Магические притязания (ЛП)

Луковица летела прямо на нас. Ее масса заслоняла солнце.
Я воткнула «Саррат» в крышу.
Волна внутри меня схлынула. Ее сила сбила меня с ног. Я взмыла в воздух. Из меня вырвался магический фонтан, я широко раскинула руки и выгнула спину. На моих руках появились слова — стихотворение, написанное на языке силы и выгравированное на моей коже еще в утробе матери.
Я открыла рот и заговорила со всей силой, которая была в моей крови.
  
— ХЕСААД. — Моё.
Красная вспышка вырвалась из меня, прокатившись по городу. Моя магия пропитала землю. Я почувствовала, как она коснулась стены и прокатилась мимо нее, над фермами и поселениями, в лес. Я прибрала еще на пару сотен ярдов и задержалась. Этого было бы достаточно.
За долю секунды моя магия впиталась в Пендертон, и земля откликнулась, ее сила хлынула обратно в меня, как чистый горный ручей. Я завернулась в нее, впитывая энергию и силу, и сосредоточилась на луковице, падающей на здание суда.
Луковица загорелась. Это было беспламенное горение. Она засветилась, как кусочек древесного угля, превратилась в пепел и растаяла в ничто.
Я закрыла глаза и потянулась всей своей силой, ища крошечные искорки спор, попавших на мою землю. Мгновение, и я нашла их. Все они. Они лежали передо мной, как блестящая пыль на черном бархате.
Я погасила их.
* * *
Магия отбросила меня, как дурную привычку. Я приземлилась на задницу и заскользила вниз по скату крыши. На меня надвигался край крыши. Я уперлась ногами в черепицу и остановилась как раз перед тем, как спрыгнуть на тротуар внизу.
Фух.
Если бы я заявила права на землю, а потом разбилась бы насмерть на улице, я бы никогда себе этого не простила.
— Держу.
Римуш приземлился по другую сторону от меня и обхватил мое запястье.
— Прошу прощения, Шарратум. Я не должен был допустить, чтобы с вами что-то случилось.
— Я в порядке, — прорычала я.
Я снова вскарабкалась наверх, а они вдвоем топтались у меня за спиной, готовые подхватить меня, если я поскользнусь. Крыши мне не нравились. И свисать с них, мне тоже не нравилось.
Мы вернулись в башню. Мэр Джин изумленно уставился на меня.
Я слегка махнула ему рукой и перелезла через перила в безопасное место.
— Это было…
— Нет времени, — сказала я ему и сбежала вниз по лестнице.
Объяснения подождут. Кэрран сражался с доисторическими мантикорами, и у меня были свои счеты за смерть Фостера.
Я сбежала на первый этаж, пересекла зал и выскочила на осеннее солнце, двое моих самозваных телохранителей следовали за мной по пятам.
Большая серая фигура неслась по улице к зданию суда с безрассудной скоростью. Я не могла вспомнить, когда в последний раз видела, чтобы он так быстро бегал. Я сделала то, о чем много раз говорила ему, что никогда не сделаю, и теперь он мчался сюда, беспокоясь обо мне.
— Остановись, — рявкнула я и бросилась к нему.
Мы встретились на полпути через площадь. Кэрран схватил меня за плечи, вглядываясь в мое лицо. Его глаза горели.
— Ты в порядке?
— Да.
— Что случилось?
Он действительно запыхался.
— Лес захватил Пендертон. Вероятно много лет назад, во время той первой вспышки. Пока вы сражались, они отозвали свою магию из города и бросили в нас огромную споровую бомбу. Без их магии, подавляющей споры, погибли бы сотни людей. Мне пришлось заявить права на город.
Я обняла его, и он прижал меня к себе, его грудь быстро поднималась и опускалась. Я слышала, как колотится его сердце.
— Ты в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да.
Я чувствовала себя лучше, чем в порядке. Магия Пендертона плескалась вокруг меня, сильная и волнующая. В моей семье воспитывалось стремление предъявлять права на землю. Мы называли это «Шар», и оно было собственническим, подавляющим существом. Но, как и со многими другими вещами, контролировать его становилось легче с практикой, и я практиковалась годами, заявляя права на небольшой участок земли и освобождая его каждую неделю. Я почувствовала, как он покусывал меня, но укусы были неглубокими.
Это была не моя земля. Я держала ее на ладони, как раненую птицу, которую нужно было прикрыть, пока я не смогу унести ее в безопасное место, а когда опасность минует, я прошепчу слова прощания и отпущу ее. Мысль об этом не вызывала у меня беспокойства.
— Это временно, — сказала я ему. — Я в порядке. Правда.
— Хорошо. — Он сделал глубокий вдох и выдохнул.
— Извини, — сказала я ему. — Другого выхода не было.
Я понятия не имела, что делаю, когда много лет назад заявляла свои права на Атланту. Тогда я не знала о «Шаре», и у меня не было средств защиты от него. Это почти превратило меня в тирана. Кэрран был свидетелем того, как я спустилась в темную дыру, и именно он помог мне выбраться.
— Это не проблема. Я серьезно. — И, конечно, это прозвучало как отрицание. — И если это станет проблемой, я тебе скажу. Даю тебе слово.
— Я верю тебе, — сказал он.
— Я обещаю…
— Тебе не нужно убеждать меня, детка. Я доверяю тебе. Ты знала, что на это место претендуют с того самого момента, как мы приехали. Ты сказала мне это по дороге.
— Да.
— Твоя тетя всегда говорила, что «Шар» сильнее всего, когда есть конкуренция. Он мог бы подтолкнуть тебя к тому, чтобы сделать землю своей, но ты не заявляла права на город, пока у тебя не осталось выбора. Если бы у тебя были проблемы с контролем, ты бы затребовала Пендертона, как только мы приехали сюда.
Он был прав.
— Я не беспокоюсь об этом, — сказал он.
— Я люблю тебя, — сказала я ему. Я хотела сказать ему, как много это для меня значит, но у меня вырвалось «Я люблю тебя».
— Я тоже тебя люблю. Думаю, мне нужна чертова пересадка сердца.
— Почему?
— Я видел, как ты чуть не свалилась с гребаной крыши, — прорычал он.
Упс.
— Я думал, мне придется ловить тебя. — Он посмотрел мимо меня на Троя и Римуша, стоявших в дверях здания суда. — Что, черт возьми, вы двое делали?
Он всполошился не из-за притязания. Он потерял самообладание из-за моего грациозного спуска с крыши. Я была такой глупой.
— Как же вам обоим не удалось удержать ее?
Трой поморщился. Римуш моргнул.
— Что ты собирался делать? — спросила я. — Ты действительно собирался попытаться поймать меня?
— Да.
— С третьего этажа? У тебя бы руки отломились.
— Они бы снова отросли, — проворчал он.
Технически он был прав, но на это потребовались бы годы. Мне нужно было перевести разговор в другое русло, прежде чем он начнет орать на двух моих нянек.
— Не стоит ли нам вернуться к сражению?
— Все кончено, — сказал он. — Мы победили. Какого черта ты не осталась в башне, Кейт?
— Потому что в последний раз, когда я на что-то заявляла права, крыша надо мной взорвалась. Ты был там, помнишь? Я не хотела взрывать башню здания суда. Она красивая… Кроме того, этот колокол мог упасть нам на головы.
Он выругался, развернулся, его пальцы сомкнулись на моем запястье, и он пошел обратно тем же путем, каким пришел, потянув меня за собой.
— Ты самый лучший муж на свете, — сказала я ему.
— Больше никаких гребаных крыш, Кейт. Я серьезно.
Трой и Римуш последовали за нами. Краем глаза я заметила, как Джин, который, наконец, спустился по лестнице, появился в дверях здания суда. Он наблюдал за нами со странным выражением на лице. Я испугала мэра Джина. Уверена, он был не один такой. Будут последствия.
Это было нормально. Лучше быть напуганным и живым, чем спокойным и мертвым.
— Я встретила Конлана у папы, — сказала я. — Он опознал странного слоненка Айзека. Это Cuvieronius hyodon, вид гомфотеров, который имеет отдаленное отношение к современным слонам.
  
— А, — произнес он.
— Они вымерли двенадцать тысяч лет назад.
Кэрран остановился и посмотрел на меня.
— По словам моего отца, живое существо может выжить в вызванной магией коме с ледникового периода до наших дней, хотя он и не рекомендует этого делать. Это объясняет необычно мохнатых мантикор и аномально крупных оборотней-волков. Это не Canis lupus — обычные волки. Это Aenocyon dirus. Ужасные оборотни-волки.