Сага об Антилохе. Возвышение «Гнилой шестерки»!
Гризли продолжал внюхиваться и оглядываться, стоя на задних лапах. Он чует чужаков, ощущает наше присутствие, но не может обнаружить нас глазами. В замешательстве издавая зловещий рык, который разливался по округе, он пытался либо испугать нас, либо вызвать на бой. Упав на передние лапы и раскрыв кривозубую пасть, Гризли пригибался. Нюхая старую листву и еловую труху, бредёт к берлоге, где на поляне находит прикопанные листвой трупы.
В ожидании точного и коварного выстрела лучницы, направленного в затылок, глаз или обгрызенное ухо, я слышал, как в моём сердце разгоралась жажда убийства. Это существо, уродство мира магических существ, должно исчезнуть навсегда!
Почти бесшумно стрела лучницы сорвалась с тетивы, смертельное жало рассекло воздух и вонзилось прямо в глаз!
– Г-р-р-а-а-а-а! – завыл Гризли, резко дернувшись. Он услышал Эрлину, лишь на сантиметры повернул голову, и стрела угодила ему в щёку. Мех ощетинился, иглы на спине вздыбились. Вдавив голову в массивную тушу, он взглядом из-под лба вглядывался в зелёные кроны деревьев. Снова выстрел эльфийской стрелы – казалось, что она должна попасть точно в цель, но тварь каким-то чудом избежала ослепления, пригнула голову. Отскочив от черепа словно от куска стали, стрела Эрлины ввела зверя в состояние ярость. С рёвом, поджав морду, двухтонный меховой грузовик кинулся к ближайшим деревьям. Земля дрожала под его ногами, нашпигованное длинными иглами, безумное и яростное существо игнорировало попытки Эрлины ранить его и с силой врезалось в деревья. Щепки летели во все стороны, сосна накренилась и упала на соседнее дерево, откуда вела огонь Эрлина. Всё пошло не по плану: мы только его разозлили. Кажется, самым лучшим вариантом стало бы отступление, но этот вариант только для меня.
– Какой занятный Гризли, – рычит Тайгрис и, испустив зловещую звериную ауру, оттягивает меня назад. – Планы меняются, Антилох, стой за мной и постарайся не здохнуть первым.
От слов танка, от безумного взгляда золотистых глаз, от того, как волосы Тайгрис распушились словно грива льва, становится не по себе. Страх возвращается в мой разум лишь на мгновение, тут же сменяясь воспоминаниями о погибших и приливом злости.
– Давай заебашим эту мразь! – встаю за спиной Тайгрис.
Тайгрис сжимает в руках трофейный топор, с невероятным ускорением, прытью которой я раньше от неё не видел, рвётся вперёд, мощными ногами подрывая мягкую лесную землю. С воинственным криком она преодолевает почти сотню метров, застает повернувшегося зверя врасплох. Чудовище не успевает полноценно обернуться и тут же ловит в ухо стрелу. Эрлина всё ещё в деле. Едва успевшая приподняться, среагировать на ранение стрелой, отвлекшаяся тварь лишается одной из передних лап. Могучий удар тяжёлого топора проходит в области локтевого сустава, разрезая шкуру, мышцы, жилы и кости. Парализованная от стрелы в ухо правая часть морды Гризли перекосилась, слюни срывались с бороды зверя. Кровь хлещет во все стороны, он пытается ударить Тайгрис левой лапой, отмахнуться. Когти-серпы проходят в полуметре от распушившихся волос тигрицы. Подсевшая женщина меняет хватку для нового удара. Чувствуя своё превосходство в скорости и полностью контролируя обстановку вокруг, Тайгрис, испуская золотое свечение всем телом, из положения сидя, раз шесть крутанулась как юла на все триста шестьдесят градусов. Удар был настолько стремителен, что я едва заметил, как лезвие топора рассекло нижнюю лапу, прошлось по животу, рёбрам, спине, срубив несколько чёрных игл. Тайгрис долго готовилась к этой схватке, пару раз во время пути я замечал, будто она при ходьбе впадала в какой-то транс, настраиваясь на битву. Ни одно из наших прошлых сражений не шло в сравнение с тем, как она сражалась против одного, более сильного соперника. Это был совершенно другой бой, наблюдая за которым я испытывал неописуемый восторг с долей сожаления, понимая истину – сражаясь рядом с ней, лишь помешаю.
Существо пошатнулось. Тайгрис прошла за его спину и остановилась. Оставшись всего с одной раненой лапой, подрубленный зверь пал на задницу, с частично парализованной мордой, истекающий кровью, с вспоротым брюхом, чудовище в последний раз прорычало. Больше он не проявлял признаков сопротивления. Опустив голову, Гризли глядит на свои раны, пускает кровавые слюни, оно будто сдалось, приняв безысходность своего положения.
– Антилох, добьёшь? – слышится вопрос Тайгрис. Мне бы хотелось, но я остался стоять и смотреть.
– Он твоя добыча, – ответил я. И дело было не только в том, что мне пришлось бы идти сотню метров навстречу твари, которая могла уделать меня одной колеченой лапой. Мне не страшно, мне обидно, что эта мразь после всего содеянного так легко сдалась. – Руби! – командую я, и голова Гризли-людоеда слетает с плеч.
Бой окончен. Эрлина спускается с дерева, ругается хуже любого сапожника, кляня весь свет, в особенности этого медведя. Она бесится из-за промахов и из-за победы, которую хотела одержать своим оружием, а не оружием гордой и довольной собой тигрицы. Девушки начинают копаться в останках трофея, вырывать иглы, резать тушу в поисках магического ядра. Я иду к убитым, чтобы попытать удачу – немного помарадерить и забрать жетоны авантюристов, если таковые имеются. Кошелёк нашёлся только у одной женщины, чьё лицо было обглодано хищником. Впервые обыскивая дам, за случайные прикосновения к остывшему трупу я испытывал искренний стыд. Все кольца и одна серьга, оставшаяся на ухе, идут в отдельный карман вместе с железной табличкой, жетоном приключенки, чтобы случайно не перепутать с богатствами убийц. Туда же отправляется и медная мужская чешуйка. Его живот был выпотрошен, возможно, зверь съел внутренности вместе с кошельком, либо тот просто выпал через разорванную одежду. Бедолага умер с широко открытыми глазами и перекошенным от ужаса и боли лицом. Возможно, его начали жрать ещё живым.
Внезапно что-то задело меня за ногу. Душа ушла в пятки, но я не вскрикнул, хотя очень хотелось! – М-м-м… – хрипло мычит с земли медвежонок с оранжевым маленьким камушком во лбу. Его живот пробит, глаза едва открыты, лапой с маленькими коготками он держится за мой ботинок. Такой маленький, такой милый, такой беззащитный и слабый… Что я должен сделать? У него такая рана – как он вообще выжил?
– Ого, посмотрите-ка, – донёсся голос Тайгрис, идущей ко мне. – Медвежонок особой породы, маг-зверь, как ни как. Видишь камушек на лбу? Это крайне редкая мутация: одно магическое ядро формируется в сердце, а второе – в центре черепа, связываясь с мозгом. Такие существа очень умны, их редко встретишь в природе – они знают опасность людей и стараются не попадаться им на глаза.
Мишка смотрит на меня пустыми, чёрными глазами, в которых ещё теплится желание жить.
– Они опасны? – спросил я, присев на колено и осмотрев рану малыша. Не знаю как и почему, но она затягивалась буквально на глазах. Тайгрис задумалась, как и я, внимательно смотрела на рану.
– О-о, по ходу у этого существа есть не только камень, но и врождённый талант к регенерации. Может, эта способность сохранится в магическом ядре, если мы его вырежем? – существо, будто понимая, о чём идёт речь, чуть ли не плача, двумя лапами вцепилось в мой ботинок. – А так, опасны они или нет – сложно сказать. Для своей добычи и других хищников, безусловно опасны, а для людей… я бы сильно посочувствовала тем, кто решится охотиться даже на такую особь. Тем более с такой чудовищной скоростью исцелять самого себя.
Вскоре камень на лбу мишки почти полностью потерял цвет и стал похож на белый кусочек стекла. От этого у тигрицы аж лицо переменилось.
– Блять, так вот как он лечился! Поганец всю накопленную ману израсходовал. Теперь этот камень разве что на накопитель сгодится, зараза! – Тайгрис выпустила когти и потянула к медведю лапу, явно имея на него дурные намерения.
– Не трогай, – когда мишка поджал голову и ещё сильнее прижался к моей ноге, я схватил Тайгрис за руку.
– Антилох, я не понимаю… – глядя мне в глаза с серьёзным лицом, говорит тигрица. – Это всего лишь маг-зверь, добыча, за его камни дадут минимум один большой золотой. Повторюсь, ми-ни-мум.