Вид тишины (ЛП)

Я наблюдал, как она сглотнула, её взгляд метался по квартире, избегая меня.
— Нет, я… у меня тут кое-какие дела.
— А Рождество? Пойдёшь со мной к Россу и Доун? И не говори, что проведёшь день с Шивон — она уже сказала, что поедет к внукам.
— Ладно, я подумаю, — ответила она отстранённо, и у меня всё сжалось внутри. Я и правда всё испортил. Самобичевание едва не захлестнуло меня.
  
— Мэгги, пожалуйста, не отталкивай меня.
— Я не отталкиваю, честно. Просто… ты причинил мне боль, Шей. Я знаю, ты был зол и действовал на инстинктах, но ты должен был понять, что Найджел не мог говорить обо мне. Это не в моём характере — что-то скрывать. И я уж точно никогда бы не изменила.
— Я знаю, — напечатал я. — Я не думал.
Уронив телефон на пол, я притянул её лицо к себе и поцеловал. Поцеловал отчаянно, умоляя о прощении, но сразу понял — оно не придёт быстро. Она ответила, но в её поцелуе чувствовалась грусть. Сомнение. Я ранил её, и ненавидел себя за это. Я должен был всё исправить.
Отстранившись, я заглянул ей в глаза.
— Я не злюсь на тебя, Шей. Мне просто нужно немного времени, — сказала она тихо, мягко.
Я кивнул, понимая. Когда мне больно, я тоже закрываюсь в себе. Я не хотел давать ей время, не хотел давать ей пространство. Эгоистично хотел мгновенного прощения. Но так не бывает. Я ошибся и должен расплатиться.
— Я пойду, — показал я жестами, указывая на дверь, поднимаясь на ноги.
Мэгги тоже встала и схватила меня за руку. Я обернулся, глядя вниз на неё.
— Я всё ещё люблю тебя, — сказала она, заглядывая мне в глаза. — Просто я немного разбита. И думаю, тебе стоит серьёзно поговорить с Найджелом, когда он протрезвеет. Разобраться, что теперь с вашей дружбой.
Дружба могла катиться к чёрту, как по мне.
Я кивнул, мягко коснулся её губ, потом провёл носом по щеке. Сердце ныло от того, что приходилось уходить. Но это была моя расплата — наказание за то, что я, как реактивный идиот, сделал поспешные выводы.
На улице казалось холоднее. Может, мир и правда становится холоднее, когда ранишь кого-то такого доброго и светлого, как Мэгги. Я усомнился в ней, поставил под вопрос её верность, хотя она не дала мне ни единого повода для недоверия. Она открылась мне, рассказала всё о своём детстве и матери, а я бросил эту её уязвимость обратно ей в лицо. Весь путь домой я кипел от ярости на самого себя. Когда дошёл, с грохотом захлопнул дверь и поднялся наверх, чтобы принять обжигающий, карающий душ.
Позже, когда Росс, Доун и дети приехали, я был в таком паршивом настроении, что не хотел выходить вниз, но понимал, что должен показаться. Уже спускаясь по лестнице, я услышал стук в дверь — и по силуэту за стеклом сразу понял, кто это.
Через несколько секунд я распахнул дверь, схватил Найджела за ворот и со всей силы прижал к стене. Он всё ещё выглядел ужасно, от него несло алкоголем — и от одежды, и от дыхания. Проснулся и сразу пришёл сюда?
— Шей, пожалуйста, просто выслушай. Я не собирался всё это вываливать сегодня.
Отпустив его, я отступил и показал жестами:
— То есть ты просто не собирался говорить мне, что ты — тот, с кем Эмер изменила?
Боль мелькнула в его глазах, и он выглядел убитым, когда провёл рукой по волосам.
— Ты догадался, — выдохнул он.
— Сначала нет. Сначала я думал, что ты говоришь о Мэгги, и тебе чертовски повезло, что это было не так — если бы ты положил на неё руку, я бы убил тебя. Поэтому я пошёл к ней и, по сути, обвинил в измене. Я ранил женщину, которую люблю, потому что ты напился и наполовину выпалил секрет, даже не объяснив, о ком именно говоришь.
— Прости, Шей. Я никогда не хотел портить ваши отношения, — сказал он. — Эта история с Эмер меня съедает. Я любил её так долго, но ей я был не нужен, та ночь была одноразовой, повторов не будет.
— Как ты думал, это всё закончится? Что вы уедете вместе, она бросит меня и вы вдвоём убежите в закат, а я при этом останусь твоим другом? Ты с ума сошёл?
— Нет, — ответил Найджел, голос у него был полон отчаяния. — Я всегда знал, что потеряю тебя, но любил её настолько, что был готов рискнуть. Нельзя выбирать, в кого влюбляться, Шей, а мне было невыносимо быть рядом с тобой и Эмер. Теперь я потерял вас обоих.
Слушая его, в голосе было что-то такое безнадёжное, что мне почти стало его жаль. Если бы я узнал год назад, что это он — с кем Эмер изменила, я, возможно, разозлился бы сильнее. Сейчас же я злился в основном из-за той путаницы, которую он создал с Мэгги. Вчера она сказала, что любит меня, а из-за Найджела и моей собственной импульсивной глупости я омрачил всё это.
— Зачем ты сюда пришёл? — я показал жестом, теряя немного накал. Видя его жалкое состояние, я испытывал лишь жалость.
— Я думал, что теперь, когда всё вскрылось, мы сможем всё обсудить. Спасти нашу дружбу, — ответил он.
— Мы не сможем. Уже поздно.
Кто-то мог бы назвать меня чёрствым, разрывающим отношения, но я не мог забыть: если Эмер была готова быть с Найджелом, а не честно сказать ему, что это было одноразово, значит, он был готов ради неё пожертвовать нашей дружбой. Единственная причина, по которой он сейчас умоляет о прощении — что Эмер отвергла его.
Лицо Найджела сжалось, он дернул ворот рубашки в раздражении, будто я был неразумен. Было видно, что алкоголь всё ещё действует — слова у него были заплетающиеся и эмоциональные.
— Да ладно, не говори так. Ты же больше не с Эмер, она и меня не хочет. Пусть она уйдёт из наших жизней, и всё вернётся, как раньше. К тому же у тебя теперь Мэгги, так что...
— Не смей говорить о ней, — я стиснул зубы.
Найджел поднял руки. — Нет, ты прав. Я не буду. Слушай, я знаю, что ты меня сейчас ненавидишь, но может, когда остынешь, мы поговорим и поймём, что с этим делать.
— Остыть после такого нельзя. Мы больше не друзья.
— О, да ладно тебе. Не придавай этому такого значения. Это всего лишь женщина, — упрямо сказал он.
— Дело не в женщине, а в предательстве, — я показал жестом.
К тому же, если он смог сделать это один раз, он может повторить. Я ни при каких обстоятельствах не позволю ему близко подходить к Мэгги. Частично я сомневался, что он вообще любил Эмер так, как говорил. Найджел — человек, который хочет то, что есть у других: увидел нас — и захотел себе, потому и разрушил всё.
— Ты мой лучший друг, Шей. Не делай так, — просил он.
— Это не дружба, когда поступают так, как ты.
Я видел, как его жалость к себе и раздражение сменились гневом. — Да брось! Ты даже не любил Эмер так, как я. Ты был с ней потому, что она была единственной на твоей работе, кто знал язык жестов, — вырвалось у него.
Я не знаю, что со мной стряслось, но вдруг мой кулак попал ему в челюсть, и он отлетел назад, хватаясь за куст, чтобы не свалиться на землю. Именно в этот момент в сад вошёл Рис, мой кузен, тяжело топая по дорожке.
— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — Он взглянул с Найджела на меня. — Шей?
— Он как раз уходил, — показал я, разминая кулак. Я знал, как бить, но руки всё ещё побаливали.
— Думаю, ты мне челюсть сломал, — жаловался Найджел, и Рис удивлённо широко раскрыл глаза.
— Я не сломал ему челюсть. Всё в порядке.
— Боже, Найджел, тебя как будто через заросли только что протащили, да ещё и пахнешь отвратно. Давай, я тебя до дома подвезу.
Рис помог Найджелу добраться до машины, бросив мне взгляда, в котором было: «потом поговорим». Я постоял у двери минуту, затем вернулся внутрь. Папа, брат, Доун и дети ни о чём не подозревали.
— Это что, был Найджел? — спросил папа. — Он останется на ужин?
  
— Нет, — я раздражённо показал жестом. — Он больше не придёт. Я разорвал с ним дружбу.
Папа и все остальные выглядели шокировано. И хотя я только и хотел, что запереться в комнате и постепенно заесть себя чувством вины за то, что обидел Мэгги, я понимал, что это не поможет. Поэтому следующие полчаса я провёл, объясняя семье всю историю с Найджелом. Они были в ужасе от его поступка, и мне было приятно, что они считали, что я поступил правильно, оборвав дружбу. Я просто не видел пути назад к доверию после такого.