Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Да, — ответил я и выудил из книжечки «валет-ключ». [344]
Когда покупают новую дорогую тачку, этот ключ обычно бывает подклеен к последней странице «Руководства по эксплуатации», и зачастую люди просто забывают его оттуда извлечь. И в самом деле, кто ж читает инструкцию по использованию автомобиля!
Я поскорее отпер двери, кинул отцу:
— Забирайся!
Мы рванули с парковки и понеслись проселками в сторону фермерских угодий. Возбужденные погоней, мы оба до сих пор тяжело дышали, кровь отчаянно пульсировала в жилах.
— Надо ж как, — подал голос отец. — А я уж было заскучал по адреналину.
— Я тоже.
— Правда, мне жаль, что все хотят тебя убить.
— Признателен, — хмыкнул я. — Спасибо, что рассказал мне о Перри и о том, как все было. Извини меня. За всё.
— Теперь ты знаешь, почему я так и не раскололся. У меня прямо гора с плеч свалилась. Было очень тягостно таить это от тебя.
И теперь, окончательно поняв друг друга, мы взялись за дело, точно давние сообщники.
Глава двадцать четвертая
Мы оттащили в хибару коробку с провизией и походную газовую плитку. Стены там были покрыты какими-то бессвязными сумасшедшими граффити: «Я никогда не пытался мучить свою мать», «На меня надевают наручники», «Эти люди сдирают мне кожу»…
— Кто это тебе тут так украсил? — спросил я Картрайта.
— Да в прошлом году наркоман бездомный кантовался.
Это был затерянный среди холмов трехкомнатный домик за окраиной Лисберга. Картрайт, у которого оказалось куда больше приработка на черном рынке, нежели я мог себе представить, держал его на случай, если возникнет нужда в серьезной собственности.
— Откуда ж тогда такой запах? — поморщился я.
Сложное амбре немытого тела и грязных носков шибало в нос.
— Приютил на прошлой неделе девятнадцать сальвадорцев.
Я не стал расспрашивать детали.
— У тебя все при себе? — уточнил я у Картрайта.
Он извлек из сумки шесть консервных банок — я собирался готовить чили, — затем достал конверт. В нем лежал тяжелый золотой значок с орлом наверху. В середине значилось: «Комитет по контролю за оборотом алкоголя, табачных изделий и огнестрельного оружия», над ним шла надпись «Министерство юстиции», а снизу — «Специальный агент».
Я глянул на часы. Энни уж два часа как должна была появиться. Я еще не видел ее со вчерашней нашей пробежки по вечернему парку. Конечно же, Маркус с Дэвисом вычислили ее двойную игру, и теперь она либо мертва, либо того ужаснее… Они бог знает что могли с ней сделать.
Отец уже несколько часов сосредоточенно изучал синьки с подробными чертежами здания Министерства юстиции. Исходя из того, что сказал мне Лэнгфорд, мы сумели определить в подвальных этажах достаточно большие помещения, где и могли располагаться архивы. Там-то, вероятно, и скрывалось доказательство вины Дэвиса.
Снизу на дороге засветились передние фары. Картрайт выключил в домишке свет. Каждый занял свое место: отец с дробовиком встал у входной двери, Картрайт и я, прихватив по «М16», разошлись к окнам.
Если они «накрыли» Энни, то она приведет их сюда.
Машина остановилась вдалеке, открылась и захлопнулась дверца. Луна в эту ночь не светила, поэтому невозможно было разглядеть, кто приехал.
— Пластик! — выкрикнула Энни.
Это был наш пароль. Я тут же рассекретился, ответив ей:
— Выпускник.
Перестрелка отменилась.
Я выскочил из дома, обнял ее, потом повел в дом.
— Тут миленько, — сказала она, войдя в нашу ночлежку, и кинула на стул жакет. — Джеффри Биллингс.
Мы с отцом переглянулись.
— Это имя на папке? — спросил я.
— Да.
Теперь у нас было все, чтобы прижать к стенке Генри. От радости я обхватил Энни, приподнял ее и закружил по комнате. Она сморщилась от боли.
— Что с тобой? — спросил я.
— Все нормально.
Хотя явно было что-то не то. Под глазами у девушки краснели круги, точно она плакала. Я осторожно закатал ей рукав, чтобы увидеть предплечье в том месте, где я ее только что схватил, поднимая. Вокруг запястья разлилась синева.
— Это Генри? Он тебя вычислил? Ты из-за этого опоздала? Он над тобой издевался?
— Нет, — ответила Энни и даже хохотнула, маскируя боль. — Нет, это не Генри. Когда он увидел мою окровавленную физиономию там, в парке, то решил, что ты пытался меня убить. Потому-то они и сбавили бдительность и при мне упомянули в разговоре имя на той самой папке. А это, — показала она на синяк, — оставил Драгович.
— Радомир? Он в Штатах?
— Да, он в Ди-Си. Когда я нынче вечером вышла из конторы, два его человека подобрались ко мне со спины, схватили за руки и затолкали в машину. Они отвезли меня в какой-то ночной клуб и завели через заднюю дверь.
Вероятно, это «Белый орел». Старинный, эклектического стиля особняк, где Александер с Мирославом вершат свои «суды» и куда как магнитом стягиваются арабские и восточноевропейские новые валюты.
— Они повели меня куда-то в заднюю комнату, — продолжала Энни, опуская рукав. — Я попыталась сбежать. Тогда они схватили меня и потащили силой. Там, в задней комнате, был Драгович. Сидел обедал.
— Чего он хотел?
— Тебя. Я ему сказала, что ты исчез, и что я с ними на одной стороне, и что я работаю на Генри, а Генри сотрудничает с полицией, чтобы тебя выследить. Но, похоже, ему на это начхать. Я попыталась его охолонить — мол, Дэвис не позволит, чтобы со мной так обращались. Напомнила, какое у Генри влияние. А он ответил, что все это его ровным счетом не колышет, что он перешагнет и через Генри, и через кого угодно, причем любой ценой — если речь идет о его чести… А потом он подошел ко мне сзади, наклонился к самому уху — я даже чувствовала кожей его дыхание — и сказал: «Я любил свою дочь. Мистер Форд любит тебя. Мистер Форд убил мою дочь, поэтому я…» — Энни запнулась на мгновение. — Он не закончил фразу. Он просто сел, намазал маслом булочку, покрутил вино в бокале… — Она уставилась в пол, не в силах заставить себя продолжать.
— Что он сказал, Энни?
— Что крайний срок — завтра в восемь утра. Если к тому времени он тебя не получит, то заберет меня.
— Для чего?
Она сжала губы, закрыла глаза:
— Ни для чего хорошего.
Я обнял Энни, ее всю колотило.
— Он не делал тебе больно?
— Нет, только попугал немножко.
Я перевел взгляд с нее на отца. Они были всем, что у меня осталось, — и я подставлял их под убийство из-за своих дурацких заблуждений. Из-за своего крестового похода против Генри Дэвиса.
Дэвис ведь хотел, чтобы я вернулся. Он оказался совершенно прав: я и впрямь не знал истинной цены честности. Может, он сумел нащупать мою собственную цену?
Радо был, конечно, круче Дэвиса по части злобы и полнейшей психопатии. Но у Дэвиса все же было достаточно влияния, чтобы от него защититься. Если я сдамся Генри, то, возможно, он сумеет оградить Энни от Драговича? Разумеется, это означает, что я заложу свою душу, но уже пол-Вашингтона пошло на эту сделку. Они это пережили — переживу и я.
— Послушайте, — заговорил я, — я не допущу, чтобы вы оба страдали из-за меня. Я могу пойти к Генри, и…
Энни с отцом переглянулись. Отец закатил глаза, она презрительно фыркнула.
— Совсем не тот случай, Майк, — сказал отец. — Он же самый грозный тип в Вашингтоне — а на этот раз он сам боится. Здесь столько желающих выбраться из-под его башмака! Он говорит, к каждому можно подобрать рычаг? Так вот, мы тоже нашли на него управу. Нельзя этим не воспользоваться.
— И как мы это сделаем? — спросила Энни.
Я подвел ее к столу с чертежами.
— Это здание Министерства юстиции, — пояснил я.
Это правительственное здание являлось объектом четвертого уровня безопасности наравне с ФБР. Круче охранялись разве что ЦРУ и Пентагон. Это означало проверку идентифицирующего смарт-чипа по центральной базе данных, обязательное сопровождение посетителя на все время пребывания в здании, выявление любого незаконного вторжения, рентгеновское просвечивание и металлодетектор на каждом входе и, конечно же, замки второй группы защиты (да-да, наш старый знакомец «Сарджент и Гринлиф»).