Рассвет с Рыцарем-Волком (ЛП)

— Это твоих рук дело? — спрашивает великий волк.
— Я могущественна, брат, возможно, даже могущественнее тебя. — В глазах волка мелькнул смешок, который можно было бы принять за предупреждение. — Но ты не хуже меня знаешь, что даже мои силы не могут повлиять на работу богов.
— Я бы предпочел не медлить. — Волнение Конри столь же очевидно, как и его забывчивость.
Что-то в этой ситуации не так. Это не то, чего мы ожидали и планировали. Это начинает проявляться в моем сознании, как будто края озера покрываются инеем и не совсем связаны между собой. Неочевидное. Но почти…
  
— Волчий Король, если бы в моих силах было скрепить ваш союз, я бы это сделал. Но, увы, это не так. — Дух волка, похоже, не особенно переживает по этому поводу. Мое представление о духе меняется: от злобного образа до образа древнего существа, которое мало о чем заботится. Но двойственность сама по себе является злом.
— Что? — Прошептанное слово срывается с губ Конри. Тяжелое. Я почти представляю, как оно падает с камня, на котором мы стоим. Затем, уже сильнее: — Что ты сделала? — Он поворачивается к Авроре.
— Ты не слышал меня? Я ничего не делала. — Она складывает руки и выглядит очень гордой.
Конри набрасывается на меня, ярость почти переливается через край. Он сдерживается только тогда, когда оглядывается на Ульфрика.
— О, великий волчий дух, почему это не в твоих силах? — Каждое слово откушено, отрывисто и коротко.
— Потому что я не могу связать душу, которая уже связана, — просто отвечает Ульфрик. — Я не могу дать тебе мэйт, на которую уже имеет связь.
Глава 47
Я начинаю понимать. Слова Авроры о том, что очарование Конри не смогло подействовать на меня, как только я приняла свою родственную душу, потому что ему больше не за что было зацепиться. О том, что она смогла увидеть нашу связь с самого начала.
Одна душа. Две половинки.
Я смотрю на Эвандера и никогда еще не испытывала столько радости и печали одновременно. Он — это действительно все. Все мои надежды, страхи, желания и стремления, заключенные в одном мужчине. Но для него…
Конри издает рев, подобного которому я никогда не слышала. Кажется, дрожат даже деревья Дена. Он поворачивается к Авроре, его плечи вздымаются от неровного дыхания.
— Ты…
— Ты меня не слышал? Я не могу сделать ничего, что могло бы разрушить эту связь, — огрызается Аврора.
Конри оглядывается на меня. Но я не успеваю ничего сказать, как его взгляд обращается к Эвандеру. Сердце замирает в груди.
— Убейте его, — приказывает Конри рыцарям.
— Нет, — вздыхаю я, шок смягчает слова, но не ужас.
И все же никто не двигается. Эвандер стоит чуть выше, откинув назад плечи. Как будто он вживается в королевскую мантию. На секунду я вновь погружаюсь в фантазии: он правит, я рядом с ним.
— Я сказала, убейте его! — Голос Конри слегка дрожит.
— Он связан с силой лунного духа, — говорит Вейлин, один из первых альф, которых я встретила в этом путешествии. — Это значит, что на данный момент его притязания на корону столь же законны, как и твои.
— Что? — ахнула Конри.
— У нас нет короля, за которым мы могли бы следовать, пока не будет решен вопрос о престолонаследии. — Дрена произносит эти слова так же неохотно, как и кивки других альф, но она все равно послушно их произносит. Таков их обычай и их путь.
— Она, — Конри ткнул пальцем в Аврору, — давно присягнула мне. А она, — обвиняющий палец поворачивается в мою сторону, — мерзость, оскорбление природы. Людям не дано владеть магией духов. Их скудные манипуляции с природой — это все, для чего они предназначены. Вы не можете серьез думать, что… что эта вещь дает ему право претендовать на наше королевство.
Я. Я — «вещь». Странно слышать, что он обращается ко мне так, как на самом деле чувствует, а не с вынужденной добротой и скрытыми манипуляциями. Я не чувствую от этого боли.
Эвандер, однако, достаточно разгневан из-за меня. Он рычит, по-прежнему заглушенный кляпом. Но дыхание его прерывистое, словно он едва удерживается от крика. Если бы не сковывающие его цепи, думаю, он был бы на полпути к тому, чтобы разорвать Конри на части голыми руками.
— Истинный Король Альф может быть только один. Одна стая — один король, — говорит Вейлин.
Альфы опускают цепи Эвандера, освобождая его. Мускулы Эвандера вздуваются, когда он поднимает руку, напрягаясь под тяжестью толстых кандалов, но обретая движение там, где раньше его не было.
— Хорошо. Я сделаю это сам. — В движениях Конри чувствуется убийственное намерение. Кажется, что все происходит медленно. Он отходит от меня. Я пытаюсь остановить его. Но он уже вне пределов досягаемости.
— Я должен был зарезать тебя, как твоего отца. — Слова Конри выкованы из стали и обмакнуты в кислоту отвращения. Его руки сжаты в дрожащие кулаки. — Нельзя было позволять тебе жить так долго. Предатель стаи — всегда предатель.
— Это не его вина! — кричу я. Эвандер может быть «свободен» от альф, удерживающих его, но он не в том положении, чтобы сражаться, не в том весе, в котором он находится. Конри не останавливается. Но он отвечает мне.
— Вина больше не имеет значения. Решение простое. Очень простое. То, что я должен был сделать с самого начала. — Обычно спокойное поведение Конри трескается, рассыпается на тысячу мелких кусочков, которые никогда не собрать обратно. Теперь они видят его — вся стая видит его отчаявшимся и ненавидящим, которым он на самом деле является. Кто-то удивлен, кто-то испытывает отвращение, а кто-то впечатлен и даже доволен.
— Не приближайся к нему! — Я бросаюсь к Конри, физически пытаясь удержать его, а в голове крутятся мысли о духах, которых я могла бы призвать на помощь. Но я уже просила всех. Все силы исчерпаны. А учитывая магию тумана, который потрескивает на моем плаще, я подозреваю, что теперь это владения великого волка. И никто другой не сможет вмешаться.
— Отвали от меня, предательская шлюха! — Конри отшвыривает меня от себя с той осторожностью, с какой человек отбрасывает рваный плащ, запутавшийся в его теле. Я приземляюсь на землю, уже вскарабкиваясь на ноги. — Ты будешь принадлежать мне душой и телом. Никто, никто не отнимет то, что принадлежит мне по праву. Я — Король Волков!
— Ты говоришь как капризный ребенок! — Неужели все дело в силе Авроры? Или это превратилось в то, что он тешит свое самолюбие? Эвандер забрал то, что, по мнению Конри, принадлежит ему, и теперь Конри хочет проявить ту же силу, что и малыш после потери любимой игрушки.
Эвандер пытается двигаться, стараясь повторять шаги Конри. Но цепи сковывают его и не дают перейти в волчью форму. Он никак не может сражаться в таком виде. Альфы, возможно, и позволяют соперничать, но это лишь видимость. Они явно не видят в Эвандере достойного соперника. Сомневаюсь, что кто-то вообще хочет, чтобы он стал королем… кроме меня.
Не раздумывая, я начинаю бежать. Конри проносится мимо меня, его удивление едва уловимо. Я бросаюсь к Вейлину и врезаюсь прямо в него, используя импульс, чтобы на мгновение сбить его с толку. К счастью для меня, мужчины-лыкины, похоже, предпочитают простые брюки. В них всего два кармана, и я запихиваю в них две руки.
Его глаза расширились, и он издал рык, когда мои пальцы сомкнулись вокруг ключа, который, как я подозревал, был там. Это была авантюра, но я угадала правильно. На выходе из подземелий Конри проскочил мимо Вейлина. Этим движением он передал Вейлину ключ от кандалов Эвандера. Передав ответственность за управление им доверенному альфе.
  
Прежде чем Вейлин успевает среагировать, я разворачиваюсь и оставляю его на открытом воздухе там, где только что была. Я бросаюсь к Эвандеру, в панике нащупывая ключ.
— Фаэлин, уходи! — кричит мне Эвандер.
Конри принимает свою волчью форму в то же мгновение, когда один кандал падает с запястий Эвандера. Может, альфам и не нравится мое вмешательство, но они и не собираются мне мешать. Я перехожу к другому запястью — Конри несется вперед на четвереньках. Позади него — белое пятно.