Магические притязания (ЛП)

Он, казалось, задумался.
— Они злятся.
— Людьми управляют эмоции, Конлан, а гнев — одна из самых сильных эмоций, которые мы можем испытывать. Если не дать ему выход, он может усилиться. Всегда учитывай это.
— Ты злишься? — спросил он.
— Очень.
— Из-за того мальчика, который умер?
— Да. И из-за других вещей, которые натворила сила в лесу. Она не признаёт ценности жизни, человеческой или животной. Мы с папой положим этому конец сегодня.
  
— Папа тоже злится?
— Да.
— Он никогда не злится.
О, ты даже не представляешь.
Конлан оглянулся на лес. Логика подсказывала мне, что ему всего восемь, но мне так не казалось. Я была его мамой. Я родила его, я вырастила, но всё же в моём сыне было что-то, чего я не понимала. Иногда мне хотелось вскрыть его череп и посмотреть, что там происходит. Но, наверное, все родители иногда так чувствуют.
— Чувствуешь ли ты магию притязания?
Он кивнул.
— Здесь уютно. Я будто дома. Здесь безопасно.
— Хорошо.
Эрра сказала мне, что так и должно быть. «Шар» был уродливым зверем, но он по-разному влиял на членов моей семьи, и дети страдали от него меньше всего. Находясь на территории родителей, они чувствовали себя в безопасности и были довольны. Они знали, что защищены.
Пройдёт ещё лет десять или около того, прежде чем Конлан захочет обзавестись собственной территорией. Или он может вообще никогда не заявить о своих правах. Эрра не делала этого до тех пор, пока не обосновалась на своей нынешней базе в Калифорнии, и даже тогда она заявила права только на прилегающую территорию.
Когда Эрра и Джули уехали из Атланты, тётя отправилась на запад, как можно дальше, не покидая при этом континента. Она оставляла мне много свободы. Они с отцом думали не годами, а столетиями. Они ожидали, что я займу свою территорию и буду её развивать. К счастью для всех, я была чемпионом по части того, чтобы не оправдывать родительских ожиданий.
— Пойдём со мной, — сказала я Конлану.
Он последовал за мной вдоль стены к воротам. У лестницы, ведущей на стену, ждали двое мужчин, Джушур и Римуш, одетые в одинаковые серо-зелёные костюмы — своего рода тактическую униформу на стыке современной военной формы и одежды древних ассасинов. У каждого из них было по два изогнутых меча, по одному на каждом бедре, и луки за спиной.
Они посмотрели на меня. Я кивнула, и отец с сыном поднялись по лестнице.
Я указала на место чуть позади и левее меня.
— Встань здесь.
Конлан подошёл.
Я подняла руки, сбросила магический покров, скрывавший мою силу, и позволила потоку магии наполнить меня. Она хлынула сквозь меня, через каждую клетку, через кости, мышцы и кожу, словно луч света, проходящий через призму, а затем вырвалась из меня золотым светом. Я превратилась в сияющий маяк.
На улице всё замерло. Люди смотрели на меня, кто-то с благоговением, кто-то с тревогой. Лютер, мой друг из «Биологической защиты», выразился лучше всех. Магия была дикой и непредсказуемой, и люди, которым всегда было трудно справляться с хаосом, искали способы понять и систематизировать её. Они обманывали себя, думая, что некоторые вещи невозможны, потому что так они чувствовали себя в безопасности. Без плаща я была той самой невозможной вещью. Сама мысль о том, что может существовать человек, обладающий таким количеством магии, разрушала устоявшуюся иллюзию безопасности. Кто-то находил это воодушевляющим, кто-то боялся, а кто-то искал защиты в служении. Я была огромным и страшным чудовищем, и под моими крыльями было тепло и безопасно.
Джушур преклонил колено.
— Джушур, сын Киззуры, первый из Очей и Ушей, Четвёртый Клинок Шинара, объяви о своих намерениях.
Джушур говорил, тщательно выговаривая каждое слово, словно высекая его на камне.
— Клянусь честью и душой, что посвящаю свою жизнь вам, моя королева. Клянусь защищать и чтить вас в победе и в поражении, в голодные времена и в годы изобилия, и даже если весь мир ополчится против вас, я буду вашим щитом. Я поставлю вашу жизнь выше своей, и буду говорить вам только правду. Мой клинок, мой разум и моя душа принадлежат вам.
Он изменил клятву. Часть про то, что нельзя лгать, была импровизацией.
— Клянешься ли ты, что можешь дать эту клятву? Что никто другой не претендует на твою верность?
— Да.
— Я принимаю твою клятву. Я буду защищать и чтить тебя и в победе, и в поражении, и в голодные времена, и в годы изобилия. Я никогда не оставлю тебя ради собственной выгоды. Я буду заботиться о тебе до тех пор, пока ты не покинешь этот мир. Я буду защищать тебя, как защищаю свою жизнь, и твои деяния на службе нашему общему делу будут записаны и преданы огласке, чтобы наши потомки могли чтить и прославлять твою жизнь. Я буду относиться к тебе не как к своему слуге, а как к дорогому другу, который всегда рядом со мной. Я буду верна своей клятве до конца своих дней.
Джушур приподнял брови. Я тоже дала нестандартную клятву, потому что, если бы я приняла чью-то присягу, то сделала бы это на своих условиях. Не будет ни королевы, ни слуг. Будет братство равных или настолько близких к равным, насколько они позволят себе быть.
— Принимаешь ли ты мою клятву, Джушур, сын Киззуры?
— Да, — ответил Джушур. — Всем сердцем.
Я протянула руку. Золотой поток магии окутал Джушура. Клятва была символически скреплена.
Он продолжал стоять на коленях.
— Вам не нужно моё разрешение, чтобы встать, — пробормотала я.
— К этому нужно привыкнуть, — пробормотал он в ответ. Он встал и отошёл на шаг.
— Римуш, сын Джушура, девятый из Очей и Ушей, Седьмой Клинок Шинара, объяви о своих намерениях.
Римуш дал такую же клятву. Я приняла её и снова активировала свою магическую защиту. Представление закончилось.
— Ваш отец бы не одобрил, — сказал мне Джушур.
— Ни за что. — Я повернулась к Конлану. — Джушур и Римуш — наши люди. Если с папой и со мной что-то случится во время этой битвы, ты должен будешь вывести их из опасной зоны. Джушур уже не молод, и ему может понадобиться твоя помощь.
Джушур и Римуш склонили головы.
Конлан моргнул и поклонился в ответ.
— Ты понял? — спросила я.
— Да, мэм.
— Хорошо.
В глазах Конлана вспыхнула неуверенность. До этого момента он не допускал мысли о том, что мы с отцом можем не справиться. Для восьмилетнего мальчика это было серьёзным испытанием.
— Куда мне направляться?
— Ты направишься к сестре и бабушке. Джушур знает дорогу.
— Что насчёт Дарина? — спросил он.
Дарин вызвался присоединиться к нашей группе, и Кэрран согласился. Благодаря своей русалочьей природе Дарин обладал более быстрыми рефлексами и ускоренной регенерацией, и, как и его отец и дядя, он был очень хорош в обращении с луком. Но что ещё важнее, Дарин отчаянно хотел влиться в коллектив и решил, что его место — с нами и стаей Уилмингтона. Мы с Кэрраном сражались за жизни Пендертона и нашего будущего дома; Килан, Да Ын и другие оборотни сражались за будущее новой стаи; а Дарин сражался за себя.
— Если есть шанс спасти Дарина, я позабочусь о том, чтобы он был в безопасности, — сказал Римуш.
На улице, перед воротами, за спиной Кэррана выстроились оборотни и лучники. Он смотрел на меня. Наши взгляды встретились. Пора было выступать.
— Твой отец ждёт. — Я кивнула в сторону Кэррана.
Конлан сбежал по лестнице.
Сегодня утром мы с Джушуром поговорили. Они с Римушем носили ожерелья с водой Роланда. Если ожерелье сломать, оно телепортирует всех тех, кто к нему прикасается, к первоначальному источнику воды. Телепортация — рискованный и опасный способ. Это была крайняя мера, но если мы с Кэрраном погибнем, они заберут Конлана оттуда. Они заберут и Дарина, если смогут до него добраться, и увезут мальчиков в Калифорнию. Эрра и Джули разберутся.
  
Конечно, чтобы это произошло, лес должен сначала убить меня и Кэррана. Конлан угадал. Мы оба были в ярости.
— Шарратум, — тихо произнёс Джушур.