Рассвет с Рыцарем-Волком (ЛП)

— Если бы я мог создать мир, в котором никому не придется страдать от рук Волчьего Короля, я бы так и сделал. — Руки Эвандера сжимаются в кулаки и расслабляются.
— Возможно, мы могли бы, — говорит Аврора. — Если я уйду из этой смертной формы, то лыкинам больше не за что будет сражаться. Не будет ни кольца, ни человека, который бы обозначал власть короля.
— Лыкины могли бы вернуться в стаи, — оптимистично предлагаю я, думая о его родословной в лесу. — Каждый лыкин мог бы жить так, как ему нравится, с теми, с кем ему нравится, управляя собой по-своему.
  
Эвандер медленно качает головой.
— Король-Волк — это шрам не только на прошлом моего народа, но и наше будущее. С тех пор наши пути коренным образом изменились. Сердца лыкинов ищут короля. Я не думаю, что все изменится только потому, что больше нет лунного духа, который мог бы предложить власть только одному. Они найдут что-то другое, из-за чего будут ссориться.
Эта мысль слишком душераздирающа, чтобы вынести ее.
— Возможно, ты прав в том, что лыкины изменились навсегда. Но настанет время, когда будет создан новый прецедент. Может быть, власть будет передаваться и завоевываться мирным путем, а вожак будет скорее духовным наставником, связанным со старым и новым, чем готовым к битве военачальником. Может быть, они возглавляют все стаи, но вожак выбирается из их числа. Есть много вариантов.
— Твое видение будущего мне нравится больше, чем мое. — Он одаривает меня усталой улыбкой.
— Я верю, что лыкины будут бороться за светлое будущее, если им дать шанс. И что кто-то сделает шаг вперед, чтобы повести их в это будущее. — Ты, я хочу сказать, Ты должен это сделать, Эвандер. Но я молчу. Если он должен вести за собой, то это бремя он должен взять на себя по собственной воле. Неважно, считаю ли я, что он был бы самым идеальным выбором. Важно, что думает он сам.
Но мысль о том, что на чело Эвандера упадет клыкастая корона Волчьего Короля, отвлекает меня на мгновение.
Я вижу это так ясно — даже чувствую. Голос Эвандера разносится эхом по главному залу Дена, где он держит суд с альфами многочисленных стай лыкинов. Люди обращаются к нему за мудрым советом по истории своих народов. Они отправляются в Ден не из страха или по принуждению, а за советом и для связи с древним прошлым. А я… Я иду среди развевающихся на ветру трав. Свежие запахи земли и воды составляют мне компанию, когда я, с помощью духов, возвращаю деревья и животных на равнины. Я бы помогла ему править, если бы для меня нашлось место.
— Фаэлин? — Судя по тону Эвандера, он зовет меня уже не в первый раз. Я моргаю, возвращаясь в настоящее и отказываясь от фантазий. Эвандер и Аврора стоят. Он выжидающе протягивает ко мне руку. Должно быть, я действительно потерялась в своих мыслях, чтобы не заметить этого. — Нам пора возвращаться.
— Конечно. — Я беру его за руку, и он помогает мне подняться. Мы задерживаемся, но лишь на секунду. И все же, когда мы идем обратно, бок о бок, наши костяшки пальцев трутся друг о друга в тесном проходе. Мои пальцы подрагивают, когда я борюсь с желанием переплести их с его пальцами. Одного прикосновения было бы достаточно… одного мгновения его — нашего.
Но сегодня этого не будет. Мы сразу же возвращаемся в покои короля. Огонь в очаге еще потрескивает.
— Спокойной ночи, — говорит Аврора, достаточно громко, чтобы Конри услышал, если он находится в спальне. Занавеска задернута, на полу лежат длинные тени, поэтому невозможно понять, есть он там или нет. — Еще раз спасибо, Фаэлин, за помощь. И за твое сопровождение и охрану, Эвандер.
— Для меня честь служить королю, — покорно отвечает он.
— Хорошо отдыхайте, Аврора, Эвандер. — Мое внимание ненадолго задерживается на Авроре, а затем переключается на Эвандера, когда она исчезает за занавесом. Мерцающий оранжевый свет костра подчеркивает каждую впадинку и ямочку на его мускулах. Я бесстыдно фантазирую о том, как вздымаются его бицепсы, когда он обхватывает мои бедра, когда я оказываюсь на нем.
Я люблю тебя, говорю я ему губами.
Тени на его лице словно потемнели. Его рука сама собой двигается, тянется ко мне, но он отказывается от этого движения. Боль наполняет его лунный взгляд.
Я люблю тебя. Всегда, произносит он в ответ. Затем он поворачивается и целеустремленно выходит из комнаты, как будто ему нужно набрать обороты, чтобы убедиться, что он действительно уйдет.
Я задерживаюсь, глядя на очертания того места, где он только что был. Ночью в пещерах холоднее. Но зима в моем сердце только усиливает холод. Мне тоже нужно двигаться, причем в противоположном от него направлении. Но все, чего я хочу, — это бежать к нему. Сказать Эвандеру, чтобы он увез меня далеко-далеко от этого места. Туда, где нам больше никогда не придется думать об этом.
Скоро, успокаиваю я себя. Мой день прошел в укреплении Авроры и составлении плана нашего побега. Мы все будем свободны в течение двух недель. Они терпели эту боль и страдания годами… Я смогу продержаться еще несколько дней.
Затаив дыхание, я практически вбегаю в спальню, минуя точку невозврата — занавеску. Я замираю в тот момент, когда погружаюсь в почти полную темноту. Единственный свет — это луч, отбрасываемый огнем камина под занавеской. Глазам требуется секунда, чтобы адаптироваться, и, не зная расположения комнаты, я не двигаюсь с места.
— Я здесь, моя королева. Пройди вперед. — Тон Конри низкий, знойный, но при этом приказной. Тени передо мной сдвигаются, сопровождаемые звуком движущихся тканей.
Я делаю то, о чем он просит, глаза медленно адаптируются, пока я шаркаю вперед. Комната становится более отчетливой. Она вся в оттенках черного и серого, с намеком на оранжевый. Света едва хватает, чтобы разглядеть огромную кровать, занимающую большую часть пространства. Сбоку, у стены, стоит стол, обрамленный двумя стульями. Я вижу темные пятна гобеленов, развешанных по стенам, но не могу разобрать вытканные на них узоры.
— Уже недалеко, — уговаривает Конри. Я направляюсь к той стороне кровати, которую он не занимает, судя по звуку. Но он останавливает меня с тск. — Я не там.
Пригнувшись, я корректирую свой курс и иду вокруг изножья кровати, к нему, перебирая пальцами, чтобы не потерять опору, — они скользят по толстым мехам и стеганым одеялам, сваленным в кучу, чтобы уберечься от холода пещер. Когда я приближаюсь, он протягивает руку. Конри без рубашки, одеяла сложены вокруг его талии. Остается надеяться, что под ними что-то есть.
— Я ждал тебя. — Он берет мои руки в свои и целует их тыльную сторону. Это нежное и ласковое проявление. Что делает его еще более зловещим, если знать его истинную природу.
Бардульф и Конри — мужчины, созданные из одного и того же материала. Но если Бардульф был открытым и наглым, то Конри — хитрым и методичным. Ему не нужно спешить, потому что он искренне верит, что мир прогнется под него. Это всего лишь вопрос времени. А если нет, то он сломает его силой.
— Мне жаль заставлять моего короля ждать.
— Я разрешаю, только на этот раз. Аврора здорова? — Как только я в руках, всегда Аврора рядом. Вряд ли за все время существования Конри был хоть один день, когда он не беспокоился о том, что гарантирует ему контроль над лыкинами.
— Да. — Я кладу руку ему на плечо. — Но я устала от нашего общения.
Наступившее молчание невыносимо. Ему требуется слишком много времени, чтобы сформулировать то, что должно состоять из нескольких слов. Интересно, что творится у него в голове? Страх наполняет мою кровь, утяжеляя мое тело из-за того, что он не может ничего сказать, ничего.
  
— Тогда нам следует дать тебе отдохнуть, — говорит он наконец. Без предупреждения Конри тянет меня вперед, и я неуклюже падаю на кровать. Он ловко изворачивается, когда я падаю, а его руки обхватывают мою талию. Я издаю тихий звук уф, почти идентичный тому, что издает мягкий матрас, принимая мой вес. — Удобно, не правда ли?
Я открываю рот, чтобы без раздумий согласиться, но делаю паузу, сдвигаясь и погружаясь еще глубже. Это одна из самых удобных кроватей, на которых мне доводилось лежать. Сам матрас не кажется сделанным из сена, скорее…