Эхо смерти

– Так вы там разобрались?
– Конечно, все в ажуре. Рапорт у тебя в ящике.
– Хорошо. Я привлекаю вас с Трухартом к своему делу. Будете проводить опросы.
В сонных глазах Бакстера сверкнул интерес.
– Убийство Страццы? Серийный насильник, которым занимается Никки?
Ева бросила взгляд на Трухарта, который выходил из раздевалки. Волосы молодого полицейского были еще мокрыми после душа, юное, серьезное лицо покрыто каплями влаги.
  
– Лейтенант привлекает нас к работе, дружище, – сообщил напарнику Бакстер. – Иди сюда и послушай.
– Я пришлю вам все материалы по делу, – начала Ева. – В двух словах: подозреваемый предположительно выбирает богатых бездетных супругов, которые живут в отдельных резиденциях. Способен взломать охранную систему и проникнуть внутрь. В первых двух случаях он ждал, пока пара вернется домой. В последнем – на глазах обслуживающего персонала вошел через главный вход и поднялся в спальню. Потом оглушил мужа и связал.
Она сообщила детали расследования, рассказала о возможных связях и версиях.
– Мы проработали список гостей благотворительного вечера, на котором присутствовали все известные пострадавшие, и вычислили наиболее вероятных будущих жертв. Возможно, преступник посещал и другие мероприятия и торжества, выбирал там жертв. Я дам вам пять пар. Договоритесь о встречах, выясните, обращались ли они в фирму по обслуживанию банкетов или прокатную контору, знакомы или пересекались с пострадавшими.
– Сделаем, босс.
– Да, лейтенант! – Трухарт поднял руку. – Наше транспортное средство вряд ли справится с сегодняшней ситуацией на дорогах.
– Попросите внедорожник.
Ева обвела взглядом комнату, и тут вошел Дженкинсон, что-то злобно ворча под нос. Ослепительно-белые снежинки выделялись на огненно-красном галстуке.
– Они что, не знали, какая будет погода? – требовательно спросил Дженкинсон своего напарника Рейнеке, который, ухмыляясь, зашел вместе с ним. – Да неужели?
– Проблемы, Дженкинсон?
– Еще какие! Черт возьми, серьезные проблемы с основной инфраструктурой и управлением города, которому мы служим и который защищаем!
Рейнеке шлепнул Дженкинсона по руке.
– Пойду, принесу нам кофе, напарник.
С этими словами он направился в комнату отдыха, по пути посмотрел на Еву и закатил глаза.
– Все синоптики твердили, что идет буран. Готовьтесь, ребята, будет несладко. И что? – вопросил Дженкинсон, похожий на проповедника, поучающего паству. – Мы не готовы!
Топая ботинками, запорошенными снегом, он дошел до своего стола и бросил пальто на стул.
– Я-то подготовился. Позвонил детям, велел им пойти к крошечному гаражу, за который я каждый месяц плачу бешеные деньги, и убрать снег, чтобы я смог припарковаться. И мои ребята все сделали, я приехал домой, загнал машину в гараж. И как вы думаете, что произошло? Я вам скажу!
Он рявкнул, не успела Ева ответить.
– Я вышел сегодня утром, еле-еле пробрался по тротуарам, которые никто не удосужился почистить, по кое-как почищенным улицам, подхожу и вижу, что мерзавцы-коммунальщики свалили кучу гребаного снега прямо перед дверью моего гаража! Что за хрень, лейтенант?
– Ублюдки.
– Вот именно! Кончилось тем, что я остановил патрульную машину, попросил меня подбросить, по дороге захватил Рейнеке. Мои дети теперь ругаются – и я их не виню! – что им снова придется откапывать гребаный гараж!
– Попроси внедорожник.
Дженкинсон открыл было рот, готовый выдать новую порцию ругательств, но сдержался и склонил голову набок.
– Да?
– Да. Попроси еще один, пусть стоит наготове, на всякий случай, и сделай это поскорее, пока остальные не спохватились. Мы уезжаем, вы с Рейнеке остаетесь в отделе.
Рейнеке вышел с кофе, сунул один стаканчик Дженкинсону.
– Даллас, скажи ему, что не стоит клясть и обзывать мэра.
– Не стоит клясть и обзывать мэра.
Дженкинсон капризно надулся.
– Это дело принципа.
– Это политика, – поправила Ева. – Мне нужно, чтобы ты стоял у руля, если сегодня я не вернусь с поля. Запомнил? – Она махнула рукой в сторону девиза на двери в комнату отдыха. – Это остается в силе в любую погоду и при паршивой работе коммунальщиков.
Дженкинсон вздохнул, отхлебнул кофе.
– Хорошо… Держу пари, что машину мэра никто не заблокировал!
– Десять баксов против твоих пяти, что сегодня мэр погребен под сердитыми звонками, имейлами, голосовыми сообщениями и эсэмэсками.
Лицо Дженкинсона просветлело от этой мысли.
– Точно. Так ему и надо!
– Если придет Пибоди, пусть не снимает пальто. Мы выдвигаемся в десять.
Ева удалилась к себе в кабинет, сделала кофе. Села за стол, отправила список Ольсен и Тредуэю, а также Бакстеру и Трухарту, отметив для каждой команды имена супружеских пар, с которыми нужно было переговорить. Послала Бакстеру и Трухарту копию папки с материалами дела, составила краткую сводку с последними данными по расследованию для Ольсен и Тредуэя.
Просмотрела рапорт Бакстера о закрытом деле, увидела, как и ожидала, что все сделано по правилам. Отметила, что Кармайкл и Сантьяго тоже арестовали одного типа примерно в половине седьмого утра – норовил огреть прохожих лопатой для расчистки снега. Да уж, снегопад и вправду вызывает обострение у психов.
Ева вышла из кабинета, увидела Пибоди и парочку копов в форме, которые только что поднялись в отдел и теперь слушали, как Дженкинсон повторяет свою гневную речь.
– Пибоди, за мной.
Пибоди торопливо засеменила за ней.
– Дженкинсон в ударе.
– Знаю. Он уже разок выступил. Пояснить суть дела?
– Я просмотрела документы в метро, свободных мест сегодня было полно. Многие не поехали на работу из-за погодных условий или работают из дома.
– Я отправила нашу часть списка тебе на портативный компьютер. Начинай вводить адреса, когда мы придем в гараж.
– Хочешь, чтобы я связалась с супружескими парами?
– Давай заглянем к ним просто так, посмотрим, как пойдет. Свяжись с барменом-актером. Заедем к нему.
– Энсон Райт, раньше его звали Джордж Сплитский, но в восемнадцать он поменял имя. Я проверила, как он учился: в основном средне, кроме драматического мастерства, истории театра и сценографии. В этих предметах он преуспел. Принимал участие и играл во всех школьных постановках и даже получил несколько небольших ролей в театрах на Бродвее, когда был подростком.
Они сели в машину. Пибоди достала записную книжку, начала переносить адреса.
– Завязал с выпивкой, окончил курсы барменов, вступил в сообщество актеров. Периодически ходит на прослушивания, у него даже есть агент. Время от времени получает роли, однако денег с актерства почти не имеет. Тратит почти все, что зарабатывает. Когда я продиралась сквозь эти дебри, то обнаружила, что он приходится племянником мачехи сожителя старшего официанта.
Пибоди велела встроенному компьютеру расположить адреса в зависимости от расстояния.
– Похоже, ближе всех к нам Дана Мирабл и Лоренцо Анжелини, оба актеры, живут в районе Трайбека.
Внедорожнику Рорка была нипочем паршивая работа коммунальщиков, и он, довольно урча, легко катил по заснеженному льду. Решило выглянуть солнце, а вместе с ним и уличные торговцы, предлагающие шарфы, шапки, перчатки, лопаты, дешевую обувь и скребки для окон. Пешеходы начали осторожно пробираться по тротуарам. Дети, которых освободили от занятий, радостно носились по улицам, катались на аэроскейтах и выглядели безумно счастливыми.
К тому времени, как Ева с Пибоди объехали первые пять пар, уличное движение набрало прежнюю силу. Рекламные дирижабли гулко вещали о метели скидок. Скрепя сердце, Ева признала, что теперь город выглядит куда более привычно.
  
Они передвигались от богемного лофта к величественному городскому особняку, от элегантно перестроенного пакгауза до ультрасовременной резиденции. Ева почувствовала волнение, только когда они с Пибоди добрались до седьмого номера в списке.
Тоя Элпейдж и Грей Берроуз жили в квартале Тертл-Бей, в доме, который когда-то был церковью. Высокие арочные двери выходили прямо на тротуар. Витражные окна сверкали разноцветным блеском в солнечном свете.