Турнир (СИ)

Весь кокон содрогнулся, словно от удара изнутри.
Звук был глухим, мощным — как если бы гигантское сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой.
Трещины разбежались во все стороны одновременно, превращаясь в глубокие расщелины.
Золотистая оболочка начала рушиться крупными кусками.
— НЕТ! АФИНА! — невольно вырвалось у меня.
— РААААААААААААА, — послышался рёв тигрицы.
  
Я почувствовал волну боли. Достаточной, чтобы сердце сжалось от страха за питомца.
Только не снова… Пожалуйста.
— Мика!
— Господи, — выдохнул парень, замерев со скальпелем в руке.
  
Глава 6
 
Мика замер на миг, глядя на хаос разрушающегося кокона. Десятки узлов вздувались одновременно.
Трещины множились с каждой секундой, расползаясь паутиной по всей золотистой поверхности. Жидкость текла ручьями, окрашивая белый снег в переливающиеся оттенки меди.
Потом что-то щёлкнуло в его голове.
Страх исчез, словно кто-то повернул рычаг.
Сомнения испарились.
Дрожь в руках прекратилась.
Остались только пальцы, привыкшие к скальпелю. Затем пришло абсолютное, почти мистическое понимание того, что нужно делать.
Мир сузился до кокона. Всё остальное — мороз, наблюдающие глаза, собственная усталость — перестало существовать.
— Максим! — резко крикнул он. Голос прозвучал чётко, властно — он совершенно изменился. — Твой лис может прижигать точечно? Контролировать температуру?
— Может, но…
— Тогда скажи ему слушаться меня! Прямо сейчас! Каждого моего слова! Времени нет!
Я видел его лицо — концентрация граничила с одержимостью. Глаза горели лихорадочным блеском, зрачки сузились до точек. Это был уже не испуганный парень из трущоб.
— Карц, делай всё, что он скажет, — рявкнул я лису. — Каждое движение! Без задержек!
Огненный лис склонил голову, языки пламени потускнели до едва заметного свечения. Он был готов.
Ирма возмутилась:
— Ишь раскомандовался…
— Ирма! Делай, что он говорит! Сейчас он главный!
И началось.
Мика взорвался движением. В какой-то момент мне даже показалось, что его руки стали размытыми пятнами. Они перелетали от одного узла к другому с невероятной скоростью. Скальпель входил в аномальную плоть, разрезая именно там, где нервные сплетения переплетались с золотистым покровом.
— Карц, сюда! Минимальный жар, как свеча! — Вскрытие. Фонтан золотистой жидкости, брызги на снег. Мгновенное прижигание тончайшим языком огня. — Следующий! Левее на два пальца! Температуру чуть выше!
Огненный лис летал по кокону как молния, касаясь разрезов пламенем точно в нужный момент. Воздух наполнился запахом паленого мяса. Карц не колебался ни секунды, полностью доверяя указаниям парнишки, словно они работали вместе годами.
— Ирма! Больше пара на грудную клетку! Видишь пульсацию? — Мика уже работал над новым узлом, даже не глядя туда, куда показывал. Его периферийное зрение охватывало весь кокон сразу. — Здесь заблокирован основной поток! БЫСТРЕЕ, МАТЬ ВАШУ! Сердце останавливается!
— Ох ты ж… — старуха буквально ошалела от крика парнишки и метнулась к нужному месту. Густые клубы целебного пара окутали грудь тигрицы. Золотистая поверхность задрожала, и под ней явственно забилось огромное сердце.
Три узла одновременно. Мика разрезал их почти синхронно, переключаясь между инструментами с невероятной ловкостью. Пять узлов. Семь. Каждый надрез сопровождался веером искр от прижигания Карца.
Я едва успевал следить за его движениями. Казалось, у него выросло четыре руки. Позже Стёпа скажет, что скальпель мелькал в разных местах почти одновременно. Настолько нас впечатлило. Швы ложились с невозможной скоростью, каждый стежок — в идеальном месте, с идеальным натяжением.
Снег под ногами Мики превратился в кровавую кашу, смешанную с золотистыми разводами. Его сапоги хлюпали при каждом шаге, но он не замечал. Спина гудела от постоянных наклонов, плечи горели, но руки оставались абсолютно твёрдыми.
— Критический узел у основания черепа! — выкрикнул он, вытирая пот тыльной стороной ладони. Оставил кровавые разводы на лбу. — Карц, приготовься к веерному прижиганию! Три точки подряд, промежуток в полсекунды!
Лис напрягся, пламя на его шерсти вспыхнуло ярче. Готовность читалась в каждой линии его тела.
Мика склонился над самым опасным местом. В этой точке золотистая ткань переплелась с нервными волокнами так тесно, что граница была почти неразличима. Тончайший скальпель дрожал в миллиметре от основания черепа тигрицы.
Один неверный надрез — и она умрёт мгновенно.
Все на поляне замерли. Стёпа даже дышать перестал. Лана чуть подалась вперёд, готовая… что? Помочь? Невозможно.
Барут прикрыл глаза. Фукис зарылся мордочкой ему в шею.
Вся стая напряглась. Режиссёр издал едва слышимое рычание.
— Я вижу путь, — прошептал Мика себе под нос. — Вижу каждое волокно…
Время замедлилось. Лезвие опустилось, скользнув между нервными окончаниями с ювелирной точностью. Золотистая жидкость взорвалась фонтаном, забрызгав парня. Карц немедленно прошёлся пламенем по трём точкам подряд — раз, два, три! Запах паленого мяса смешался со сладким ароматом, от которого кружилась голова.
Швы легли за считанные секунды, стягивая края разреза аккуратными стежками.
— Готово! — выдохнул Мика и отшатнулся, опуская скальпель.
Руки тряслись, словно он держал их над кузнечным горном. Ноги подкашивались от усталости, в глазах плыли цветные пятна. Я подхватил его под локти, не давая рухнуть в окровавленный снег.
— Чёрт, Мика… — пробормотал я, качая головой. — Откуда у тебя такие способности?
— Не знаю, — прошептал парнишка.
И тут кокон треснул.
Взорвался изнутри с оглушительным хрустом, словно лопнул гигантский орех. Золотистые осколки полетели во все стороны, превращаясь в сверкающую пыль, которая кружилась в воздухе.
Рыжий, как пламя костра, свет вырвался из трещин ослепительной волной. Пришлось зажмуриться и отвернуться. Вспышка была такой яркой, что даже через закрытые веки пробивались оранжевые всполохи.
Земля под ногами дрогнула. Эхо прокатилось по лесу волнами, сотрясая стволы деревьев.
Когда пыль осела, я увидел её.
Афина лежала в центре поляны, среди осколков своей золотистой тюрьмы, но это была совершенно другая тигрица.
Господи, какая шерсть!
Привычные полосы остались, но между ними теперь пылали огненно-рыжие линии — живые язычки пламени, наследие Альфы Огня. Серебристые полосы извивались поперёк, мерцая как расплавленное лунное серебро — дар Режиссёра. Весь узор переливался, словно по шкуре тигрицы бежали волны света.
А затем исчез. Так же резко как появился.
Медленно, с королевским достоинством, Афина подняла огромную голову.
Глаза открылись. Левый — янтарный огонь, горящий золотом. Правый — небесно-голубой холод, глубокий как зимнее утро. Взгляд обжигал и леденил одновременно.
Она посмотрела на меня.
Ментальная связь ударила как молния, пронзив сознание мощным импульсом образов.
Мой хозяин. Мой вожак. Мой защитник.
— Афина, — выдохнул я и просто бросился к ней.
Огромная тигрица поднялась. Она вновь чуть увеличилась в размерах, но я всё равно доставал ей до морды.
Когда приблизился, она склонила голову с той же нежностью, что и раньше. Позволила обнять себя за шею, прижаться лицом.
Шерсть излучала приятное тепло и пахла удивительно — костром и лесной свежестью, летним дождём и расплавленным металлом. Странное, но успокаивающее сочетание.
Прижался лбом к её морде, чувствуя, как четыре месяца ада наконец заканчиваются.
— Боялся потерять тебя навсегда, — прошептал я.
  
Никогда — ответил мысленный образ с железной убеждённостью.
Афина обернулась к Мике, который стоял, покачиваясь от усталости, весь в крови и золотистых брызгах. Разноцветные глаза изучили его с глубокой, почти человеческой благодарностью.