Магические притязания (ЛП)

— Ты пришла к какому-то решению?
— Да. Завтра я приму предложение Римуша и Джушура и буду использовать их по максимуму. Я собираюсь ускорить обучение Конлана. Когда мы создадим стабильную базу, я приглашу вампиров и научу его работать с ними. Я решила принять себя такой, какая есть. Насилие, магия крови, все это. Ради Конлана, но и ради себя самой.
Он ничего не сказал.
  
— Я хочу взять Конлана с собой завтра. Мы будем бороться за то, что может стать нашим постоянным домом. Я хочу, чтобы он был частью этого.
Никакого ответа.
— Если у тебя есть какие-либо возражения против, скажи мне сейчас. Пожалуйста.
Царь Зверей расправил широкие плечи, его лицо помрачнело.
— Я покинул Стаю не из-за тебя. Я ушел, потому что сам этого хотел. Стая в том виде, в каком она существует сейчас, никогда не была моим видением. Я был ущербным пятнадцатилетним мальчишкой, который не должен был ни за что отвечать, не говоря уже о других людях. Когда я пошел драться с Андорфом, знаешь, что творилось у меня в голове? Часть меня хотела вызова, но большая часть думала: «Вот дерьмо. Если я этого не сделаю, Мэхон может меня выгнать, и я снова останусь один, без средств к существованию».
О нет.
— Он бы этого не сделал.
— Теперь, когда я стал взрослым, я это понимаю, но тогда нет.
Если Мэхон когда-нибудь поймет это, он будет раздавлен. Он думает о Кэрране как о своем сыне. Он так гордится им, Царь Зверей он или нет.
— Мне дали концепцию, и я реализовал ее. Это подняло меня на вершину пирамиды. Женщины из кожи вон лезли, чтобы встретиться со мной. Когда я входил в комнату, люди смотрели себе под ноги, признавая мою силу. Если я чего-то хотел, мне это приносили. Но на самом деле это не имело значения. Это было безопасно.
Но это было не так. Не совсем.
— Я никогда не получал удовольствия от обожания или поклонов. Для меня каждый оборотень, склонивший голову, был еще одним человеком, которого я мог бы взять с собой сражаться с бандитами, убившими мою семью. Я мысленно подсчитал, сколько людей будет достаточно? Сначала мне хватало Мэхона и его медведей, но вскоре мне понадобилось больше. Мне понадобились кланы. Затем мне понадобились специализированные боевые силы, поэтому я создал рендеров. Этого все равно было недостаточно, поэтому я создал отдел безопасности, который заблаговременно предупреждал меня о приближении угрозы, и назначил во главе этого отдела самого умного, самого параноидального, самого дотошного человека, которого знал. Я копил бойцов, как некоторые люди копят золото. И я сделал это, сам того не осознавая. Я не осознавал этого, пока не ушел.
Я покачала головой.
— Да когда тебе было? Если бы ты потратил секунду на то, чтобы попытаться внести хоть какую-то ясность, Барабас положил бы перед тобой на подпись еще один лист бумаги. Я помню дни, когда у нас не было времени вздохнуть. Всегда возникала какая-нибудь административная проблема, или конфликт, требующий разрешения, или угроза Стае, которую мы должны были уничтожить. Что бы ни случилось, это возвращалось к нам. Мы должны были позаботиться об этом, и ты делал это сам в течение многих лет.
— Это был контракт, — сказал Кэрран. — Стая отдала бы свои жизни, чтобы защитить меня, но я, в свою очередь, должен был защищать их. Когда мне было чуть за двадцать, меня осенило — я нес ответственность за каждого оборотня под моим командованием. За каждого в отдельности.
— Это слишком много для одного человека. В то время я так думала, и до сих пор придерживаюсь этого мнения.
— Так и есть. И что самое худшее, я знал, что Стая распадалась. Я начал замечать трещины еще до того, как мы познакомились. Мы становились все более и более ксенофобными. Правила и законы, принятые на пробной основе, стали незыблемыми. Жесткая структура, которая должна была обеспечивать стабильность, затрудняла расширение и эволюцию. У нас сложилась определенная схема: альфы клана постоянно ссорились, а я заключал сделки и ревел, когда они выходили из-под контроля. Каждая попытка реформ наталкивалась на сопротивление. Когда они напали на тебя, когда я был ранен, — стало последней каплей. Они расторгли контракт. Я решил, что он меня больше не связывает.
— Но ты остался.
— Да. — Он посмотрел на лес. — К тому моменту я был Царем Зверей дольше, чем кем-либо. Я не знал, как выйти. Я не знал, что буду делать, если мы покинем Стаю.
— Тебе не нравится неопределенность.
— Я не знаю. Что тебя натолкнуло на это?
— На следующее утро после того, как мы провели нашу первую ночь вместе, ты спросил меня, сколько времени мне понадобится, чтобы собрать вещи, потому что все мои обязательства теперь выполнены, и я еду в Крепость с тобой. И когда я сказал «нет», ты сказал мне, что между нами все кончено.
— Ты была бы в безопасности. В тот же день твоя тетя доказала мне мою правоту.
— «Я хочу, чтобы ты была со мной», — процитировала я голосом Царя Зверей. — «Это не просьба».
— Тогда я был глупее и самонадеяннее. — Он потянулся ко мне и притянул к себе, прижав меня спиной к своей груди, и обнял. — Сейчас я старше и мудрее. Я узнал, как люди взаимодействуют вне Стаи. Как строятся отношения. Я все еще хочу, чтобы ты была со мной.
И у него была вся я. Он был моим миром.
Он обнял меня крепче.
— Я люблю тебя такой, какая ты есть. Если ты решишь измениться, я все равно буду любить тебя.
Холодный, твердый узел у меня в груди растаял.
— Ты не заставляла меня покидать Стаю, — сказал он. — Ты не заставляла меня переезжать в Уилмингтон. Я был тем, кто предложил это в первую очередь.
— Если ты захочешь создать новую Стаю, я помогу тебе, — пообещала я.
Он крепче прижал меня к себе.
— Я думал, что для того, чтобы исправить ситуацию в Стае, мне надо передать ее кому-то другому. Я не мог этого сделать, потому что у нас с ней слишком много общего. Люди ожидали, что я буду действовать определенным образом, потому что я делал это так долго, и они не приняли бы радикальных изменений. Я думал, Джим проведет реформы, и он это сделал. Просто это были не те реформы, которых я ожидал. Но теперь это его Стая, и меня это устраивает.
Я попыталась повернуться, чтобы посмотреть на него, но он держал меня слишком крепко, и вырываться из его рук было все равно, что пытаться сдвинуть здание с места.
— Я начну сначала. Но я хочу большего, чем просто еще одну стаю.
— Чего ты хочешь? — спросила я.
Он поцеловал меня в висок.
— Новое место. Где мы сможем быть самими собой. Где нашего ребенка не будут воспитывать как принца. Он никогда не станет мальчиком-королем, потому что мальчику-королю незачем взрослеть. Мы создадим для него место, где он будет зарабатывать все, чего достигнет, и ему не придется отказываться от своих друзей-людей, чтобы сделать это.
Он снова поцеловал меня.
— Останься со мной, Кейт.
— Я люблю тебя. Куда же я уйду?
Его хватка ослабла. Я повернулась в его объятиях.
— Когда я прикончил того носорога и увидел тебя, — сказал он, — ты шла ко мне. Позади тебя лежали два трупа. Ты была забрызгана кровью. В руке у тебя был меч. Ты улыбалась, Кейт.
— Ты мне говорил.
— Я бы сразился со всем миром за эту улыбку.
Мое сердце странно подпрыгнуло в груди.
— Ты не можешь так говорить.
— Могу.
Боже мой. Он смотрел на меня так, словно я была центром его вселенной.
— Потому что ты — Царь Зверей?
— Потому что я твой муж.
Он притянул меня ближе, и его губы накрыли мои. Это был тот поцелуй, который навсегда останется в памяти. Он был собственническим и голодным, наполненным любовью и вожделением, клятвой и признанием одновременно. Это чувство будет преследовать тебя годами, а спустя десятилетия напомнит: «Ты помнишь, как он поцеловал тебя? Ты помнишь, каково это было?»
  
У меня закружилась голова. Все чувства обострились до предела. Я пробовала его на вкус, я вдыхала его запах, я чувствовала тепло его кожи и твердые мускулы его тела, напрягшиеся под моими пальцами.