Дорогой Скотт, дражайшая Зельда
Жаль, что тебя зовут не Пол – или Жаклин. Я собираюсь так назвать всех наших детей – и еще Питер – твоих и моих – потому что мы любим друг друга —
29. Скотту
[Июнь 1919]
Рукопись, 4 стр.
[Монтгомери, Алабама]
Неудивительно, что о тебе ничего не слышно – Почтовое отделение Нью-Йорка засыпало меня уведомлениями о двух письмах без марок. Косвенные улики против тебя – все указывает на бурные ночи и головную боль по утрам – Я испугалась, что ты забыл меня – так долго не получала письма. Я отправилась искать утешения на совершенно восхитительный турнир по гольфу – там был Перри Эдейр и все знаменитости Атланты, так что я, конечно, и за миллион не пропустила бы церемонию вручения дипломов в Технологическом. Я останусь в Алабаме до среды и надеюсь – я так этого хочу – ты приедешь вскоре после моего возвращения. Родное сердце, я люблю тебя – Как много времени прошло с тех пор, как ты меня покинул – куда больше обещанных тобою трех недель – и порой мне кажется, что я умру без тебя – Но ты скоро приедешь – и, умоляю, забери меня с собой.
Твои снимки готовы – но у меня совсем нет денег, как обычно, так что хорошо бы ты оплатил их отправку.
Я надеюсь завтра получить от тебя письмо – и
Я люблю тебя всем сердцем.
30. Скотту
[Июнь 1919]
Подписанная рукопись, 6 стр.
[Монтгомери, Алабама]
Дорогой-предорогой —
Я снова вернулась домой – и, по своему обыкновению, повеселилась как никогда. Господи, Скотт, если ты ждал, пока я не устану, мы бы, несомненно, оба остались холостяками – С каждым разом все дальше и дальше, и я никогда не почувствую себя взрослой. Я от этого в полном отчаянии. Но если я подожду еще немного, мне придется уехать в инвалидной коляске, а вернуться – в катафалке. На этот раз список увечий оказался необычайно длинным – оба глаза и нога, пара миндалин и чемодан, полный шмоток: все погибло в бою. И все равно я ужасно счастлива – Это просто своего рода чувство благодарности – за то, что я жива и люди рады моему существованию.
Сказать нечего – ты все знаешь обо мне и, и это почти все, о чем я думаю. Похоже, я всегда с любопытством относилась к себе, и это так весело – наблюдать за собой со стороны —
Но вот что я хочу сказать:
Я знаю, что ты беспокоился – и получал от этого немалое удовольствие – а я не хотела от тебя этого, потому что нечто всегда устраивает все так, как тому надлежит быть – Даже на этот раз – и все в порядке – Мне почему-то совсем не по душе сообщать тебе это – Я знаю, что это лишает тебя фантазии и ужасающей, и завораживающей – ты все патологически преувеличиваешь – Твой разум сосредоточен на вещах, которые не приносят людям счастья – Мне трудно объяснить, но это вроде того, что чувствуют тринадцатилетние дети, когда все уходят и оставляют их дома – если они, конечно, не из пугливых. Что-то намеренно эмпирическое и извилистое —
В Таскалусе я увидела младенца Кэтрин Эллесберри. Он такой миленький и стал таким кругленьким. Я так рада – ненавижу долговязых детей.
Скотт, дорогой мой мальчик, я люблю тебя – и, хвала Небесам, события могут идти естественным путем —
Пиши мне, пожалуйста —
31. Скотту
[Июнь 1919]
Подписанная рукопись, 5 стр.
[Монтгомери, Алабама]
Дорогой Скотт —
Я, конечно, по достоинству оценила твое последнее письмо. Должно быть, написать это стоило отчаянной борьбы, но твои усилия не пропали даром, наткнувшись на равнодушие публики. Единственное, что помогло мне пережить тусклый, дождливый, скучный выпускной в Оберне, – это надежда на то, что дома меня будет ждать хотя бы записочка от тебя – но ее не оказалось. Я была настолько уверена – потому что уехала в среду, а ты не писал целую неделю – Не то чтобы письма имели такое большое значение, и если ты не хочешь писать, ну, и перестанем, но я так люблю тебя, а разочаровываться день за днем – ненавижу.
Я рада, что ты приедешь. Приезжай в любое время, кроме недели после 13 июня. Я собираюсь в Технологический институт Джорджии попробовать себя на новом поприще – Ты мог бы приехать 20-го и остаться до нашего отъезда в Северную Каролину – или прибыть прежде чем я отправлюсь в Атланту, только я буду ужасно усталой, а там всегда танцуют до самого завтрака.
С фотографией в шляпе вышла ужасная морока – Тесслар не хочет делать меньше трех копий и не хочет посылать счет на пятнадцать долларов в Нью-Йорк, так что, пожалуйста, переведи, и я пошлю свое лучезарное подобие, как только получу его – на следующей неделе.
31. Скотту
[Июнь 1919]
Подписанная рукопись, 2 стр.
[Монтгомери, Алабама]
Ты попросил меня не писать – но я все же хочу объясниться – Та записка была приложена к университетскому значку Перри Эдейра, который я возвращала. Отсюда и сентиментальные нотки. Он весьма предусмотрительно добавил письмо для тебя к общей неразберихе. Оно отправилось ему вместе с его значком [44].
Я очень сожалею, Скотт, и если тебе нужны снимки, я их тебе пошлю.
33. Скотту
[Октябрь 1919]
Подписанная рукопись, 8 стр.
[Монтгомери, Алабама]
Дорогой Скот —
1 ноября – Колумбус – спонсор Оберн-Джорджия игра ДЕНЬ БЛАГОДАРЕНИЯ – Атланта то же самое ОБЕРН-ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ —
Как видишь, ты приедешь как раз вовремя. Ужасно трудно все успевать согласно футбольному расписанию, но весь последний месяц я прилагаю к этому неимоверные усилия. Между играми и моими фортепьянными уроками к твоему приезду останется лишь тень той девчонки, какой я была прежде, но, надеюсь, ты узнаешь меня. В любом случае, если что-то пойдет не так, ты сможешь воззвать к моим родителям по тому же старому адресу Плежент, шесть.
Я очень рада твоему приезду – Я ждала встречи с тобой (о чем ты, наверное, догадывался), но не могла просить тебя – и к тому же миссис МакКинни свела меня с ума, планируя свадьбы в ее отвратительном магнолиевом зале, так что я чуть ли не пожелала, чтобы ты вообще никогда больше не приезжал. Все нормально, и я рада до смерти.
И вот еще что:
Я только-только оправилась от всепоглощающего романа с обернским «стартовым квотербеком», так что расположение моего духа превосходно, как и здоровье. Что до ума, я покажусь тебе ужасно деградировавшей – но ты, вроде, никогда не замечал, когда я веду себя глупо, а когда нет —
Пожалуйста, привези мне кварту джина – я за все лето ни разу не выпила, а ты все равно уже покрыл себя алкогольной славой в глазах миссис Сейр. После твоего отъезда в каждом углу, за который брался с уборкой негр, обнаруживалась бутылка (или бутылки). Тут, конечно, и Тутси приложила руку – но то был всего один из эпизодов, не подлежащих объяснению. Она считает, ты выпил по меньшей мере 12 кварт за два дня.
Забавно, Скотт, я совершенно не чувствую в себе неуверенности и сомнений «стоит – не стоит», как было, когда ты приезжал. Я действительно хочу тебя видеть – вот и все —
Восхитительный красочный рисунок – n’est-ce pas [45]? [Я – madamoiselle] [46]
34. Скотту
[Осень 1919]
Рукопись, 8 стр.
[Монтгомери, Алабама]
Я очень горжусь тобой – Неприятно говорить, но я не думаю, что поначалу слишком уж верила в тебя – Только догадывалась – Так здорово осознавать, что ты действительно способен на что-то – на всё – и мне нравится ощущать, что, возможно, я могу хоть чем-то помочь – мне так этого хочется – Не спрашивай обо мне мистера Хукера – я могу постараться и натворить что-нибудь ужасное, и тогда тебе будет за меня так стыдно – Почему бы тебе не писать об этом? Стихи звучат просто – но тебе видней, разумеется. Я так чертовски рада, что люблю тебя – Я бы не полюбила ни одного другого мужчину на всем белом свете – Не сомневаюсь, если бы я рассудочно выбирала себе возлюбленного, им оказался бы ты – Я поняла это еще в самом начале, когда мы не могли отыскать друг друга – Много лет назад, когда ты еще не притязал, а я называла тебя Дон Жуаном – а ты считал меня Элеанорой – и обнаружил, что на самом деле я не кто иная, как твоя истинная возлюбленная —