Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье (СИ)

Завтра?.. До завтра ведь ещё целая вечность?.. Хотя… О, нет! Завтра — это так скоро… Натали не хватит времени, чтобы обдумать ответ. Катастрофически не хватит. Хотя кого она обманывает? Она уже знает ответ.
Его рука задержалась на её щеке, ироничная улыбка снова тронула губы, но глаза были серьёзными. Они видели Натали насквозь.
— Хорошо, я подумаю, — пообещала она и выскользнула из его комнаты.
  
Завтра…
Как же это скоро…
Как же это долго…
  
ГЛАВА 61. Соавторы
 
Когда Антуан вошёл в библиотеку, первым, кого заметил, была Виола. Она естественно тоже его заметила. Её движения сделались судорожными. Лист бумаги, который она держала в руках, был немедленно спрятан между страницами первой попавшейся книги. При этом Виола пыталась придать себе вид непробиваемого спокойствия. Слишком непробиваемого. Чересчур. Подозрительно непробиваемого.
Листок, мелькнувший в её руках, показался Антуану болезненно знакомым. И сердце ухнуло: да, именно тот.
События сегодняшнего утра вихрем пронеслись в голове. Вот он уходит из своей комнаты, оставив рукопись на столе и не потрудившись закрыть окно или прикрыть дверь. Его гнало любопытство — Виола вела в таинственную комнату, которая впоследствии оказалась храмом шляпок. А вот он возвращается и обнаруживает, что сквозняк сдул его рукопись на пол. Листы лежали везде — даже в коридоре. И одного он не досчитался — того самого, где его герой писал признание своей помощнице Виоле. Антуан сразу заподозрил неладное. Что если кто-то, приняв фрагмент рукописи за записку, по доброте душевной отнёс его адресату — то есть Виоле?
Чудесно, Антуан. Просто великолепно. Похоже, твои самые худшие подозрения подтвердились.
Он уже было собрался испытать досаду, но передумал и мысленно усмехнулся самому себе. В конце концов, не он ли читал у классиков истории, где роман и жизнь переплетались в нелепейших курьёзах? Видимо, пришёл его черёд.
— Я слышал, библиотека преобразилась, — произнёс он нарочито беспечным тоном, чтобы обозначить цель своего появления. — Решил удостовериться собственными глазами. — Он огляделся и покачал головой. — Должен признать, теперь здесь так уютно, что даже у юристов возникает соблазн почитать не только законы.
Натали просияла, услышав от Антуана одобрение своим трудам, но задерживаться в библиотеке не пожелала.
— Никто не разбирается в литературе лучше, чем Виола, а значит, и никто не подберёт вам книгу лучше, чем она, — с этими словами Натали выскользнула за дверь.
После её ухода тишина царила в библиотеке недолго. Виола, прижав ладони к подолу платья, поспешила встать.
— Разумеется, с удовольствием помогу, — сказала она, направляясь к книжным полкам. — Какой жанр предпочитаете?
— Детективы, — ответил Антуан иронично, наблюдая за её суетой.
Она прошлась вдоль стеллажей, вынимая одну книгу за другой, стараясь выглядеть деловито. Как будто не было той записки, которую она без сомнения восприняла, как признание Антуана. Но всё же что-то неуловимо изменилось. Её выдавал взгляд. Он стал теплее, мягче, соблазнительнее. Она светилась счастьем.
Что ж, Антуан, теперь или никогда. Иначе она решит, что ты мастер записок, но трус в разговорах.
Он тоже подошёл к полке, вытянул наугад том в кожаном переплёте и, не глядя, начал листать.
— Виола, мне нужно кое в чём признаться.
Она замерла, крепче сжав в руках книгу. Её пальцы слегка задрожали.
— Я догадываюсь, о чём речь, — произнесла она тихо и быстро, будто боялась передумать. — Я получила вашу записку. Она… бесконечно тронула меня.
Антуан опустил глаза и глубоко вздохнул.
— Вот именно об этой записке я и хотел поговорить, — он поднял взгляд и уже мягче добавил: — Я никому пока не решился открыться… Вы узнаете первой… Видите ли… я пишу роман. Детектив.
— Роман? — воскликнула Виола. — Правда? — глаза её расширились. Скорее всего, она ожидала услышать совсем другие слова, но тем не менее, пришла в восторг и засияла ещё ярче. — О, это потрясающе! И так неожиданно… Хотя нет, я нисколько не удивлена. Я всегда знала, что вы — творческая натура! У вас великолепный вкус, тонкое чутьё… Литература — это ваше! И хоть у меня не было возможности прочитать хотя бы несколько строк вашего романа, я уверена, это будет шедевр.
— Боюсь, вы уже читали. Как раз несколько строк, — Антуан неуклюже подбирал слова. — Тот листок, который вы спрятали, когда я зашёл в библиотеку, он как раз из моей рукописи.
— Из рукописи? — переспросила она растерянно. Мгновение на осознание и счастливый блеск в её глазах померк. Но, тем не менее, она тут же выпрямилась и горячо добавила: — У вас прекрасный слог! Я читала сотни авторов, и ни один не тронул меня больше, чем вы…
Антуан мысленно выругался. Какой же он осёл! Говорит что-то не то и не так. Он совсем не хотел, чтобы у этой прекрасной женщины поблёкли глаза.
Он торопливо продолжил, отбрасывая осторожность:
— Вообще-то, это детектив. Мой герой расследует исчезновение богатого наследника. Но у него бы ничего не получилось, если бы не его помощница. Помощницу зовут… Виола. Она похожа на вас, — он улыбнулся. — Так же умна и наблюдательна. Так же красива. А ещё печёт лучшие пироги на свете. И мой герой влюблён в неё до беспамятства…
Его голос дрогнул, но он всё же закончил, глядя прямо в её глаза:
— Как и я…
Книга, что была в руках Виолы, с грохотом упала на пол. Они оба одновременно наклонились её поднять и, разумеется, столкнулись лбами.
— Ах! — взвизгнула Виола, хватаясь за висок.
— Простите… — Антуан растерянно усмехнулся и поддержал её, чтобы не дать упасть.
Они медленно выпрямились, но он уже не разжал рук. Она оказалась в его объятиях, и Антуан вдруг понял, что совершенно не хочет её отпускать.
— Виола, — прошептал он, привлекая её ближе. — Я давно хотел сделать вам предложение… стать моим соавтором.
Она подняла взгляд, ошеломлённо моргнув.
— Соавтором?
Он улыбнулся, но улыбка предательски дрогнула.
— И моей женой.
Прежде чем она успела что-то ответить, он приник к её губам. И с изумлением понял, что никакая победа в суде, никакая выигранная партия или написанная глава не сравнится с этим ощущением — упоительным, сладким, таким настоящим, что у него, прожжённого циника, закружилась голова…
  
ГЛАВА 62. Один день до скандала
 
Кабинет месье Аристида Бужоне, градоначальника Хельбрука, был обставлен с претензией на величие: тяжёлые портьеры, массивный письменный стол с крошечным чернильным пятном на краю, которое нервный хозяин всё время пытался прикрыть листами бумаги. На стенах — карты округа да пара унылых акварелей: розовые замки с кривыми башнями и луга с подсолнухами, — очевидно, гордость какой-нибудь местной художницы. Всё это выглядело до смешного ничтожным рядом с фигурой мадам Боше, величественно расположившейся в кресле.
Она держала голову высоко, её лёгкая вуаль мягко колыхалась при каждом движении. Взгляд был сосредоточен на градоначальнике так, словно он был учеником, вызываемым к доске, и наверняка получит выговор.
— Что ж, месье Бужоне, — произнесла она томно и слегка покровительственно, — насколько я могу судить, подготовка к фестивалю цветов идёт… удовлетворительно, — она выдержала паузу, чтобы подчеркнуть слово. — Даже я, столь взыскательная и требовательная, почти уверена, что мероприятие не превратится в катастрофу.
Месье Бужоне — коротенький, пухлый, с неизменно влажным лбом — закивал так усердно и подобострастно, что очки съехали на кончик носа.
  
— О-о, мадам, вы меня радуете! Какая честь, что даже столичные гости, такие как вы, глава уважаемого общества, это заметили. Мы стараемся, мы делаем всё возможное! Комитет работает днём и ночью, мы хотим, чтобы гости остались довольны.
Боше сложила руки на веере и чуть прищурилась.
— Стараетесь… это похвально. Но вот досадные недочёты, увы, бросаются в глаза.