Эхо смерти

– Само собой. А как иначе вжиться в роль? Но, скажем, если бы я работал сегодня? Вживался в роль моего персонажа Джо Бойда? Я бы презирал этот стиль жизни и всех тех людей, что накачиваются алкоголем и отравляют организм калорийной пищей и полуфабрикатами. Разумеется, только в мыслях, – добавил он. – Я бы не выказывал презрения, потому что чаевые никто не отменял.
– Вы когда-нибудь работали у Невилла Патрика?
  
– Вы имеете в виду большого босса из «Он скрин продакшнз»? Кое-что мне от них перепадало, взять ту роль в «Тройной угрозе». Шикарная сцена смерти у меня вышла! Еще парочка ролей поменьше. Театр, конечно, моя первая любовь, зато экран приносит известность.
– Полагаю, вы встречали жену Невилла, Розу.
– Никогда ее не видел. И главного босса тоже.
– А Лори и Айру Бринкманов?
– Хм… – Райт задумчиво втянул напиток из банки. – Нет, не думаю.
– Мико и Ксавьера Карверов?
Он покачал головой.
– Никогда не слышал о таких. Господи, они подозреваемые?
– Тою Элпейдж и Грея Берроуза?
– Я не… Погодите. – Райт зажмурился, сдвинул брови, потом пожал плечами и открыл глаза. – Нет.
– Где вы были прошлой ночью, Энсон?
– Дома, где же еще? Еле дошел, пришлось топать пять кварталов в чертову метель.
– Вы не пошли к друзьям, никого не пригласили к себе?
– Парочка моих приятелей устраивала вечеринку в честь метели, но я не смог пойти. Хотел пригласить девушку, с которой, типа, встречаюсь, но она тоже застряла дома из-за бурана.
– Вы разговаривали с кем-то из них или вообще с кем-нибудь после полуночи?
– Я лег спать около десяти. Надеюсь, скоро со мной свяжется мой агент. К концу недели точно узнаю, получил ли я роль. Они сказали, в конце недели будет известно. Так долго ждать!
– А где вы были двадцать второго июля прошлого года?
Бармен коротко хохотнул, потом озадаченно улыбнулся.
– Вы шутите?
– По мне похоже, что я шучу?
– Нет, и я точно скопирую ваш подход, если мне доведется играть копа. Но у меня нет ответа.
– У вас нет ежедневника? Чтобы записывать рабочие смены, встречи, прослушивания?
– Есть, конечно. Но это было в прошлом. В начале каждого года надо начинать с нуля, сосредоточиться на настоящем.
– Как насчет двадцать восьмого ноября?
– Кто ж отслеживает? Я играл в пробной постановке три недели подряд в сентябре, потом финансирование прикрыли. Это я помню. Господи, еще бы чуть-чуть и… У меня была вторая главная роль.
Он погрузился в печальные раздумья.
– Вы сами гримируетесь, Энсон?
– Для театра – да. – Бармен вздохнул, скорее всего, пожалел, что чуть не попал в обойму, но не срослось, потом вернулся в настоящее. – Это тоже часть погружения в образ. В кино все по-другому. Ты просто отдаешь себя в руки гримеров.
– Готова поспорить, вы отлично гримируетесь.
– Посетил несколько курсов, чтобы отточить навыки. Ну и, конечно, много практики, экспериментов.
– И грим помогает вам войти в образ, так?
– Совершенно верно! – Энсон говорил увлеченно, даже подался вперед от волнения. – Я ведь уже погрузился, да? А стоит мне надеть костюм и загримироваться, я становлюсь своим персонажем. Этот герой теперь я. Мы неотделимы. Выматывает, конечно, сильно, но иначе никак.
– Вы когда-нибудь играли злодеев?
– О, в этом весь прикол! Ты высвобождаешь своих внутренних демонов. Когда Джо Бойд постепенно сходит с ума, он убивает одного из коммунаров, думает, что тот заражает посевы. Убивает случайно, а затем совсем съезжает с катушек. Поджигает амбар, причем обвиняет в поджоге того парня, которого убил. Потом…
– Я поняла. А как вы погружаетесь в образ злодея?
– Нужно поверить. На сцене каждый шаг расписан, опять же подсказки режиссера, слова роли, но, главное, ты должен искренне верить, что сейчас спихнешь этого типа со скалы, чтобы он разбился насмерть.
– И обратиться к своим внутренним демонам.
– Они есть у каждого, верно?
– А как насчет ужастиков? Когда-нибудь играли вампиров, вурдалаков или настоящих демонов?
– Я играл зомби, был статистом в «Зачумленной планете», после этого меня пригласили на пробы в «Тройную угрозу». Черт, да я бы убил за постоянную роль в «Зачумленной планете»! – Райт осекся. – Не в буквальном смысле, разумеется.
– Понимаю. – Ева попробовала зайти с другой стороны. – Наверное, когда вы работаете барменом, то много разговариваете с людьми.
– Такая работа. Приходится разговаривать, но чаще слушать.
– А кто-нибудь спрашивает о вашей работе в шикарных домах, на частных вечеринках?
Энсон нахмурился.
– Клиенты? А им-то откуда знать, где я подрабатываю?
– Ну, может, в театре или на съемочной площадке вы рассказывали о приемах, куда вас приглашали поработать? Называли парочку известных имен, говорили о том, что там видели?
– Вполне возможно.
– А может, вы упоминали предстоящую вечеринку?
– Может быть.
– С кем вы могли это обсуждать?
– Даже не знаю. Для меня это просто рутинная работа.
Ева допрашивала его еще полчаса, затем отпустила. Сама осталась в допросной и погрузилась в размышления.
Пибоди просунула голову в дверь.
– Как прошло?
– Либо Райт забывчивый болван, либо потрясающий актер.
– О нем хорошо отзываются.
– Неужели?
– Я собирала информацию и не раз слышала, что он был отрадой для глаз в какой-нибудь дерьмовой пьесе. Самобытный актер, так его называют.
– У него нет алиби ни на одну дату. Утверждает, что ничего не помнит, у него нет записей о том, где он был во время первых двух нападений, а когда происходили последние два, он, по его словам, находился дома в одиночестве.
Ева встала, хмуро посмотрела на полупрозрачное зеркальное стекло.
– Он белый, а Тоя Элпейдж уверена, что на гала-вечере к ней пристал именно белый. У Райта подходящий рост. Но, черт возьми, я не чувствую в нем преступника. Он не убийца и не передавал никому информацию, разве что случайно проболтался. У него есть связь с супругами Патрик через компании «Он скрин продакшнз», и он работал в доме Страццы. Однако на преступника не тянет. Пока.
– Только что приехали Бакстер и Трухарт. Ольсен и Тредуэй уже на полпути.
– Нам нужна комната для переговоров.
Что-то непременно сдвинется с места, подумала Ева. Пока же у нее было ощущение, что она бьется головой в огромное неподвижное дерево.
– Я так и подумала и потому заняла комнату «В».
– Отлично. Надо подготовиться.
Возможно, когда она будет работать над новой доской для расследований, раскладывать фотографии, улики и отчеты, ее осенит какая-нибудь стоящая мысль, которая и поможет раскачать чертово дерево.
  
Глава 17
 
Пока Ева заканчивала работу над доской, Пибоди вышла из комнаты и вернулась с двумя лепешками-питами с начинкой, которые пахли как минимум подозрительно.
– Я скоро растаю, – призналась Пибоди. – Мне нужно съесть еще что-нибудь, кроме половинки энергетического батончика. И тебе, кстати, тоже.
Ева с сомнением взглянула на предложенное угощение.
– Что там внутри?
– Вегетарианская ветчина, немолочный американский сыр и шинкованный шпинат. Все остальное в торговом автомате выглядело еще хуже. По-крайней мере, они горячие.
– Почему они везде кладут шпинат? – поинтересовалась Ева и откусила кусочек. – Отвратительно.
Пибоди попробовала свою питу.
– Ага, ну, хоть горячая. Я потеряла шесть фунтов.
– Ешь только из автомата – и вообще исчезнешь.
– Вряд ли. Впрочем, шесть я уже скинула и продолжаю худеть.
– Ты же собиралась не зацикливаться на цифрах?
– Я люблю зацикливаться на хороших цифрах, а еще на штанах, которые с меня спадают. Это мотивирует. Если меня не мотивировать, я слопаю гору шоколадных пирожных с орехами. – Пибоди на миг закрыла глаза. – Мм, пирожные… Тогда я зациклюсь на том, что разжирею и раздавлю тощую задницу Макнаба, когда буду сверху.