Эхо смерти

– Он предлагает тебе сто тысяч, чтобы все уладить, Пибоди.
– Слышу. Огромные деньги в сравнении с зарплатой детектива.
– Вот так. Сотрете эту запись, или я помогу вам отредактировать ее так, чтобы мы все прикрыли свои задницы. Я плачу штрафы, работаю на благо общества, беседую с психиатром и оказываю финансовую помощь полиции. Беспроигрышный вариант.
– Что ж, интересное предложение. Если не считать того, что три человека мертвы, четыре женщины изнасилованы, избиты и запуганы, четверо мужчин подверглись жестокому избиению.
  
Найтли имел наглость закатить глаза, пока она говорила.
– Вы испортили им жизнь или вообще отобрали жизнь, причем все сказали под запись. Совершенно ясно, что вы осознавали свои поступки, планировали преступления и не чувствуете ни капли раскаяния.
Он повернулся к Пибоди.
– Поговори с этой богатой сучкой, дорогуша, или ты потеряешь сотню кусков.
– Можешь взять свою сотню кусков и запихнуть их себе в задницу. – Пибоди подалась вперед и хлопнула руками по столу, наклоняясь ближе к его лицу. – Нанимай адвокатов, сукин сын, но сколько бы они ни стоили, ты сядешь в тюрьму. Будешь выть в бетонной коробке всю оставшуюся жизнь. Может, проживешь еще сто лет, и я надеюсь, что проживешь, и каждое утро будешь видеть перед собой одно и то же. Бетон и решетки. А еще я надеюсь, что там найдутся большие потные парни с гигантскими членами, которые обслужат тебя и скажут: «Да он сам этого хотел».
– Отвали от меня, тупая овца, а не то я тебя проучу.
– Попробуй.
Ева встала.
– Если вы не поняли слов моей напарницы, то поясняю: вам предъявлено дополнительное обвинение в попытке подкупа сотрудников полиции. И это просто вишенка на торте. Не будет тебе никаких сделок, ублюдок. Пибоди, позаботься, чтобы этого мерзкого подонка вернули в камеру.
– Я не пойду в камеру. Я хочу поговорить с вашим начальством! Немедленно!
– У вас нет таких прав. – Ева собрала папки.
– Я выйду под залог через час! – заорал Найтли.
Ева рассмеялась и почти силой вытолкнула Пибоди из комнаты.
– Так и тянет кого-нибудь стукнуть! – воскликнула Пибоди.
Ева усмехнулась.
– Только не меня, потому что я никогда не любила тебя больше, чем сейчас.
Пибоди хихикнула и потерла руками лицо.
– «Потные парни с гигантскими членами»?
– Да, не было времени придумать образ поярче.
– А я представила себе и теперь пытаюсь выкинуть из головы.
– Расслабься. Сходи в спортзал, если тебе нужно выпустить пар, побоксируй с дроидом. А пока найди пару больших потных копов, чтобы они швырнули этого жалкого ублюдка в камеру.
– Ты играла роль «хорошего копа». – Пибоди вздохнула. – Подкупила его своим заинтересованным, даже зачарованным видом. И это сработало. А я была, пожалуй, «ворчливым копом». Разновидность «плохого».
– Ты была крутым копом, – сказала Ева, и, заметив, что глаза Пибоди наполняются слезами, добавила резко: – Крутым! Не порть впечатление.
– Меня тошнит от него. Казалось бы, после всего, что мы повидали, после всех подонков, с которыми мы имеем дело, следовало бы привыкнуть. Но от него меня прямо тошнит.
– Он у нас в руках, Пибоди. Мы сделали свою работу на «отлично». Проследи, чтобы его вернули в камеру. Потом напиши отчет, хорошо? Напиши отчет и иди домой. Побоксируй с дроидом, займись любовью с Макнабом, свари суп… спусти пар.
Ева только сделала шаг к комнате для наблюдения, когда оттуда вышла Рео.
– Ты здорово облегчила мне работу.
Ева бросила взгляд в сторону допросной.
– Думаю, он год просидит в «Омеге», прежде чем начнет понимать, что его жизнь кончена.
– Я надеюсь, он поймет это раньше, но пусть хоть так. Хочешь, чтобы я связалась с жертвами и сказала им, что он у нас?
– Со всеми из списка потенциальных жертв, с кем мы говорили. Ольсен и Тредуэй лично сообщат об этом Патрикам и Бринкманам. Я возьму на себя Дафну Страццу.
– Хорошо. – Рео пожала руку Еве и ушла делать свою часть работы.
Ева подождала, пока выйдут Мира с Рорком, подняла палец и подошла поговорить с Ольсен и Тредуэем.
– Ты поджарила его, как колбасу, – сказал Тредуэй.
– Спалила до углей. При его самоуверенности это оказалось чертовски легко. Говорить с Патриками будет труднее.
– Да. – Ольсен покачала головой. – Это их убьет.
– Они должны узнать от вас. Вы с ними теснее общались. С Бринкманами тоже.
– Да, – согласился Тредуэй, – мы поговорим с ними. Чертовски здорово снова с тобой работать, Даллас. Фини умеет выбирать людей.
– Давай поскорее, пока не просочились слухи. А потом, напарник… – Ольсен легонько похлопала Тредуэя по руке, – пойдем куда-нибудь, выпьем.
– Заметано.
Ева подошла к Мире и Рорку.
– Полагаю, ты успел кое-что услышать из допроса, – сказала она Рорку.
– Думаю, большую часть. Ты отлично его раскрутила.
– Он хотел восхищения, хотел, чтобы его, так сказать, гладили по шерстке. И он не сумасшедший, – добавила Ева, обращаясь к Мире.
– Социопат, психопат, но нет, в юридическом смысле он в своем уме. Знаю, тебе было непросто ему подыгрывать, однако, сделав это, ты защелкнула капкан.
– С Найтли все. Вы не поможете мне… вернее, Дафне? Надо с ней поговорить.
– Я на сегодня свободна. Когда вы собираетесь ехать? – спросила Мира.
– Прямо сейчас. – Ева обратилась к Рорку: – Я думаю… если Мира не против… ты тоже мог бы с нами поехать.
– Хорошо. Давайте в моей машине.
– Предупрежу ее, что мы приедем. Наверное, она захочет, чтобы рядом была семья. Патрики и Бринкманы – семейные пары, они поддерживают друг друга. Дайте мне пять минут. Встретимся в гараже.
Когда Ева ушла, Мира положила руку на плечо Рорка.
– Это дело было для нее очень тяжелым по многим причинам, но у нее есть ты.
– И вы.
– Да. И следующая жертва.
Ева думала о следующей жертве, когда надавила на кнопку звонка у двери гостиничного номера Дафны.
Дверь открыла Тиш.
– Дафна в своей комнате. Снова кто-то пострадал?
– Нет, больше никто не пострадает.
– Вы его поймали. – На глаза Тиш навернулись слезы. – Почему вы сразу не сообщили, когда написали нам? Боже, какое облегчение! Наших родителей сейчас нет. Мы уговорили их выйти, прогуляться по парку…
– Мне нужно поговорить с Дафной.
– Конечно, извините… О, слава богу, вы доктор Мира? – спросила Тиш, жестом приглашая их пройти в гостиную. – Дафна мне вас описала.
– Да.
– Я рада, что вы пришли. Она чувствует себя… говорит, что чувствует себя… спокойнее, когда она с вами. А вы – Рорк. Я вас узнала. Я слышала, что вы помогли отвезти ее в больницу. Пожалуйста, садитесь. Я сейчас позову Дафну.
Тиш направилась было к спальне, затем остановилась.
– Простите, я должна вам что-нибудь предложить. У нас тут есть симпатичная маленькая кухня.
– Давайте, я приготовлю чай? – Мира сняла пальто, пока говорила. – Дафна тоже выпьет с нами.
– Я бы открыла шампанское, но чай так чай. Спасибо. Мы сейчас придем.
Ева подошла к окну, выглянула.
– Люблю Нью-Йорк. Хотя в нем обитают люди вроде Найтли, город замечательный. Он помог мне стать тем, кто я есть. Он дал мне дом.
– Ты все еще печальна.
– В Далласе, в последние дни в той ужасной комнате, я смотрела в окно. Там не было ничего настоящего, ничего, что я знала или понимала. Весь мой мир заключался в комнате, и мой мир был кошмарным. Даже после того, как я выбралась, после того, как я убила того подонка и ушла. Он иногда позволял мне смотреть телевизор. Иногда на экране я видела монстров, прямо как в моем мире. У нас здесь тоже бывают монстры, однако я их не боюсь. – Она на мгновение закрыла глаза. – Когда закончим, мы можем… конечно, на улице холодно, но нельзя ли нам пойти погулять? Просто немного походить по холоду и снегу?
  
– С удовольствием прогуляюсь.
– Если будет темно…
– Зажжем фонари. – Рорк подошел к ней, положил руки ей на плечи, поцеловал в макушку. – Это будет наш мир.