Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Я промолчал.
— Ну что, я тебе — ты мне. Думаю, тебе знакома такая игра. Скажи-ка теперь: как ты меня нашел?
— Малькольм Хаскинс навел.
— А как он разузнал, что мне известно про улику против Дэвиса?
— Этого он мне не сказал, — пожал я плечами. — На самом деле у нас было очень мало времени на разговоры перед тем, как Дэвис его грохнул. Вы из-за Хаскинса решили исчезнуть?
  
Лэнгфорд кивнул:
— Хаскинс начал приставать ко мне с расспросами. Я, конечно, прикинулся, будто не понимаю, о чем речь. Но когда у члена Верховного суда засело в голове непременно вытрясти из тебя показания, наиболее удачный вариант — просто умереть. И если Хаскинс узнал, что мне известно про улику, то не сомневаюсь, что это же в конце концов выяснил бы и Генри — а далее по сценарию с «Арси-колой» и нарезанием лоскутков. Вот потому я бежал и попытался спрятаться. Слушай, а эта катавасия с Дэвисом нужна лично тебе?
— Да, и чем больше я узнаю, тем сильнее руки чешутся.
— Он предлагал тебе сделку?
— Предлагал, — кивнул я. — Что странно — он хотел, чтобы я вернулся. Из всех вариантов он, казалось, предпочел бы видеть, что я подчинился и безропотно его терплю.
— И ты отказался.
— Я заехал Маркусу ботинком в рожу и попытался задушить Генри.
— Славно, — оценил Лэнгфорд и тут же поправился: — Хотя с точки зрения мудрости выживания это была полнейшая дурь. Тебе следовало пойти на сделку, это было бы разумно. Я сказал «славно», потому что мне приятно видеть, когда этим ребятам дают по ушам. Единственное, что сейчас на твоей стороне, так это то, что Дэвису очень трудно общаться с неблагоразумными людьми. Впрочем, независимо от того, кого он «обрабатывает», Генри каким-то образом умудряется найти достаточно убедительный довод, чтобы навязать свою волю.
— Потому вы и стали со мной говорить? Вы считаете, я смогу с этим справиться?
— Нет. Тебе следовало бы сказать Дэвису «да». До конца недели ты в лучшем случае уже станешь трупом. Я говорю с тобой потому, что если меня нашел ты, то отыщет и Генри. Я без пяти минут покойник. Так лучше спокойно уйти, сделав всего одно нужное движение, нежели сидеть ждать вторника с лазаньей.
Лэнгфорд обвел глазами комнату, задержался взглядом на пейзажах, что висели на стене на гвоздиках. Бог знает сколько людей смотрели на эти картины с той же самой постели, понимая, что медленно умирают. У меня возникло ощущение, что уже очень давно Лэнгфорд согласился на сделку с Дэвисом. И вот в финале он здесь, в одиночестве, под чужим именем.
  
Глава двадцать третья
 
Через Картрайта я передал отцу сообщение, чтобы он нашел меня там, где однажды потерял. «Катлэсс» подполз по разбитой грунтовке и припарковался возле бейсбольного поля. Назначая с отцом встречу, я, конечно, рисковал, причем не только собой, однако я должен был убедиться, что с отцом все в порядке, и предупредить, что Генри явится к нему.
«Хулигана» как опознавательный знак я поместил у задней стенки поля, сделанной из рабицы. Однажды, когда мне было десять, отец оставил меня на этом самом поле, будучи уверен, что мама после матча уже отвела меня домой. Когда стемнело, сюда пришли местные ребята, мы сыграли в бейсбол, потом в догонялки, затем по очереди стреляли друг в друга шариками из детской пневматички… Прежде я никогда не видел отца испуганным, но в ту весеннюю ночь, ища по окрестностям своего сына, он от страха побелел, точно призрак.
Таким же встревоженным он был и в этот раз.
— Ты в порядке? — спросил он.
Он окинул меня взглядом, словно подводя итог этой пакостной недели: на лице яркая ссадина, на горле (которое так и не пришло в норму) темный пятнистый синяк плюс заметная хромота после недавнего «краш-теста». Глубокая рана на бедре после посещения загородной резиденции Хаскинса уже успела зарасти коростой и дико чесалась. Это, впрочем, было неплохо: значит, заживало.
— Да, — ответил я.
— Но могло бы быть и лучше?
Я кивнул. Отец меня обнял.
— «Хвоста» за тобой нет? — спросил я.
— Нет. Давно уже не могу этим похвастаться. А может, просто не заметил. Это ты тот тип из новостей, что двоих укокошил?
— Нет, — мотнул я головой.
Меня так и не называли в прессе как главного подозреваемого в двойном убийстве. Думаю, Генри специально так все обставил, чтобы я оставался инкогнито, рассчитывая залучить меня обратно. И подвести под меня еще один рычажок.
— А копа каблуком ты тюкнул?
— Да, но только чтобы сбежать. Все прочее — сплошная подстава.
Похоже, отца это ничуть не удивило.
— За тобой следят? — спросил я.
Он кивнул:
— Периодически заезжают копы да еще какие-то качки, явно из частной охраны, всё паркуются напротив трейлера. Я звякнул в полицию, оставил сообщение, что тут за мной подглядывают какие-то мастурбирующие извращенцы, и тихонько задами ускользнул, когда местные полицейские явились проверить вызов. Кстати, твои друзья Дэвис с Маркусом тоже ко мне наведывались.
— Они тебе угрожали?
— Да, причем этаким утонченным способом: дескать, если Майк станет с ними работать, то забудет про все свои неприятности. Хотели, чтобы я им помог.
— И что ты ответил?
— Ну, сказал, что с тобой давно не говорил, но подумаю, что можно сделать. Я решил, что лучше держать их на крючке, пока не сориентируюсь в ситуации, нежели с ходу посылать их ко всем чертям. Если мы хотим их развести, надо стараться поддерживать в них интерес.
— Это ты убил Джеймса Перри?
— Да, — без колебаний ответил отец. — Они тоже мне это припомнили. Они что, пытаются этим тебя подковырнуть?
— Ага, они хотят, чтобы я помог им затереть лапкой, что они убили судью Верховного суда и девушку.
— Тогда сдай им меня. Мне-то к тюрьме не привыкать.
Я посмотрел на кривой шрам на его щеке. Кто-то в заключении трясущейся рукой раскроил ему рот шире — страшно и представить. Нет, за меня он не должен расплачиваться. Свое он уже откуковал.
— Я в это ввязался, пап. И если меня ждет поражение — я его приму. Скажи, зачем ты убил Перри? Ты работал на Дэвиса?
— Нет. До этой недели мы ни разу с ним и не встречались.
— Тогда почему?
— Я этого не хотел, — пожал плечами отец. — Помнишь Перри? Ты с ним, кажется, встречался, когда был маленький.
— Очень смутно. — Во мне шевельнулось неясное воспоминание, как однажды мы вроде ездили с ним на пикник. — Толстый такой? С жиденькими волосенками?
— Во-во. Он был такой рубаха-парень, постоянно шутил и веселился. Не знаю, где твоя мама с ним познакомилась — может, возле здания суда, — но он был важным человеком в политике. Когда я вышел после первой отсидки, она решила, что было бы неплохо с ним подружиться. Перри предложил ей место секретаря, и она согласилась… Она никогда мне об этом не говорила, — продолжал отец, — но, подозреваю, он был к ней неравнодушен. И, как часто бывает с этими высокоуважаемыми господами, его доброта обернулась обманом. Он держал ее моим условным освобождением, а сам втерся к ней в доверие, чтобы попытаться ее… — Он ковырнул носком ботинка песок на площадке. — Ну, понимаешь…
Конечно, я понял.
— Я ничего об этом не знал. Может, просто был невнимательным. Однажды вечером она позвонила домой. Они с Перри возвращались с какой-то встречи. Он сказал, что ему надо еще подписать какие-то бумаги и для этого заехать к кому-то в Пэлисейд. В общем, он заманил ее туда и, похоже, начал к ней нахально приставать. Карен его как-то отвлекла и позвонила мне. Она не хотела вызывать копов, что вполне понятно. Я приехал туда на редкость злой. Перри был пьян и вел себя совершенно непристойно. Он полез на меня, и я его оттолкнул. Он споткнулся, зацепился ногой о ступеньку и упал, грянувшись виском об угол камина. Было море крови — просто хлестало. Я отправил маму домой, к тебе, а сам занялся этим Перри… Тело его я вывез на юго-восток Вашингтона и обставил все так, будто на него напали хулиганы. Так в конечном счете и решили в полиции. К тому же труп обнаружили только через несколько дней. Я же тогда вернулся в его дом, прихватив отбеливатель и перекись водорода. Это была адская работа! Я несколько часов отдраивал залитый кровью пол. А когда я все отчистил, выбросил на свалку мусор и огляделся напоследок, все ли в порядке, завыли сирены. Должно быть, кто-то все же вызвал копов. Наверно, соседям не понравилось, что я всю ночь разъезжал туда-сюда на своей развалюхе. В общем, я влип. Тогда я быстро сорвал замок и прикинулся, будто это плохо спланированное ограбление. Остальное, думаю, ты знаешь.