Рассвет с Рыцарем-Волком (ЛП)

Рука Конри скользит по моей талии, но я ее почти не чувствую: все тело онемело. Я почти не осознаю, что он тащит меня из комнаты, мимо рыцарей и альф, которые остались, чтобы позаботиться об Эвандере. Все, что я слышу, — это крики Эвандера и бесконечное бряцание цепей, отделяющих его от меня.
Глава 46
  
Конри отводит меня в свои покои. Он ничего не говорит о том, что произошло. Вообще ничего.
Не говорит и Аврора. Увидев нас, она встает со своего места у очага и окидывает нас внимательным взглядом. Ее подбородок слегка вскидывается, брови затеняют взгляд в совершенно зловещей манере. Она все знает, и мне не нужно говорить ни слова.
Она стоит молча, пока Конри зовет женщин. Я не могу понять, то ли я их не узнаю, то ли мой разум слишком далек от настоящего, чтобы различить их лица. Даже когда они прикасаются ко мне, срывая с меня одежду и обнажая мою кожу перед прохладой пещеры, я не отрываю взгляда от того места, которое, как я поклялась себе, я однажды увижу:
Эвандер и я вместе, под красным деревом, клянемся друг другу в верности перед старыми и новыми богами. Духами, известными и забытыми.
Вот мир, в который я погружаю свой разум. Мир света. Надежды. Истины, которая, как я знаю, сбудется, потому что стоит мне поколебаться в этом убеждении, как кошмар начинает смыкаться вокруг меня, закрывая возможности и подавляя мою волю.
Когда женщины заканчивают со мной, в мои волосы вплетают ленты, косы, стягивая половину в плетение, похожее на корзину. Другая половина распущена, смазана маслом и уложена в локоны. В воздухе вокруг меня витает тонкий аромат полевых цветов, которыми усеяны равнины. Почти полупрозрачная белая одежда покрывает мои плечи и руки, спускаясь до середины бедра, чуть выше колен. Она мало помогает бороться с холодом, но я не дрожу, я слишком оцепенела.
Я поспешно возвращаюсь в настоящее, как только они пытаются забрать у меня плащ. Забрать все, что угодно, но не вещь моей семьи и мое единственное наследство. К счастью, они не спорят со мной из-за того, что я настаиваю оставить накидку у себя.
Да и некогда.
Меня выводят из задней спальни. Аврора ждет с рыцарями. Но Конри нигде не видно. Нас выводят и ведут в проход. Я представляю себя солдатом, отправляющимся на войну.
Между комнатой Конри и входом в рощу проходит год. И все же каким-то образом все закончилось в одно мгновение. Роща освещена десятками свечей, выстроившихся вдоль дорожки, ведущей к травянистой поляне.
Они заполняют пространство между деревьями. Лыкины смотрят на них с любопытством. Неужели это случится? Женится ли наш Волчий Король на человеке? спрашивают они глазами. Альфам отвели самые лучшие места — на нижнем хребте, окружающем поляну, где ждет Конри.
На нем накидка из меха, который выглядит явно по-волчьи. Это шкурки настоящих волков или лыкинов? От последней мысли у меня сводит живот. Это все равно что надеть плащ из человеческой кожи. Конечно, он не стал бы… О чем я думаю? Это же Конри. Он точно будет носить шкуру своих павших врагов.
Расстояние между нами сокращается, хотя я не помню, как шла к нему. Мои ноги, предавая каждый крик моего сердца, останавливаются на краю большого плоского камня, на котором он стоит. Конри протягивает мне руку.
Я позволяю ему помочь мне подняться, устраиваясь поудобнее на валуне, который все больше и больше напоминает жертвенный алтарь, а не камень. Затем он поворачивается к Авроре, и она берет его за руку. Где-то между тем, как Аврора поднялась и заняла место по другую сторону от Конри, мое внимание привлекает тихий стук.
Эвандер здесь, и вид его возвращает огонь в мою плоть. Тепло борется с оцепеневшим холодом. Конри осуществил свой зловещий замысел. Цепи Эвандера держат три рыцаря. Еще больше окружают его. Ему заткнули рот кляпом, засунули в рот тряпку и закрепили ее там. Ярость бороздит его брови, а отчаяние расширяет глаза.
Даже если бы мы оба знали, что сейчас произойдет… момент почти невыносим. Это даже хуже, чем та пустая хижина, которую Эвандер оставил, чтобы я ее нашла. Тогда меня мучила неизвестность. Все это пространство пустоты, которое мой разум мог заполнить любым объяснением. Какие-то хуже. Какие-то проще. Но все они могли быть изгнаны со временем. Ни одно из них не сходилось с реальностью.
Это… происходит. Это станет воспоминанием, которое навсегда запечатлеется в нашем сознании. От того, что сейчас произойдет, никуда не деться. Точка невозврата для нас обоих. Я провожу пальцами по краям накидки, знакомые швы обеспечивают не столько защиту, сколько удобство.
Конри поворачивается к большому валуну — почти небольшому утесу, — который нависает над рощей. Когда он протягивает обе руки, среди деревьев завывает слабый ветер. Но ветер неподвижен… Нет, не ветер. Это воют сами лыкины. Сначала шепотом. Но потом громче, когда Конри поднимает руки. А когда он вскидывает ладони к небу, как будто хочет поднять саму луну, Конри издает похожий на крик вой, к которому присоединяются и остальные.
Затем один голос возвышается над остальными. Он сотрясает воздух в моих легких, заставляя меня задыхаться. Даже Аврора меняет позу, становясь шире, как бы напрягаясь. Величайший из всех воплей — это зов самой дикой природы.
Туман стелется по гребню хребта, стекает вниз, как водопад, и стелется по роще. Он мчится по деревьям, разливаясь реками в сторону Равнин Лыкина, и заставляет меня задуматься, не является ли он настоящим источником постоянно покрытых туманом лугов.
Сначала на гребень поднимаются два сумеречно-серых уха, за ними следуют белые, как полная луна, глаза, светящиеся неестественным светом. Морда волка белая, словно дух стареет со временем. Он движется медленно, словно каждый шаг причиняет ему сильную боль. Для мускулистого зверя длиной в пятьдесят шагов я бы ожидала, что земля задрожит под его могучими лапами. Но он движется без единого шума.
Ульфрик опускается на вершину хребта, складывая лапы. Дух умудряется выглядеть заинтригованным и в то же время измученным. Хотя в его глазах нет ни радужки, ни зрачка, я чувствую, когда его внимание останавливается на мне. Пронзает меня. Он видит сквозь мою плоть и кости магию Авроры внутри, и одним только взглядом он может заставить ее кипеть. Меня осуждают и разоблачают.
Великий дух-волк опускает морду на одну из массивных лап и опускается на землю. Воздух вокруг него, кажется, сменился с угрожающего на скучающий, и это почему-то еще больше возбуждает. Как будто мы с Авророй недостаточно значимы, чтобы его это волновало.
— Что ты принес мне, Король Смертных Волков? — Слова звучат как низкое ворчание в глубине моего сознания. Великий волчий дух говорит, не шевеля своей огромной пастью.
— Пришло время мне взять жену. — Ответ Конри подтверждает мои подозрения — они могут понять этого духа. Возможно, потому, что в них живет магия Ульфрика.
— Человека? — Уши духа дергаются. Я снова чувствую на себе его взгляд.
— Человека с силой лунного духа.
— Интересная загадка.
В голове мелькнула мысль о том, чтобы попросить этого духа о помощи. Конечно, если бы этот дух столкнулся с необходимостью помочь своим собратьям, он бы не остался в стороне, не так ли? Я открываю рот, но тут же закрываю его, вспомнив слова Авроры. Она неподвижна и молчалива. Если она не делает никаких движений в поисках помощи, то и я не буду. Аврора может быть его родственницей, но лыкины — его дети. Преданность Ульфрика очевидна.
  
— Я сделаю ее своей невестой — духом, телом и кровью, — заявляет Конри. — Здесь и сейчас, как твой потомок и духовный наследник, я прошу тебя возглавить и благословить наш союз и соединить наши души.
Низкое рычание, почти как веселое хмыканье, вибрирует в глубине моего сознания. Ульфрик чуть сдвигается с места, но этого достаточно, чтобы я почувствовала, что его взгляд устремлен исключительно на Аврору. Особенно когда она выпрямляется.