Вид тишины (ЛП)

Тяжело дыша, я потянулась к его ширинке, нетерпеливо расстегнула ее и спустила его джинсы. Шей быстро справился с моим бюстгальтером, его дыхание было неровным, когда он ловко расстегнул его. Через несколько секунд его рот оказался на моей груди, его язык дразняще щекотал мой сосок.
— Я хочу тебя в себе, — взмолилась я. — Сейчас же.
Отрываясь от моей груди, Шей спустил с моих ног брюки и нижнее белье, каждая часть моего тела гудела от возбуждения. Я была влажной для него, готовой. Шей поднялся по моему телу, его рука сжимала мою грудь, пока он глубоко целовал меня. Я вздохнула в поцелуе, когда он устроился между моих ног. Головка касалась входа, и его выражение лица помутилось, когда мы оба одновременно поняли, что он не надевал презерватив.
  
— Все в порядке, — прошептала я. — Я принимаю таблетки. И я доверяю тебе.
Его глаза замерцали в нерешительности, голова наклонилась в вопросе. Ты уверена?
— Пожалуйста, я хочу почувствовать тебя.
Его взгляд был горячим, когда его губы вернулись к моим, заглушая мои стоны, когда он вошел в меня. Я была восхитительно наполнена, ощущение его внутри меня, когда между нами не было ничего, заставляло моё сердце биться быстрее. Я обожала его, мои руки пробегали по его волосам, пока он медленно занимался со мной любовью. Когда он отстранился, наши глаза встретились, и я поняла, что мы думаем об одном и том же.
Я была его, безвозвратно.
А он был моим.
  
23
 
Мэгги
Было рождественское утро, я лежала в постели, глядя на огромный портрет себя, выполненный смесью краски и угля, который висел на стене. Этот портрет создал человек, которого я любила, и если у меня когда-либо возникали сомнения в том, что он любит меня в ответ, достаточно было взглянуть на изображение, чтобы убедиться в этом.
Это было захватывающее, сильное чувство — знать, что кто-то трудился над картиной, пытаясь передать мой образ, показать, как я заставляю его чувствовать в каждой линии и мазке кисти.
Вдалеке прозвучали церковные колокола, и я нехотя отстранилась от тепла Шея, чтобы посмотреть, что есть на завтрак. Я думала, что он всё ещё спит, но тут его сильные руки вновь подтянули меня к себе.
Следующее, что я помню, — я лежала под ним, а он скользил во мне, наслаждаясь волной чувственного удовольствия. Я не думала, что после вчерашнего вечера у него еще что-то осталось, но он был ненасытен. Возможно, я тоже.
Если бы не было Рождество и нам не предстояло ужинать со всей его семьей в доме его брата, я бы осталась в постели с Шеем до Нового года. Пока у нас есть еда и вода, все будет хорошо, правда?
Позже мне всё же удалось убедить Шея отпустить меня с постели, и я сделала тост с маслом и клубничным джемом на завтрак, а потом приняла душ.
Я была одна несколько минут, прежде чем Шей протиснулся за мной, его высокая и широкоплечая фигура прижалась к моей спине. Мне срочно нужно было всерьёз подумать о покупке более большой квартиры, потому что мой крошечный душ едва помещал нас вдвоём.
Теперь, когда я зарабатывала больше, могла позволить себе более удобное жильё, но часть меня не хотела покидать своё маленькое убежище. Мне нравилась моя улица, нравилось, что Шивон и Боб встречают меня дома после долгого рабочего дня. Мне бы не хотелось терять таких соседей.
Когда мы оделись, оставалось совсем немного времени, чтобы поехать к дому Шея за его отцом. Юджин вышел с улыбкой, глядя на меня и на сына. Я чувствовала, что Шей уже говорил с ним о нашем совместном ночлеге, потому что Юджин не выглядел обеспокоенным, а даже казался довольно радостным.
— С Рождеством, Мэгги, — тепло поздоровался он.
— С Рождеством, Юджин, — ответила я.
Юджин аккуратно держал на коленях кастрюлю с фольгой. Я с любопытством посмотрела на неё.
— Мой секретный рецепт запечённого картофеля, — объяснил он. — Каждый год кладу в воду для предварительного варения немного соды. Он получается особенно хрустящим.
— Надо будет попробовать, — ответила я.
Когда мы приехали к Россу и Доун, их сын Райан катался на новом горном велосипеде. Он был в ярко-синем шлеме, а Росс стоял у двери с чашкой кофе, усталыми глазами наблюдая за сыном.
— Эти дети разбудили тебя, чтобы открыть подарки, да? — сказал Юджин, когда мы выходили из машины.
— В четыре утра, — ответил Росс с чуть обеспокоенным видом. Я закусила губу, чтобы скрыть улыбку.
Юджин похлопал его по плечу. — Это достойная жертва.
— Не уверен насчёт этого, — скривился Росс, и Юджин посмеялся. — Привет, Мэгги, рад тебя снова видеть. Шей, — продолжил он.
— Привет, Росс, — сказала я, а Шей показал приветствие, скользнув пальцами по моим, ладонь тёплая. Росс пригласил нас в дом. Я посмотрела в гостиную — там казалось, что прошёл торнадо из обёрток и коробок. Маленькая Шона сидела на полу в пижаме, счастливо играя с новыми игрушками.
Доун была на кухне, готовя ужин. Она выглядела собранной, несмотря на то, что дети разбудили так рано, а ей нужно было приготовить еду на семью из семи человек. Единственный намёк на усталость — лёгкий блеск пота на лбу, который она быстро стерла, прежде чем обнять меня.
— Мэгги, я так рада, что ты пришла. Мы скучали по тебе на воскресных обедах последние недели.
— Спасибо, что пригласили, — ответила я, заметив, что она внимательно наблюдает за Шеем, стоящим с другой стороны комнаты с отцом и братом.
Голос Доун понизился: — Я слышала о твоих проблемах с Найджелом. Полагаю, всё улажено?
— Да, всё улажено, — ответила я, и она выглядела довольной.
— Хорошо, потому что Шей замечательный человек. Мы все очень его защищаем, но, думаю, он наконец нашёл кого-то, кто по-настоящему его достоин.
Она сжала моё плечо, и меня это тронуло. Для того чтобы Доун считала меня достойной Шея, я едва знала её, но это значило многое.
Юджин присоединился к Доун на кухне с кастрюлей, и они вместе любовались тем, каким золотистым получился картофель. Я села рядом с Шеем, который обнял меня за талию, как только открылась входная дверь и громко захлопнулась.
Тяжелые шаги слышались с кухни, и появился Рис. Он выглядел усталым и растрёпанным, одежда мятая, словно он носил её со вчерашнего дня.
— Рис, я думал, ты со Стефани на ужине у Балфов, — удивлённо сказал Юджин.
— Планы поменялись, — пробурчал Рис и направился к бару Росса и Доун. Он схватил бутылку дорогого виски и сделал большой глоток.
— Не объяснишь, почему пьёшь виски, который я приберёг к Новому году? — спросил Росс.
Рис провёл рукой по тёмным волосам. — Мы со Стефани разорвали помолвку прошлой ночью. Не хочу обсуждать это. И что бы я ни выпил, заменю.
Мы все молча смотрели на него. Никто не ожидал такого признания, особенно Шей, который выглядел удивлённым.
— Даже нельзя спросить почему? — осторожно спросила Доун.
— Нет.
— О, дорогой, мне так жаль, — продолжила она. — Мы, конечно, будем уважать твоё желание не говорить об этом.
Она бросила на него мягкий, сострадательный взгляд, и Рис заметно напрягся. Юджин шагнул вперёд и похлопал его по плечу: — Но мы здесь, если захочешь поговорить.
Рис кивнул и сделал ещё один глоток виски, затем сел. Постепенно, когда семья начала обсуждать обычные темы, напряжение спало, и ужин прошёл легко.
Позже, после того как Юджин раздал всем порции тройного десерта, я сидела в гостиной, наблюдая за детьми, чтобы Доун и Росс могли вздремнуть. Шей и Юджин убирали на кухне, а Рис сидел в кресле, листая каналы. Я оставила его в покое.
  
Шей появился в дверном проёме, взгляд мягкий, когда он увидел меня, сидящую на полу и играющую с Шоной в Барби. Девочка была очаровательной, и мне это совсем не мешало. Я даже вовлеклась в сюжет, который она придумала: любовный треугольник, где сердце Барби разрывается между чистоплотным Кеном и плохим парнем — фигуркой борца из коллекции её брата.