Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье (СИ)

Он был уверен, что удачно решил искать клиентов именно в Вальмонте. В этом старом поместье кипели интриги, витала романтика и тайны — а что может быть лучшей почвой для фотографа, чем эмоции и драматические моменты? Не прошло и пары недель, как он уже собрал галерею впечатлений. И клиентов! Чего только стоит сегодняшний день: днём он получил заказ от хозяина Вальмонта на фотопортрет его супруги, а к вечеру подвернулась ещё более интересная работа.
  
К нему обратились месье Сигизмунд и мадам Боше с просьбой пополнить семейный альбом ван-Эльстов особенным снимком. Запечатлеть момент знакомства с новой родственницей — супругой Поля ван-Эльста. И где? В дальней беседке парка, в шесть вечера, на фоне закатного света! Это же готовый шедевр. Живые эмоции, неподдельные выражения лиц — о, эта фотография будет дышать жизнью!
Он ещё раз погладил футляр, где покоилось его новое сокровище — последняя модель камеры, гордость инженерной мысли. Она была компактной, лёгкой, позволяла делать снимки без штатива и даже — ах, чудо прогресса! — целую серию подряд, если действовать быстро.
Подходя к беседке, Эмиль чувствовал себя не просто мастером фотографии, а охотником, выслеживающим редкую птицу. Он двинулся вдоль густых кустов, выбрал подходящее место и спрятался за широким стволом дуба, вдыхая запах мха и прелых листьев. Аппарат был уже заряжен, крышка объектива снята, пальцы привычно проверяли настройки.
Заказчики: Сигизмунд и Боше просили действовать незаметно. Они не хотели, чтобы снимок был постановочным и скучным. Задача Эмиля дождаться, когда в беседку зайдут хозяин Вальмонта и его гости, и через пару минут зайти самому и сделать неожиданную серию снимков.
Эмиль старался не шевелиться. Идеальная охота требует терпения. Время тянулось медленно, но вот на дорожке показались три фигуры — Поль, высокий и сдержанный, его немолодой родственник Сигизмунд, весь напускная любезность, и мадам Боше, величественная и помпезная.
Он едва удержался, чтобы не потереть руки от предвкушения. Если снимки удадутся, они войдут в историю семьи ван-Эльст — и, кто знает, может, и в историю фотографии.
Эмиль прижал камеру к груди и затаил дыхание, наблюдая, как троица приближается к беседке, не подозревая, что за их шагами уже охотится зоркий объектив мастера Бельфуа.
Поль шагал по аллее, сопровождаемый Сигизмундом и мадам Боше, и ощущал себя экскурсоводом в собственном поместье. Сигизмунд, расправив грудь, втягивал аромат цветов и вздыхал:
— Ах, какое великолепие, племянник! Какая природа! Всё дышит гармонией и изысканным вкусом. Прямо райский уголок.
— Именно поэтому, — с ядовитой учтивостью подхватила Боше, обращаясь к Полю, — ваша покойная тётушка хотела, чтобы это райское местечко оказалось в надёжных руках. Недаром же среди возможных наследников значилось Общество “Благовоспитанности и Устоев”. Она не желала, чтобы здешние аллеи стали... рассадником пороков.
Поль понимал, к чему клонит Боше, почему она так по-хозяйски оглядывает поместье, будто уже отсудила его. Но отвечать ничего не стал, лишь слегка улыбнулся.
Когда они подошли к дальней беседке, навстречу им донёсся странный дуэт голосов. Мужской — с хрипотцой и придыханием. Женский — хихикающий и очень довольный вниманием собеседника.
Поль понимал: если не хочет испортить спектакль, нужна его реплика.
— Интересно, с кем это беседует моя милая супруга?
Боше и Сигизмунд переглянулись, как охотники, чующие добычу. И мадам Боше почти физически начала источать триумф: вот оно, её торжество, вот он, момент истины! Вальмонт практически у неё в кармане. Она едва не потащила Поля за рукав в беседку.
Картина, что предстала их глазам, оказалась достойной пера самых скандальных романистов. Белокурый красавец, припавший к ручке дамы в кокетливой шляпке, с жаром восхищался её неземной красотой.
— Какое падение нравов! — вырвалось у мадам Боше, в голосе которой слышался оркестр праведного гнева.
Красавец подскочил на ноги, вытаращил глаза и, заломив руки, воскликнул:
— Ах, нет, нет, месье и мадам, это не то, что вы подумали! Мы просто… я просто… Между нами ничего нет, клянусь небесами!
— Кто же вам поверит, мсье? — сверкнула глазами Боше. — Вот к чему приводит недостаток надлежащего воспитания!
Она уничижительно сощурилась. Но в этот момент “дама в шляпке” подняла голову, и у Боше едва не хрустнула шея, так резко она дёрнулась. Кажется, мадам заподозрила что-то неладное.
"Дама" выпрямилась во весь рост — и стала на голову выше своего “ухажёра”, да ещё и шире в плечах раза в полтора. Голос её прозвучал с угрожающим драматизмом:
— Правильно! Не верьте ему! Это именно то , что вы подумали! — она многозначительно повысила тон на слове “то”. — Этот негодяй ухаживал за мной и обещал жениться!!! 
В воздухе повисла тишина, густая и наэлектризованная, как перед грозой. Лицо Боше вытянулось и неестественно перекосилось. Она судорожно пыталась понять, почему вместо Натали в беседке оказалось нечто гораздо более крупное и катастрофическое. Белокурый ловелас начал бледнеть и пятиться. Но “дама в шляпке” не унималась. Она подалась вперёд, сверкая глазами, и воинственно взмахнула веером так, что воздух в беседке завихрился. Ловелас увернулся, чуть не налетев на Сигизмунда.
— Месье, мадам, вы все свидетели, что он себе позволял! — пожирая своего ухажёра обличительным взглядом, заявила “дама”. — Я требую, чтобы вы заставили этого негодяя выполнить обещание!
Поль изо всех сил старался не рассмеяться. Себастьян был бесподобен. Какой драматизм! Какая страсть!
Тем временем ухажёр-неудачник, почувствовав, что его дела совсем плохи, переметнулся в другой угол беседки, подальше от своей “дамы”, и бросил в сторону мадам Боше:
— Мы так не договаривались! Забирайте свой задаток! — он выудил из кармана мятую пачку купюр и протянул их в воздух, будто откупался от собственной совести.
Мадам Боше не нашлась, что ответить. Выпучила глаза, открыла рот и принялась судорожно хватать воздух, как рыба, выброшенная на берег.
И тут откуда-то из-за спины раздался звук затвора фотоаппарата. Поль обернулся и с удивлением увидел “печных дел мастера” с камерой в руках. Он-то тут как оказался и понял ли, что за сцену запечатлел? Как бы то ни было снимок, похоже, выйдет весьма занимательным. Кажется, в кадр попала и Боше с перекошенным лицом, и "ухажёр" с пачкой купюр, с ужасом косящийся на свою "даму", и сама "дама", собирающаяся пустить веер в ход не совсем по назначению.
Широко улыбаясь, Бельфуа произнёс, обращаясь к Боше:
— Надеюсь, вы довольны, мадам. Всё, как вы просили.
  
ГЛАВА 42. Долг сердца, или Цена свободы
 
Беседка на долю секунды застыла в напряжённой тишине, лишь где-то в листве прокаркал Морти, словно комментируя происходящее. А потом начался хаос.
Мадам Боше первой пришла в себя и взвизгнула так, что у бедного блондина-ловеласа чуть не выпали из рук его жалкие купюры.
— Уберите это! — презрительно скомандовала она. — Я понятия не имею, о чём речь! Это всё подстроено! Не имею больше ни малейшего желания участвовать в балагане!
Она развернулась и, громко стуча каблуками, устремилась к выходу из беседки. Проходя мимо Поля, Боше ядовито выдохнула так, чтобы слышно было только ему:
— Я уверена, рано или поздно правда о вашей… супружеской жизни выйдет наружу!
Сигизмунд, как ни странно, отчаяния не испытывал. Он восторженно произнёс себе под нос что-то в духе:
— Вот это страсть! Какой накал! Мы же за этим сюда и шли!
  
Однако ему ничего не оставалось, как проследовать за своей спутницей на выход. Но, проходя мимо Поля, и он не удержался, чтобы тихонько не крякнуть в его сторону:
— Ах, племянник! Как красиво переиграл! Браво! Ух, ван-эльстовская кровь!
Затвор фотоаппарата щёлкнул снова. И ещё раз. Бельфуа вряд ли догадался, что происходит, но профессионализм заставлял его продолжать работу.