Эхо смерти

– Уже сделано. – Пибоди нажала на иконку на своем портативном компьютере, достала распечатку и положила на тумбочку у кровати. – Как только решитесь.
– Наверное, я поговорю с Делом и доктором Мира, спрошу их совета.
– Прекрасная мысль! А пока мы не ушли, может, вы вспомнили еще что-нибудь?
– Простите, каждый раз, когда я думаю об этом, у меня перехватывает дыхание. Я чувствую, как его руки сжимают мое горло…
  
– Ничего страшного, если не помните.
– Я… у меня есть вопрос.
– Давайте.
– Как случилось, что мы все были в одном и том же месте? Что я знаю Розу и встречала ту, другую, женщину? Как такое может быть?
– Хороший вопрос. Я думаю над ответом.
Ева вышла, увидела, что женщина-полицейский болтает с парочкой медсестер, и махнула ей рукой, приглашая вернуться на пост.
– Все признаки в наличии, – заметила Пибоди. – Покорная, самокритичная, неспособная принимать решения без указаний. Судя по всему, утратила связь с родными и близкими.
– Да, классический пример женщины, подвергшейся насилию в семье, – согласилась Ева. – Свяжись с адвокатом. Нам нужно с ним поговорить.
– Думаешь, Дафна захочет пообщаться с другими женщинами?
– Возможно, если на этом настоят ее врачи. Дафна нам явно обрадовалась, ведь в палате она почти все время одна. Думаю, она привыкла к одиночеству, привыкла радоваться любой возможности поговорить с кем-то. Я свяжусь с ее приемной семьей, посмотрим, что это нам даст.
Когда они ехали на лифте вниз, Ева сверилась с наручным коммуникатором.
– Сообщи Доминик, что я уже еду к ней, а сама поезжай на место преступления. Ты лучше знаешь, какие вещи нужны Дафне. Собери все необходимое и через полицейского отправь в больницу. Я либо заеду за тобой на обратном пути, либо встретимся у «палочки-выручалочки» или у адвоката.
– Хорошо. Бедняжка даже не знает, есть ли у нее деньги, чтобы заплатить за больницу или снять номер в отеле.
– Посмотрим, что скажет адвокат. Возможно, у нее хватит денег, чтобы купить чертов отель.
– Ей это не нужно. Знаю, ты всегда в первую очередь подозреваешь супруга или партнера, ну, или любого, кому больше всего выгодно, однако невозможно представить, что эта несчастная, напуганная женщина организовала убийство своего богатого жестокого мужа.
– Согласна. Дафна – жертва, а не преступница. Уверена, она понятия не имеет, что там в завещании ее мужа. Но мы должны все выяснить.
На первом этаже Ева покопалась в кармане, достала деньги.
– Вот, поезжай на такси.
– Спасибо огромное, в такой снегопад? На метро или пешком получится легче и быстрее. Я еще быстрее тебя попаду к «палочке-выручалочке». Я отправила ее адрес тебе на коммуникатор.
– Смотри, не заиграйся Дафниной косметикой! – крикнула Ева вслед Пибоди, когда та пошла в другую сторону.
  
Глава 11
 
Ева заметила незанятый машинами пятачок – маленькое чудо! – и решила, что вполне может пройти два с половиной квартала под густым снегом. Неисправимый оптимист наверняка бы назвал пронизывающий ветер бодрящим. Ева ненавидела оптимистов.
Она засунула руки в карманы и привычно удивилась, когда обнаружила там перчатки. Натягивая их, Ева подумала, что сегодня день чудес.
Мимо пронеслась изящная азиатка лет двадцати, одетая в облегающую голубую куртку, голубой вязаный колпак с болтающимся на длинном конце помпоном и голубые, отороченные мехом сапожки. Девушка держала на поводке двух пятнистых собак, которые весело рысили рядом, словно на летней пробежке в парке. Явно неисправимая оптимистка! В глазах собак тоже читалась веселая безуминка.
У Беллы точно такой же взгляд, подумала Ева, представив дочурку Мэвис. Дети и собаки: кто знает, о чем они думают? Замышляют очередную шалость, не иначе.
Куда больше Еве понравилась грузная немолодая женщина в поношенных черных ботинках и теплом черном пальто, которая, сгорбившись, тяжело брела ей навстречу. На лице женщины застыло кислое выражение. Она явно думала: «Гребаный снег, гребаный город, гребаные люди». Просто и без затей, совсем как ее старые черные ботинки.
Ева прошла мимо тележки, источающей запах вареных соевых сосисок, горячих каштанов и дрянного кофе. Продавец хот-догов хмуро глядел в небо, как будто считал снег личным оскорблением. Тоже все просто и понятно.
На перекрестке она присоединилась к плотной кучке пешеходов, ожидающих зеленого сигнала светофора. Вместе с хлопьями снега вокруг роились обрывки разговоров. Какая-то женщина сообщила подруге, что парень по имени Чип совершенно безнадежный. Мужчина в кашемировом пальто кричал с резким азиатским акцентом в коммуникатор, ругая кого-то за ошибки в отчете. Другой мужчина сжимал ручку маленькой тележки и бормотал себе под нос: «Опаздываю! Черт, опаздываю!»
Краем глаза Ева заметила, как юнец в не по росту большой куртке с множеством карманов незаметно приблизился к трем увешанным пакетами женщинам, которые кудахтали, точно куры, о том, что удалось купить по дешевке, куда пойти перекусить, и какой вокруг красивый снег. Их сумочки висели, точно подношения богу уличных воришек.
Ева протиснулась между ними, вытащила значок, помахала перед носом воришки. Тот нахмурился.
– Я ничего не делал.
– Иди и ничего не делай в другом месте. – Когда парнишка открыл рот, чтобы возразить, она улыбнулась. – Или я что-то сделаю с тем, что уже лежит у тебя в карманах.
– Да вы, копы, штукари, – буркнул воришка и исчез.
Точно, штукари, что бы это ни значило, мысленно согласилась она, переходя дорогу следом за рассеянными дамочками.
Ева ожидала, что офис Лилии Доминик располагается в одном из административных зданий, но увидела четырехэтажный жилой дом, на первом этаже которого обнаружилось кафе с шаурмой и ремонт обуви.
Офис повышенной комфортности, подумала Ева, нажимая кнопку домофона.
Из металлического динамика раздался металлический голос.
– Да?
– Миз Доминик?
– Еще раз да.
– Лейтенант Даллас. Вы разговаривали с моей напарницей, детективом Пибоди.
– Разговаривала. Вы прям минута в минуту.
Когда раздался сигнал, Ева толкнула дверь, вошла и по узкой лестнице поднялась на второй этаж.
Лилия Доминик тоже оказалась не такой, как представляла себе Ева. Молодая женщина примерно одного возраста с радостной владелицей веселых собак стояла, прислонившись к косяку двери в свою квартиру. Из небрежного пучка выбивались пряди рыжих волос, обрамляя дружелюбное личико, бледно-зеленые глаза исподтишка изучали Еву.
– Шикарное пальто! Вживую смотрится еще лучше, чем на экране. Я видела вас на интервью и конференциях. Заходите. Я как раз вернулась с йоги, уже заканчивала, когда ваша напарница мне позвонила.
Это объясняло несколько необычный наряд – золотистое трико под просторным зеленым балахоном.
– Стараюсь провести хотя бы два полноценных занятия в неделю, если, конечно, выкрою время.
Она жестом пригласила Еву в гостиную, разделенную на несколько зон мебелью. С одной стороны расположилась видеозона, с другой – место для переговоров, пространство для работы организовали сзади. И нигде ни пылинки.
– Благодарю, что так быстро согласились на разговор, – начала было Ева, но Лилия перебила.
– Я готова совершить преступление, чтобы с вами встретиться, но убийство, на мой взгляд, это слишком. Обещаю передумать, если вы пригласите меня в качестве личного ассистента для организации и координации всех встреч и событий – кроме арестов, конечно.
Она говорила быстро, почти тараторила, ее речь была такой же энергичной, как улыбка.
– Хотите кофе? У меня есть чуток настоящего, хорошо идет с печеньем, которое прислала бабушка. Моему преподавателю йоги мы ничего не скажем.
  
– С удовольствием.
– Тогда проходите сюда.
Лилия грациозно скользнула из жилой зоны в рабочую, а оттуда шагнула влево, на крошечную кухню.
– Моя бабушка печет лучшее в трех соседних штатах печенье с шоколадными каплями. Она могла бы целое состояние на нем заработать, – продолжала щебетать девушка, программируя маленький автошеф, доставая две белоснежные кружки, накрахмаленные голубые салфетки и белую десертную тарелочку.