Немилосердная

На видном месте, тоже накрытая тонкой кружевной скатертью, стояла вторая чайная тележка. На ней возлежала юная леди, одетая под стать сервизу — в белое парчовое вечернее платье с розовыми цветами. Ее открытая шея была выставлена на всеобщее обозрение, а светлые волосы подобраны высоко и со всем тщанием.
Похоже, у графини были весьма своеобразные представления о чаепитии.
— Прошу прощения, что прерываю вашу трапезу, — сказала леди Маккон, хотя ее тон был совершенно не извиняющимся, — но у меня сведения исключительной важности.
Она заковыляла вперед, только чтобы обнаружить, что у нее на пути опять стоит лорд Амброуз.
— Моя королева, я вынужден протестовать. Бездушной нечего делать в ваших внутренних покоях. Особенно когда вы за столом!
Графиня Надасди оторвала взгляд от тонкой белой шейки девушки.
— Амброуз, мы это уже обсуждали.
Алексия всегда считала, что королева Вестминстерского улья совершенно не годится на роль вампирессы, хотя не то чтобы ее мнение что-то значило. Если верить слухам, графиня Надасди занимает свое нынешнее положение уже на протяжении тысячи лет. Возможно, двух тысяч. Просто в отличие от лорда Амброуза она совсем не походила на вампира — милая маленькая и несколько пухленькая женщина с розовыми круглыми щечками и большими сияющими голубыми глазами. Сказать по правде, румянец был ртутного происхождения, а глазки сияли благодаря белладонне и расчетливости, а не вследствие веселого нрава, однако сложно ощущать угрозу от женщины, которая выглядит ожившей героиней одной из картин, посвященных соблазнению пастушек (такие во множестве висели на стенах у лорда Акелдамы).
— Но ведь она охотница, — запротестовал лорд Амброуз.
— Она леди. Не правда ли, леди Маккон?
Алексия опустила взгляд на свой выдающийся живот.
— Похоже, все факты указывают на это.
Младенец внутри матери брыкнулся, будто подтверждая ее заявление. «Да, — мысленно сказала ему Алексия, — мне тоже не нравится лорд Амброуз. Но сейчас не время для представлений».
— Ах да, мои поздравления с грядущим событием.
— Давайте будем надеяться, что оно еще не совсем грядет. Кстати, прошу прощения, уважаемые, но до недавнего времени вы вроде бы не приветствовали предстоящее появление у меня потомства.
— Воистину, моя королева, мы не можем…
Леди Маккон прервала лорда Амброуза, просто ткнув ему в ребра парасолем. Она целилась в ту точку грудной клетки, которая особенно чувствительна к щекотке. Хотя, насколько ей было известно, вампиры не боятся щекотки.
— Да-да, знаю, вы по-прежнему стоите за мою смерть, лорд Амброуз, но пока забудьте об этом. Графиня, послушайте меня. Вам надо уйти.
Лорд Амброуз отодвинулся, и леди Маккон двинулась к королеве роя.
Графиня промокнула белым льняным платочком кровь в уголке рта. Алексия едва успела заметить намек на клыки, прежде чем они скрылись за губами в форме лука купидона. Графиня никогда не демонстрировала клыки случайно, делая это только со значением.
— Леди Маккон, дорогая, что это на вас? Неужели платье для визитов?
— Что? Ах да, прошу меня извинить. Я вовсе не намеревалась являться на ваш замечательный званый вечер, иначе бы оделась соответствующим образом. Но, пожалуйста, послушайтесь меня и уходите немедленно!
— Я должна уйти из комнаты? С какой же стати? Она из числа моих самых любимых.
— Нет-нет, уходите из дома.
— Покинуть рой? Ни за что! Не говорите глупостей, дитя.
— Но, графиня, сейчас сюда движется октомат. Он хочет вас убить и знает, где вы находитесь.
— Какая нелепость! Никаких октоматов нет уже целую вечность. И откуда бы ему знать, где меня найти?
— Ах да, насчет этого. Видите ли, ко мне в комнату забрался вор…
Лорд Амброуз рассвирепел:
— Душесоска, что ты наделала!
— Не могу же я помнить о каждом приглашении, которое получила так давно!
Графиня мгновенно замерла, как оса на кусочке дыни.
— Леди Маккон, кто хочет меня убить?
— А что, желающих так много, что сразу и не сообразить? Вот и я такая же везучая.
— Леди Маккон!
 
Алексия надеялась, что ей не придется раскрывать личность злоумышленницы. Одно дело — предупредить рой о грядущем нападении, и совсем другое — выдать мадам Лефу, не разобравшись сперва с ее мотивами. «Что ж, — подумала она, — возможно, если бы моя подруга объяснила, что ею движет, я не оказалась бы сейчас в подобной ситуации. В конце концов, я маджах и должна помнить, что мой долг — поддерживать мир между людьми и сверхъестественными. Какие бы ни были резоны у мадам Лефу, нельзя допускать, чтобы она своевольно нападала на рой. Это не только неуместно, это еще и невежливо». В результате леди Маккон глубоко вздохнула и сказала правду:
— Мадам Лефу построила октомат. Она намеревается убить вас с его помощью.
Большие, голубые, как васильки, глаза графини сузились.
— Что?! — это воскликнул лорд Амброуз.
Герцог Гематол направился к своей королеве.
— А я говорил вам, что ничего хорошего не выйдет, если вы возьмете в горничные ту француженку.
Графиня подняла руку.
— Ей нужен мальчишка.
— Конечно, ей нужен мальчишка! — голос герцога был резким, раздраженным. — Вот что происходит, если вмешиваться в дела смертных женщин: к вам на порог является октомат. А я вас предупреждал.
— Твое возражение было своевременно записано хранителем эдикта.
Леди Маккон моргнула.
— Джанел? Он-то здесь при чем? Погодите, — она склонила голову набок и посмотрела на графиню. — Вы похитили сына мадам Лефу?
Алексия часто думала, что вампиры не могут выглядеть виновато, но сейчас графиня изобразила какое-то очень близкое подобие пристыженности.
— Но зачем? Силы небесные, с какой стати? — леди Маккон погрозила королеве роя пальцем, словно древняя вампиресса была нашкодившей школьницей, которая залезла руками в банку с вареньем. — Как вам не стыдно! Вы очень плохо себя ведете!
Графиня прищелкнула языком.
— Ладно, хватит вам. У вас нет повода для такого высокомерия. Этот мальчишка был нам обещан. В своем завещании Анжелика отдала его под опеку роя, а до того мы даже не знали о его существовании. Мадам Лефу, конечно, и слышать об этом не хотела. Но парнишка наш, а мы никогда не отдаем то, что принадлежит нам по праву. Никто его не похищал, мы его просто вернули.
Леди Маккон подумала о собственном ребенке, которого пришлось пообещать лорду Акелдаме, лишь бы и он, и она сама избавились от вампирских клыков и всяческих покушений на их жизни.
— Право, графиня, послушайте, что вы, вампиры, за люди такие, а? Вы хоть когда-нибудь перестаете плести интриги или вообще не расслабляетесь? Неудивительно, что Женевьева хочет вас убить. Похищение ребенка — это просто низость. Самая настоящая низость. Да и зачем вам вообще этот мальчишка? Он тот еще разбойник.
Приятное, круглое лицо графини стало жестким.
— Затем, что он наш. Зачем еще какие-то причины? И закон тут на нашей стороне. У нас есть копия завещания.
Леди Маккон потребовала подробностей:
— Там упоминается рой или вы лично, графиня?
— Насколько мне известно, лично я.
Леди Маккон воздела руки к небесам, хотя там точно никто не стал бы ее слушать. Общепризнанный факт гласил, что у запредельных нет средств духовной защиты, один только прагматизм. Алексия не возражала: этот самый прагматизм нередко помогал ей выпутываться из щекотливых ситуаций, тогда как духовное прибежище казалось крайне ненадежной помощью для человека в безвыходном положении.
— И вот вам результат. Без законных средств воздействия Женевьеве остается только убить вас, чтобы вернуть ребенка. Прибавьте к этому удовольствие от убийства женщины, совратившей ее любовницу.
Вид у графини стал такой, словно подобный взгляд на ситуацию никогда не приходил ей в голову.
— Не может быть, чтобы вы говорили всерьез.
Алексия пожала плечами.
— А вы встаньте на ее точку зрения.