Инженер. Система против монстров 8 (СИ)

— Вот, Лёша. Как ты и просил, — сказал Женя.
Я кивнул и взял один патрон. Тяжёлый, идеально отполированный, калибра 7,62×25 мм. Но главной его особенностью была крошечная, едва заметная гравировка на донце гильзы. Руна, которую легко принять за дефект литья.
— Спасибо, Женя.
Я снова надел на левый глаз «Всевидящее Око». Мир преобразился. Патрон в моих пальцах вспыхнул сложной, многослойной аурой. Это походило на то, что я видел в «Стрекозе», но всё же сильно отличалось.
  
Активировав «Понимание Техномагических Схем», я мысленно «приблизился». Картина стала ещё сложнее. Внутри пули пульсировала тугая спираль магической энергии. Она не была статичной, как заряд в батарейке. Она дрожала, словно сжатая пружина часового механизма, готовая распрямиться в долю секунды. Магия здесь отвечала не за взрыв и не за элементный урон. Это была чистая кинетика.
Руна служила кодом. В момент выстрела энергия удара бойка по капсюлю активирует не только движение пули, но и этот код. «Пружина» распрямляется. Создаёт вокруг пули микроскопическое поле, которое взаимодействует с пространством, корректируя траекторию, компенсируя ветер, даже учитывая движение цели. Это не просто «самонаводящаяся пуля». Это баллистический компьютер, работающий на чистой магии. Невероятно. Элегантно. И абсолютно непостижимо для моего текущего уровня знаний.
Пока я могу только скопировать эту структуру в Энергетическую Матрицу, но вот впихнуть саму Матрицу в пулю… Этого я не могу. Твою мать…
— Красиво, — выдохнул я, снимая монокуляр. — Просто произведение искусства. Кстати, расскажешь, какой навык получил за новый уровень?
Я же перевёл ему опыт, так что теперь у него над головой красовалась надпись «Женя — Уровень 10».
— «Снайперский режим», — ответил Женя с гордостью в голосе. — Теперь, если занять статичную позицию и использовать упор, дальность эффективного огня растёт на тридцать процентов.
— Полезно, — кивнул я. — Очень полезно. С твоим «Соколиным Взором» ты теперь сможешь мухе крылья отстреливать за километр.
Я повертел патрон в пальцах.
— Слушай, оставь мне один. Для экспериментов. Хочу понять, как он устроен.
— Конечно, Лёш! — с готовностью ответил Женя. — Забирай хоть половину, если нужно!
— Нет, одного хватит, — усмехнулся я. — Это твоё оружие. У меня есть для тебя поручение. Я создал в Хранилище фракции новый раздел — «Дроны». Загрузил туда десяток новых «Стрекоз». Помнишь эту игрушку? Выйди на улицу, найди место посвободнее и достань их оттуда. Сообщи, как сделаешь, я их запущу.
Женя молча кивнул, показывая, что всё понял. Он уже развернулся, чтобы уйти, когда в металлическую дверь наверху раздался чёткий, уверенный стук.
— Я пойду, — торопливо сказал Женя, будто новый посетитель его выгонял.
Я кивнул. Он быстро поднялся по ступеням. Дверь скрипнула, пропуская его, и тут же в проёме показалась фигура Тараса Ершова. Он спускался неторопливо, по-хозяйски. Женя закрыл за собой дверь.
Я снова надел монокуляр. Ершов сквозь призму артефакта выглядел внушительно. Его аура была плотной, серо-стального цвета, с редкими всполохами золотистого света в районе горла и головы. Магия Истины. Она не струилась потоками, как у стихийных магов, а стояла твёрдым монолитом. Структурированный порядок. Закон. Он был буквально пропитан своим классом.
— Интересный у тебя тут кабинет, — произнёс Ершов, остановившись на последней ступеньке и оглядывая четыре парящих Тигля. — Похоже на личный филиал ада.
Я снял монокуляр.
— Это моя мастерская. Что у тебя?
— Расколол нашего «бизнесмена», — ухмыльнулся Ершов. — Он не Гладиатор. И не раб. Шпион. Из группы выживших, что сидят неподалёку.
Я приподнял бровь.
— Тоже отморозок?
— Нет, — Ершов покачал головой, и я уловил в его голосе нотки профессионального отвращения, смешанного с неохотным уважением. — Он бандит, но не отморозок. Профессионал. В прошлой жизни был «решалой» при крупной строительной конторе. Выслеживал людей, решал «проблемы». Класс «Охотник» получил не за уточек.
— Продолжай.
— Их пятнадцать человек. Базируются в поликлинике у Опалиховского пруда. С Гладиаторами у них были стычки, когда их люди выходили на вылазки за припасами. Но саму базу рейдеры так и не нашли. Прямого столкновения «группа на группу» не было. Считай, повезло котяткам.
Ершов сделал паузу, давая мне переварить информацию.
— Но есть кое-что ещё, — продолжил он. — Другая группа, гораздо более серьёзная. Вот они сумели навалять рейдерам. Группа Хмурого их тоже опасается и на контакт с ними не выходила.
— Известно, где базируется эта вторая, серьёзная группа?
— Нет. Хмурый не знает. Они просто знают, что где-то рядом есть ещё одни «зубастые» соседи, — Ершов посмотрел на меня. — Что делать с Хмурым? Он сейчас сидит под замком.
Я откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по столешнице, прокручивая варианты. Сила, дипломатия, игнорирование…
— Отпусти его, — наконец решил я.
Ершов замер.
— Что? Алексей, ты сейчас серьёзно? — голос опера похолодел. — Он шпион. Он видел нашу базу, видел людей, технику. Он сейчас вернётся к своим браткам в больницу и выложит всё как на духу. А через два дня они придут нас штурмовать, зная, где у нас туалеты и сколько патронов в пулемётах.
— Не придут, — спокойно возразил я. — Их пятнадцать, Тарас. Считая Хмурого. А нас уже семьдесят плюс техника, турели. Хмурый не дурак. Он это видел.
Я подался вперёд, продолжив:
— Так что мы его отпустим. Но не просто так. Выдели ему из Хранилища подарки. Мешок крупы, ящик тушёнки, сгущёнку, медикаменты — бинты, антисептики, антибиотики. Собери достойно, без жмотства. Потом возьми Варягина для усиления. Сядьте в «Крузер», отвезите его поближе к их логову и высадите. Пусть идёт к своим.
Я посмотрел на Ершова, который всё ещё пытался понять мой замысел.
— Это жест доброй воли, Тарас. Мы не Гладиаторы. Мы не берём в заложники парламентёров, даже если они пришли без приглашения. Мы показываем, что мы — сила, с которой можно договариваться. Пусть Хмурый вернётся к своим не с пустыми руками, а с доказательством нашей адекватности. Как захотят выйти на контакт, свяжутся.
На лице Ершова медленно проступило понимание, а затем и одобрение. Он оценил ход. Не силовой, а дипломатический.
— Понял, — коротко кивнул он. — Будет сделано.
Ершов развернулся и направился к выходу. Но у самой лестницы замер. Постоял секунду и обернулся. Я снова вертел в руках патрон с магией.
— Что-то ещё? — спросил я, не поднимая глаз.
— Да, — опер подошёл и сел на тот самый ящик, где до этого сидел Андрей. Забросил ногу на колено. — Есть ещё один важный вопрос. Я тут… пообщался с Соколом. В непринуждённой обстановке. Он мне рассказал кое-что важное.
— О чём? — спросил я, хотя уже догадывался.
— О «Метке», — подтвердил Ершов.
Я долго смотрел на него.
— Что именно он тебе рассказал? — уточнил я.
— Всё, что знал. Про Бесформенного. Про то, что ты ходячий магнит для неприятностей. Про то, что монстры на тебя возбуждаются, как коты на валерьянку.
Ершов помолчал, сверля меня взглядом.
— Только вот какая штука, Алексей. Я наблюдаю. Я анализирую. И я не вижу, чтобы орды мутантов ломились в ворота отеля, разрывая друг друга в клочья, лишь бы добраться до твоей вкусной тушки. Но я проверял Сокола. Он не врёт. Он свято верит, что ты проклят и опасен для окружающих.
Я глубоко вздохнул и потёр лицо ладонями. Ершов — мент до мозга костей. Его на мякине не проведёшь.
— Он прав, Тарас. «Метка» есть. И она работала. В первые дни мы едва выжили, на нас пёрло всё, что могло двигаться.
  
— А сейчас? Она сломалась? Батарейки сели?
— Барьер, — коротко ответил я. — Ты видел таймер?
— «До падения барьера осталось…» — процитировал Ершов. — Видел. Двадцать девять дней.
— Вот именно. Система дала нам передышку. Она восстановила некий планетарный Барьер, и заодно приглушила действие моей «Метки». Но как только таймер обнулится… — я мрачно усмехнулся. — Вот тогда начнётся настоящее веселье. Барьер падёт. Действие «Метки» возобновится в полную силу. И ко мне в гости пожалуют не только местные собачки-мутанты, но и Эмиссары. Ребята, чья главная цель — убить меня. После они, видимо, займутся вопросом захвата нашего мира.