Вид тишины (ЛП)

По дороге назад я снова мысленно вернулся в прошлое — в свои отношения с Эмер. То самое чувство, что охватило меня, когда она призналась, что изменила, вернулось. Только теперь всё было гораздо хуже. Потому что то, что я чувствовал к Мэгги, было сильнее всего остального. Я любил её — по-настоящему, глубоко, так, что прежняя любовь к Эмер казалась пустой и незначительной.
Это была чистая любовь. И Найджел запятнал её.
  
Я ненавидел его — за то, что он бросил тень сомнения на то, что у нас было, и заставил меня усомниться во всём. Почему он захотел то, что принадлежало мне? Миллион других женщин — почему именно она?
Всю дорогу я накручивал себя, убеждая, что история повторяется, что я обречён вечно выбирать женщин, которые предают. Не хотел в это верить, но собственные страхи управляли мной.
Нет. Этого не могло быть. Должно быть объяснение.
Мэгги — хороший человек. Она сказала, что любит меня. Мне просто нужно было поговорить с ней. Может, Найджел к ней приставал, а она не рассказала, потому что знала, как давно мы дружим. Я вспомнил, как виновато она выглядела, когда рассказывала, что он был пьян у её дома.
Да, это имело смысл.
Я нажал на звонок, и она ответила почти сразу. Открыв дверь, я прошёл по коридору и постучал. Мэгги появилась через мгновение — волосы мокрые, на ней полотенце-халат. Она только что вышла из душа, и часть меня, всё ещё безнадёжно влюблённая, хотела сорвать с неё этот халат и покрыть поцелуями каждую часть её тела.
Но сначала — правда.
Мне нужно было, чтобы она рассказала всё. Чтобы развеяла сомнения, объяснила, что случилось с Найджелом, и доказала, что между ними ничего нет. Только тогда я смогу успокоиться. Я не мог её потерять. Не теперь.
— О, ты быстро, — сказала она, когда я вошёл. — Не ожидала, что ты вернёшься так скоро. Я как раз думала включить фильм. Какой жанр ты любишь? Боевики? Комедии?
Вместо ответа я начал мерить комнату шагами, но в квартире Мэгги было так тесно, что далеко не уйдёшь. Увидев моё беспокойство, она протянула руку и коснулась моего предплечья.
— Шей, всё в порядке?
Я достал телефон и напечатал: — Что между тобой и Найджелом произошло?
Её рука опустилась, брови сдвинулись.
— Между мной и Найджелом? Ничего. О чём ты вообще?
— Просто расскажи всё. Мне всё равно, если это ранит. Если между вами что-то было, если он к тебе прикасался — я хочу знать правду.
Она шагнула ближе, глаза тревожно сузились. — Ты сейчас ведёшь себя странно, Шей. Между мной и Найджелом ничего нет. — Она потянулась к моим рукам, но я отстранился. Провёл ладонью по волосам, сжал затылок. Другой рукой снова стал судорожно набирать текст.
— Пожалуйста. Просто скажи правду.
— Шей, в последний раз я разговаривала с Найджелом в тот вечер, когда он пришёл извиниться передо мной, Шивон и Бобом. Ты ведь знаешь, что тогда говорилось. До этого я сталкивалась с ним всего дважды — один раз, когда он был пьян возле моего дома, и второй — у тебя на воскресном ужине.
— Тогда какого чёрта он только что сказал, что влюблён в тебя? — Я поднял глаза и впился взглядом в её лицо, требуя объяснений.
Мэгги моргнула. — Он сказал тебе что?
— Он был в хлам. Я нашёл его лицом вниз на диване, еле привёл в чувство — и он начал нести чушь, извиняться, говорить, что влюблён в тебя и что сожалеет, что когда-то к тебе прикасался.
Мэгги вскинула руки, глаза расширились от изумления. И впервые я усомнился в своих выводах — в её взгляде не было вины. Только боль. Боль, растерянность и уязвимость. Чёрт.
— Подожди, п-постой минутку, — запнулась она. — Он сказал, что влюблён в меня? Он назвал моё имя?
Я нахмурился. Нет, Найджел не произносил имени Мэгги. Но о ком ещё он мог говорить? Я ведь любил только одну женщину — Мэгги — значит, логично, что речь шла о ней...
Кровь отлила от лица. Я опустился на диван, чувствуя, как по телу расползается холод.
— Шей?
Я снова прокрутил в голове слова Найджела — и всё сложилось.
Я знаю, ты её любишь, но я тоже люблю. Не могу перестать думать о ней. Не должен был прикасаться. Она сказала не говорить тебе, но это меня разрывает. Ненавижу себя. Она такая красивая. Я думаю о ней постоянно.
Он говорил не о Мэгги. Он говорил об Эмер.
Меня пробрала другая дрожь — если это правда, значит…
Это с ним она изменила мне.
Ярость поднялась снова, не потому что я до сих пор переживал измену, а потому что мой лучший друг оказался тем, с кем она спала. Год он приходил ко мне домой, ел еду, приготовленную отцом, и всё это время был причиной, по которой мои отношения разрушились. Я поверил Эмер, когда она сказала, что это была случайная связь, но в этом не было ничего случайного. Сколько времени он её хотел? Всё то время, пока мы были вместе?
Если он был влюблён, мог бы хотя бы сказать. А не предать.
Я вспомнил прошедший год и перемены в его поведении: он часто опаздывал на воскресные ужины, иногда вовсе не приходил. Всё меньше звал куда-то. Так вот почему. Хранил тайну, которая разъедала его изнутри. Тайну, способную уничтожить нашу дружбу.
Я устало повернулся к Мэгги и машинально показал: — Прости. Я ошибся.
— Ты… извинился? — Она с трудом поняла мои слова по губам.
Очнувшись, я быстро набрал сообщение:
— Я всё неправильно понял. Он не влюблён в тебя. Когда он начал бредить о женщине, которую я люблю, я подумал о тебе. Но это не ты…
— Шей, — дрогнувшим голосом сказала Мэгги. Я поднял взгляд — её глаза блестели от слёз, и меня пронзило осознание, насколько сильно я её задел. — Я просто… запуталась, — прошептала она.
— Пожалуйста, присядь рядом, — написал я, но она лишь подняла подбородок и села на стул у маленького обеденного стола. Скрестив руки, она смотрела на меня холодно, и сердце сжалось. Я всё испортил. Теперь придётся вымаливать прощение.
— Это была Эмер, — продолжил я печатать. — Думаю, Найджел — тот самый, с кем она мне изменила. Потому он так спивается. Его съедает вина.
— Боже… Если это правда — ужасно. Вы ведь с ним дружили с детства. Не верится, что он мог всё так разрушить.
— Он бы никогда не признался. Только потому, что был пьянее, чем когда-либо, выложил всё.
— Похоже, тайна стала для него непосильной. Мне даже немного его жаль.
— Не жалей. Он не заслуживает.
— И что ты собираешься делать?
— Дождусь, пока этот придурок протрезвеет, и скажу ему, что у него больше нет друга.
Мэгги моргнула и кивнула, опустив взгляд. В тот же момент телефон завибрировал.
Папа: Поставил жаркое в духовку. Ты будешь дома к ужину?
Чёрт, после всего этого я совсем забыл про воскресный ужин. Вчера я писал отцу, что останусь у Мэгги, так что он знал, где я. Я быстро ответил:
Я: Да, буду.
Когда я снова поднял глаза, Мэгги всё ещё сидела на стуле, взгляд её был далёким. О чём она думала? Неужели я всё испортил? Всё стало таким запутанным. И виной тому был Найджел.
Хотя нет — и я сам тоже. За то, что не подумал и сразу решил, будто речь шла о ней.
Я поднялся с дивана и опустился на колени перед ней. Попробовал взять её за руки, но она отдёрнула их. Моё сердце рухнуло куда-то вниз. Ей было больно — это читалось во взгляде. Я поймал её щёку ладонью, и на моём лице, наверное, отразилась тысяча извинений. Она всхлипнула и тихо сказала:
— Не могу поверить, что ты подумал, будто это я, что я могла что-то скрывать от тебя. Это не про меня, я не такая...
Моя рука опустилась с её лица, и я взял телефон.
— Я знаю, что ты не такая, — напечатал я. — Я грёбанный идиот. Просто когда он сказал, что мы оба влюблены в одну женщину, я сразу подумал о тебе. Даже не остановился на секунду, чтобы понять, что он говорил в прошедшем времени.
  
— Ты напугал меня, Шей.
— Я знаю. Прости. Как я могу это исправить? Сделаю всё, что скажешь.
Мэгги плотно сжала губы, её голубые глаза потемнели от грусти. — Не знаю.
— Придёшь на ужин?