в горле. Отбиваюсь от поддерживающих рук.
— Дибил! Я сказал иди следом, — один кричит на другого.
Вырываюсь.
— Да не трогайте меня! — голос появился, ору.
Свет фар слепит, хлопают двери, главарь банды мне хорошо известен. Охотники. Меня захлёстывает истерика, слёз нет, она бьётся внутри, душит. Вижу как переговариваются, слов не разбираю. Если тогда в гостинице, чётко понимала, меня хотят убить, сожрать, разодрать в клочья, то сейчас пугали другие звериные инстинкты. Сейчас никто со мной церемониться не собирается, успокаивать и уговаривать тоже, плетусь к подъезду.
— Милана, подожди, — подхватывает под руку.
Постоянно забываю имя этого человека, оно вылетает из головы сразу после того как слышу. Выдёргиваю локоть.
— Я не давала согласия…
— Согласие на что?
— Знаете на что!
— Не кричи, выдохни, — спокойно говорит мне.
Смотрю на него и не могу поверить. Выдохни⁈ Я должна заткнуться и выдохнуть. Выражаю всю ненависть взглядом, словно он виноват во всех приключениях нехороших, возможно так и есть.
— Ты на самом деле думала сможешь просто жить себе, как прежде? Показалась не глупой девушкой, удивляешь, — сквозит ирония. — Никто тебя не использовал приманкой, мы просто присматривали. Нам нужно договориться и все будут счастливы. Условия просты. Помогаешь нам разоблачить оборотного и живёшь дальше спокойно, до следующего раза.
Влас и вся компания знали, что меня продолжат использовать, знали, возможно поэтому… Взвыв закрываю лицо ладонями. Меня взрывает от собственной тупости. Отнимаю руки от лица, обхватив плечи.
— Следующего раза?
— Всё-таки ошибся.
— Оставьте меня в покое, больные люди, — говорю чуть ли не по слогам.
— Мы то как раз люди, а вот тот, кто хочет тебя, — выделяет слова интонацией, — в прямом смысле слова, обладает лишь оболочкой человеческой. Когда нас не окажется рядом, неизвестно, что он с тобой сделает, — тон вкрадчивый, неприятный.
Мурашки бегут по спине, передёргиваю плечами непроизвольно. Злость помогает побороть страх. Это сейчас угроза была или мне показалось?
— Помоги нам его разоблачить, действуя сообща.
— Разоблачить? Или убить?
— Поясню. Днём он уважаемая личность, успешный, весь в делах, а ночью нападает на девушек и потребляет. Те, что доступны, ему неинтересны. Его необходимо разоблачить, взять на месте с поличным. Представь, зверь с такими наклонностями намного опаснее подобного человека.
После пережитого он пытается донести, что я осознанно должна предстать в виде приманки. Жестоко.
— Вы мне предлагаете быть приманкой.
— Ты уже не приманка, ты уже жертва.
Мужчина смотрит в упор поджав губы. Отвернувшись ухожу, хочу вымыться, и на самом деле выдохнуть.
— Милана, не уходи, это и в твоих интересах. Пока не получит своё, не успокоится. В связке с нами безопаснее, он не получит своего и мы его поймаем.
Развернувшись подхожу.
— Насколько безопаснее? Вот на столечко? — показываю сантиметр между пальцами.
Молчит, пронзив стальным взглядом, а я сбегаю домой. Динь мечется, то третьему разу обнюхивает, порыкивая изредка. Долго плескаю в лицо холодной водой, на сухо вытираю, до сих пор трясёт, места где касались чужие руки пылают. Вымыться как следует и забиться в угол, переварить, но выбора нет, я должна собраться прямо сейчас.
По накатанной, движения на автомате, переодеваюсь, собаку надо срочно на выгул. Беспокойство Динь игнорирую, страх бьётся внутри меня, снаружи стараюсь быть спокойной. По улице до сквера держусь, не озираюсь загнанным зверьком. Я понимала, однажды это случится, пока Динь бегает, достаю телефон, открываю контакты, тупо пялюсь, подсветка гаснет. Кому я позвоню, номера нет ни одного из оборотных. Сама просила оставить меня в покое, получила желаемое, чего теперь хочу… Чтобы появились и спасли?
Охотники как использовали, так и продолжают это делать. Либо примкни к нам, либо мы будем это делать в слепую. Бежать некуда, работа, ладно учёба, тут проще, заочка даёт простор. К родителям… Не могу подставлять под удар, они единственные кто у меня есть.
Дома обнаруживаю на себе отпечатки, проявляются синяки, сейчас они красные, завтра станут чёрными. Трясёт до сих пор, собака ходит следом, раздражает сильнее. До конца не понимала масштаба проблемы, угрозы, выходя после нападения на улицу. И придётся это делать каждый день. Две прогулки с собакой, утром и вечером, работа, магазин и прочее. У меня нет выбора. Набираю цифры с визитки, данной мне ещё тогда летом, по приезду домой.
Отвечает бодрый голос, хотя время час ночи.
— Хочу кое что обсудить, — говорю сходу.
— Хорошо, через пол часа подъеду, — отвечает словно с готовностью.
Одеваюсь, сама не знаю, что собираюсь на самом деле обсуждать. Выудить как можно больше информации и тогда думать как быть. Закончить всё это не удастся никогда! Как только под окнами появляется чёрный внедорожник, спускаюсь. Решительно сажусь в машину и начинаю самого мне неизвестного.
— Что с Сергеем?
— Это разве касается твоей проблемы?
— Меня касается многое и вы это прекрасно знаете. И проблема не моя, это ваша проблема и ваша работа, которую не можете выполнить. Оборотни на людей бросаются.
Улыбается, отвернувшись.
— Милана, не с того начинаешь. Пока ты не примкнула ни к той ни к другой стороне, никто тебя не просвятит. А вот касательно твоей проблемы, я тебе чутка проясню ситуацию. Оборотные разные, вот тот, который сегодня проявил свои чувства, личность со связями и деньгами, прекрасно знает кто он и что он, и в полной мере этим пользуется. Поэтому до сих пор смог избежать наказания. Просто убить мы не можем, нужны доказательства. Наше счастье, что он тебя заметил, это шанс поймать на месте и только тогда…
Достаёт из кармана кожаной куртки сигареты.
— Как сложно вы всё обрисовываете.
— А всё и есть настолько сложно. Твой бывший тем и опасен был, что действовал по своему усмотрению.
Мыслей как тараканов на помойке. Собеседник опускает стекло наполовину, прикуривает, выпустив струйку дыма на улицу и вздрогнув откидывает голову назад. Моргнув, вижу кровь, сбежавшую по лицу. Отпрянув хочу открыть дверь, не могу найти где. Тень приближается, мелькнув под фонарём перед капотом. Не знаю каким чудом сообразила, кинулась и заблокировала двери, окно само закрылось. Удар с водительской стороны, передёрнулась, ещё один, тонированные стёкла ночью, обзора никакого. Теперь с моей стороны, чудовищной силы, сотрясая автомобиль. Как не разлетелись. Не уж то бронированные, хотя чему удивляюсь.