An ordinary sex life

Джун снова склонила голову. «Это твоя работа. Я считаю, что есть такая фраза… «уволен».
Покачивая головой, я раздвоил свой следующий кусок лазаньи и пробормотал: «Ты злая. Ты знаешь это, верно?»
Она пожала плечами и продолжила есть. «Если это работает…» — ее голос оборвался, и она уставилась на свою тарелку. Но еще через секунду или две она не смогла скрыть ухмылку, расплывающуюся по ее лицу.
Ждать до ужина будет очень долго.
  * * *  
Следующие два часа я потратил на то, чтобы не быть «уволенным», но даже в этом случае я ловил себя на том, что время от времени таращусь на Джун, гадая, что, черт возьми, творится у нее в голове. Мне вспомнились мои старые дискуссии о «личных интересах» с Ким, когда я пытался понять человека, который явно думает не так, как я, и я подумал, может ли Ким лучше понять, что заставило Джун спросить, чем я.
 На самом деле, это чертовски хорошая идея. 
Иногда я обнаруживал, что задаюсь вопросом о… других… вещах, помимо того, что было в голове Джун. Назовите меня однонаправленным мужчиной, но, задав мне такой вопрос, я не мог удержаться от мысли, что было под одеждой Джун. Она была одета так же, как всегда: брючный костюм Macy's тусклого цвета, который никак не подчеркивал ее фигуру, а сегодняшняя рубашка с воротником оказалась темно-фиолетовой, которая обычно появлялась раз в неделю. Хотя всегда было очевидно, что у Джун не было большого бюста, как у многих других девушек, с которыми я спал, я не мог сказать, была ли у нее относительно плоская грудь или ее плохо сидящий костюм просто подавлял форму груди больше, чем я мог подумать.
«… так что тебе следует пойти в офис Хе-Гёна и сказать ему, что литейные предприятия Hello Kitty могут быть переведены в…»
«Эй, я не совсем ушёл» прервал я, бросив на Джун недобрый взгляд.
Она вздохнула и покачала головой. «Но ты мыслями довольно далеко. Прошу прощения за вопрос, который я задала тебе за обедом. Это было неподходящее время и место, и это явно мешает твоей работе. Я не из тех женщин, которые привыкли к тому, что на нее смотрят мужчины, поэтому я замечаю, когда такой мужчина, как ты, продолжает оценивать меня своими глазами, ища сиськи, которых нет».
«Я не…» Джун взглянула на меня, и я заткнулся.
Подняв руку, Джун откровенно посмотрела на меня и заявила: «Я отказываюсь от своего предыдущего вопроса».
Сбитый с толку, я сразу же ответил: «От какого вопроса?»
Ее глаза метались влево и вправо, проверяя, кто может быть в пределах слышимости наших кубиков. Мы стояли у стены сбоку от кубов с достаточно низкими перегородками, чтобы никто не мог подслушивать, оставаясь незамеченным. И хотя сейчас мы были одни, она все равно прошипела приглушенным голосом: «Думаю, ты точно знаешь, какой вопрос».
«Ох… этот вопрос. Честно говоря, с обеда прошло несколько часов, и с тех пор ты задали мне МНОГО вопросов».
«Но я отказываюсь только от «единственного».
Я фыркнул и покачал головой. «Ты не можешь не произносить слова, которые уже были произнесены».
«Прежде всего, это был гипотетический вопрос». Еще раз взглянув по сторонам, Джун наклонилась вперед и заговорила мягким голосом, который вряд ли кто-нибудь услышит, поскольку она объяснила: «Я просто прокомментировала вседозволенность твоей невесты в отношении вашей сексуальной верности. Я не собираюсь заниматься с тобой сексом, и никогда не собиралась, поэтому лучше, чтобы мы оба понимали, что вероятность такого взаимодействия равна нулю. Таким образом, мы сможем двигаться дальше и вернуться к нашим первоначальным рабочим отношениям… без того, чтобы ты… смотрел на меня так, как будто я твоё следующее завоевание».
Я нахмурился. «Я не смотрел на тебя».
«Но ты действительно был отвлечен».
«Как я мог не быть? В ту секунду, когда ты предложила нам продолжить обсуждение за ужином, ты знала, что это будет занимать значительную часть работы моего мозга, пока мы не уйдем отсюда и не вернемся в мою квартиру».
  
Джун покачала головой. «Уже нет. Я не приду в твою квартиру на ужин».
Я нахмурился. «Ты нет?»
«Я отказалась от своего вопроса. Больше нечего обсуждать».
«Да, есть!»
«Бенджамин, громкость» отругала Джун.
Я бросил на нее грязный взгляд. Но сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я сказал гораздо более размеренным голосом: «Ты все еще можешь прийти поужинать. Поговорим о работе или даже… Просто потусуем. Ты можешь пообщаться с моими соседями по квартире».
Джун покачала головой. «И пока мы общаемся, ты поднимешь вопрос, от которого я уже отказалась, в попытке возобновить обсуждение и создать для меня очень неловкую ситуацию. Нет, я не приду на ужин».
«Но-»
«Этого не происходит» перебила меня Джун. «И я не приду на ужин, пока не буду уверена, что ты оставил эту дискуссию в прошлом. Мы оба идем дальше, хорошо?»
«Отказываясь посетить мою квартиру исключительно на основании твоего желания избежать неловкой дискуссии, ты делаешь из этого большую проблему, чем это должно быть. Это заставляет меня думать, что это не было чисто гипотетическим вопросом, и что ты действительно имела ввиду заданный тобой вопрос».
«Я не говорю об этом» настаивала Джун, скрестив руки на груди и строго глядя на меня.
«Слушай, ты можешь мне доверять. Я последний человек, который когда-либо пытался судить тебя или изменить тебя».
«Ты имеешь в виду, что ты не пытался изменить меня, когда Адриенна предлагала мне «преобразование»?»
Я защитно поднял руки и ответил: «Это было полностью идеей Адриенны».
«Той, с которой ты согласился».
«Я просто передал это как вариант. Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовал от этого давление».
«Тогда не дави на меня. Ни о макияже, ни об этом, хорошо?»
«Хорошо, хорошо». Глубоко вздохнув, я махнул ладонями, призывая к успокоению, и согласно кивнул. «Никакого давления».
Тяжело выдохнув, Джун резко повернула стул и схватила кружку со стола. «Я собираюсь выпить чаю».
Кивнув, я тоже сел на стул. «Мне самому нужно еще кофе».
«Нет, ты остаешься здесь», — приказала Джун.
Мои руки снова заняли оборонительную позицию. «Хорошо, хорошо».
«Хорошо» согласилась она. «А когда я вернусь, мы говорим о Цитерионе, хорошо?»
«Хорошо, хорошо. Как угодно».
А потом она ушла.
 Книга 6. Глава 8. Июль. Часть 2. 
«Ляг на кровать и примите вторую позицию» сказал я тихо, но твердо. Хотя я не произносил это слишком громко, это была команда, а не просто заявление.
С завязанными глазами, Ким наклонилась вперед, сложила руки на матрасе и прижалась к ним щекой, все еще стоя на коленях. Поза подняла ее задницу в воздух, и она раздвинула колени, чтобы раскрыть промежность. Неглубоко дыша, красивая американка японского происхождения успокоилась и стала ждать.
Она была красивой, но в то же время такой хрупкой. Даже после двух недель, проведенных под солнцем на свежем воздухе, она все еще была более светлокожей, чем кто-либо другой в этом доме. Она также прибавила несколько фунтов со времен учебы в колледже, что совершенно понятно после набора веса во время беременности. Но она потеряла большую часть детского жира, и в этом положении ее ребра все еще оставляли небольшие углубления по бокам, а задница оставалась костлявой. Глядя на нее, нельзя было сказать, что она родила ребенка, и когда я смотрел на ее обнаженное тело с этой выгодной точки, с тонкой завесой черных волос, закрывающих ее лицо с моего взгляда, я подумал — и не впервые сегодня вечером — как Джун Сонг могла бы выглядеть в той же позе.
Я покачал головой, чтобы выбросить эту мысль из головы. Ким заслуживала лучшего, чем я, фантазирующий о ком-либо еще. И все же я не мог не догадаться о своих намерениях, когда внезапно решил захватить и осеменить ее сегодня вечером.
Заявление Джун, что она НЕ приедет к ужину, помогло мне выбросить из головы ее неожиданный вопрос, по крайней мере, достаточно, чтобы выполнить работу. Больше никаких мечтаний. Больше никаких комментариев о Биг Маках и Бини Бэби. Больше не нужно было рассматривать ее пиджак, пытаясь определить размер ее чашки. Но опровержение Джун не стерло вопрос из памяти, и по дороге домой я обнаружил, что размышляю о своих «сценариях и возможностях».