Покоритесь воле Ночи

Хект кивнул. Его эта новость не удивила. Такова уж бротская политика. Но не настолько же быстро!
– Война плохо влияет на дела, – пояснил Палудан. – Нам выгодно, только если она идет где-нибудь далеко, а мы продаем обеим сторонам орудия убийства. Если нынешняя кампания затянется на все лето, мы понесем невосполнимые потери. Вокруг Брота собралось войско численностью около десяти тысяч человек. После Сумрачных гор Безмятежный не может найти солдат, готовых за него биться. Вся надежда на Пинкуса Горта, а он еще до города не добрался. Ему мешает эрцгерцог.
Хект теперь считал, что эрцгерцог Хиландельский либо намного умнее, либо намного удачливее, чем все раньше думали. С самого своего вторжения в Фиральдию он почти не допускал ошибок.
– Значит, сначала я прорываюсь внутрь, ошеломив дружков Безмятежного…
– Если атакуешь неожиданно и захватишь несколько ворот, то, возможно, удастся выполнить волю императрицы и даровать нам столь желанное облегчение.
– Мы с вами сейчас сидим тут и болтаем, не таясь. Они узнают.
– Может, и нет. У нас нет надежной тихой комнаты, но имеется защита иного рода: если все наши охранные амулеты в порядке, до Безмятежного дойдут лишь обрывки разговора. Атаковать ворота? Но это же и так очевидно. Чтобы предвидеть подобный ход, не обязательно быть гением военного дела или засылать шпионов к Предводителю Войска Праведных. А вот какие именно ворота? И может ли Безмятежный доверять своим людям?
Хект обдумал слова Палудана и согласился с ним.
Сверхъестественные дела – такая морока, даже в нынешние дни. Насколько же хуже было до возникновения Древней Империи? Имперцы так много совершили: проложили почти вечные дороги, соорудили множество полезных и величественных зданий, которые стоят и по сей день, но, пожалуй, главная их заслуга – укрощение Ночи. И именно эту заслугу люди ценят меньше всего.
– Тогда, мой господин, займитесь этим, – сказал Хект. – Вы знаете нужных людей, так что оставляю план на вас. Когда будет готов, приходите ко мне.
А Хект тем временем разработает свой план, воспользовавшись сведениями, которые предоставит Титус. Запасной план, не привлекающий столько внимания. Или даже несколько запасных планов.
– Титус, раздобудь мне опись – сколько у нас осталось действующих фальконетов, – велел Хект сразу же после ухода Палудана. – Что бы мы ни предприняли, пушки – наш главный козырь.
Действующих фальконетов оказалось сто четырнадцать. Тридцать два списали из-за износа.
– Но Рук говорит – кое-какие можно еще починить.
– А что с ручными фальконетами?
– Тут никак не посчитаешь, – пожал плечами Консент. – Те, у кого они есть, отчитываться не желают. Боятся, мы их заберем.
Хекту захотелось выругаться, и в то же время его разбирал смех. Он прекрасно понимал ход солдатской мысли: своя-то жизнь намного дороже, чем паршивый план, который измыслил какой-то там штабной или генерал. А когда забираешься в темные закоулки, только ручной фальконет твою шкуру и спасет.
Когда Войско Праведных нагрянуло на «Мануфактуру Крулика и Снейгона», в дэвских описях значилось более двух сотен ручных фальконетов, а Руку и Прозеку в итоге досталось двадцать два.
Зато из больших пушек – многие пришлось доставать из потайных мест – ни одна не пропала, разве что та полудюжина, что оставили для Герис. Солдаты Хекта нашли сто пятьдесят две пушки, и многие из них в официальных описях Крулика и Снейгона не значились. Видимо, неучтенные орудия предназначались для дэвских кварталов в разных бротских епископальных городах. В битве в Сумрачных горах участвовало сто сорок шесть фальконетов.
– Соорудили для фальконетов какие-нибудь повозки? Приладили колеса?
Страшно трудно было перевозить и устанавливать орудия. Уже давно Рук и Прозек экспериментировали с разными вариантами, но в бою неизменно оказывалось, что эти варианты не подходят. Из-за отдачи ломались даже самые надежные телеги.
– Все готово, но сработано довольно грубо. Прозек хочет сделать такие повозки, чтоб и припасы со снаряжением возить, и под фальконет приспособить в случае чего.
 
– Ему именно за это и платят жалованье. Мне только надо, чтоб, оказавшись в городе, мы смогли быстро передвигаться.
Войско Праведных вместе с южанами-имперцами и небольшим отрядом, подтянувшимся с востока Монте-Сисмонды, двинулось на Брот. Патриаршие патрули наблюдали, но ничего не предпринимали. Хект приказал своим людям остановиться посреди полей, отлично просматриваемых с городских стен.
Чтобы успокоить пекущихся о своей чести южан, Пайпер передал командование в дневные часы, пока императрица не решит иначе, Манфреду Отто Альтоминдо, наследному принцу Аламеддина. Герцог Манфред был не самым высокопоставленным из южан, но его отец Манфред Людовико, дряхлый старик, прикованный к постели, властвовал лишь номинально.
Передав дневное командование, Хект на самом деле ничего не уступил: Безмятежный не станет вверять судьбу в руки господа и не выйдет биться за стены.
Оба Манфреда не получали никаких докладов и ничего не знали о том, как на самом деле обстоят дела. А меж тем советники убедили Безмятежного, что следует занять оборонительную позицию и ждать, пока не истечет обязательный срок службы у феодальных рекрутов южан.
Точно так же истекал срок службы и у патриарших рекрутов, но прихвостней Безмятежного заботила лишь собственная безопасность в самое ближайшее время.
Младший Манфред велел готовиться к битве. Южане расположились в центре, рассчитывая на обычную в такой ситуации кавалеристскую атаку. Презренное Войско Праведных стояло с флангов, прикрывая вспомогательные отряды легкой кавалерии. Хекту было и забавно, и страшно: эти самые вспомогательные кавалеристские отряды состояли из праман – жителей бывшего Кальзира.
Никакой битвы не последовало. Даже герольд не вышел. На закате Хект снова принял на себя командование, приказал разбить лагерь и выставить все амулеты против колдовства и Орудий. Манфред Отто удалился, проклиная бесхребетных бротских рыцарей.
Шпионы сообщали, что началась война в коллегии. На улицах подручные Безмятежного творили всяческие гнусности.
Только в дэвском квартале все было спокойно. Дэвы попрятались и все позапирали, готовясь к обычным во время городских беспорядков нападениям.
– Остались ли у нас хоть какие-нибудь доброжелатели в дэвском квартале? – спросил Хект у Консента.
– Это после того, что мы учинили у Крулика и Снейгона? Нет.
– Вполне объяснимо. Они же просто хотели разбогатеть. Как и все дэвы.
Консент мрачно посмотрел на него, он терпеть не мог таких обобщений.
– Тогда пусть готовятся. После нашей победы им несладко придется.
– Почему это? – удивился Консент.
– А ты вспомни эту логику: именно благодаря фальконетам мы одержали победу в кровопролитнейшей схватке в Сумрачных горах, а кто делает фальконеты? Дэвы.
– А то, что мы эти фальконеты у дэвов украли, никого не волнует. Вы правы, логика у них именно такая.
– Титус, может начаться прямо сегодня ночью. Пойду в свой шатер помолюсь. Меня не беспокоить. Напомни, пожалуйста, об этом господину Эрнесту.
Консент молча отправился выполнять свои обязанности.
Лила появилась как раз вовремя.
– Девочка моя, ты выглядишь усталой.
– Тружусь не покладая рук. Прадедушка Делари постоянно норовит взвалить на меня столько дел, сколько мне не переделать.
– Не позволяй садиться себе на шею, откажись, и все. Ты соблюдаешь осторожность?
– Еще как. Сейчас в городе смертельно опасно.
– Не забывай об этом. Не рискуй понапрасну. Мы атакуем сегодня ночью.
– Они вас ждут. Уже укрепили ворота.
Лила достала карту и рассказала про установленные ловушки.
– Дорогая моя, да ты будто на их совещаниях сидела.
– Неужели?
– Так они, выходит, знают о плане Арньены?
– Среди приближенных господина Саяга – шпион Бенедокто. У Бенедокто есть шпионы во всех кланах.