Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Вчера вечером я встречался с Элоисой Гомес, — сообщил Рамирес.
— И вам удалось чего-то от нее добиться?
— Бесплатного минета, что ли? Черта с два!
— По-моему, было бы странно на это надеяться после того, как вы обошлись с ней позавчера, — заметил Фалькон. — Она заговорила?
— Мне эта дура уже ничего не скажет. Она страсть как напугана.
— А вроде у вас под конец так все заладилось, — сказал Фалькон. — Я даже думал, вы пригласите ее домой.
  
— Наверно, мне следовало проявить больше терпения, — ответил Рамирес. — Но, знаете, я на самом деле считал, что это она его впустила и что хорошая словесная атака выбьет из нее признание.
— Сегодня начнем с «Мудансас Триана», — решительно заявил Фалькон, переходя к действиям. — Потом поедем на похороны Хименеса с видеокамерой и снимем присутствующих. Дальше найдем их всех в адресной книге и проведем опросы. Нам нужно воссоздать картину его жизни.
— А что делать с Элоисой Гомес?
— Перес сможет еще раз доставить ее сюда ближе к вечеру. Пройдет около двух суток с ее визита к Раулю Хименесу. Если она была сообщницей, то убийца за это время уже наверняка успеет связаться с нею и, возможно, приведет ее в чувство.
— Или в полное бесчувствие, — добавил Рамирес.
Рамирес взял видеокамеру, и они поехали в компанию «Мудансас Триана», находившуюся на проспекте Санта-Сесилья. Там они изложили свою версию хозяину фирмы Игнасио Браво, который слушал, устремив на них неподвижный взгляд из-под набрякших век и безостановочно куря сигареты «Дукадос».
— Во-первых, это невозможно, — начал он. — Мои рабочие…
— Они подписали показания, — перебил его смертельно скучавший Рамирес, передавая ему бумагу.
Браво прочел документ, щелчками сбивая пепел в направлении миниатюрной шины, обрамлявшей пепельницу.
— Они будут уволены, — решительно заявил он.
— Просветите нас относительно вашей договоренности с сеньором и сеньорой Хименес, — сказал Фалькон. — Начните с того, почему они захотели переехать именно на Страстной неделе, ведь для ресторанов это наверняка самое горячее время.
— И самое недешевое для переезда. Наши тарифы удваиваются. Я ей все это объяснил, старший инспектор. Но мы не могли принять заказ на ближайшую неделю, когда ее рестораны были закрыты, потому что у нас уже все было расписано… как и у всех остальных. Так что она согласилась платить. Без колебаний.
— Когда вы впервые ознакомились с тем, что вам предстоит сделать?
— Я заезжал туда в начале прошлой недели, чтобы на месте посмотреть, как там и что, сколько крупных предметов мебели, сколько упаковочных ящиков потребуется, ну и все такое прочее. Я позвонил ей на следующий день, сказал, что там работы на два дня, и назначил цену.
— На два дня? — переспросил Рамирес. — И когда же вы начали?
— Во вторник.
— Выходит, работа затянулась на три дня.
— Сеньор Хименес позвонил и попросил не трогать его кабинет до четверга. Я его предупредил, что тогда это обойдется еще дороже и что мы могли бы уложиться с работой в срок. Но он настаивал на своем. А с богатыми людьми я предпочитаю не спорить, лишь бы платили. Хуже них…
Он оборвал себя на полуслове, перехватив взгляд полицейских.
— Многие ли знали об изменении первоначальной договоренности? — спросил Фалькон.
— Я понимаю, к чему вы клоните, — ответил Браво, беспокойно ерзая. — Ну, конечно же, все должны были знать. Из-за этого пришлось менять весь распорядок. Неужели вы думаете, что кто-то из моих грузчиков — убийца?
— Для нас важно, — продолжил Фалькон, оставив догадку Браво без внимания, — только одно: если наша версия верна, значит, убийца знал об изменениях в договоренности. Он знал, что сеньор Хименес собирался провести в старой квартире еще одну ночь и при том в полном одиночестве. А узнать это он мог только от самого сеньора Хименеса или через вашу фирму. Когда вы оформили договор с сеньорой Хименес?
— Четвертого апреля, в среду, — сказал Браво, полистав свой ежедневник.
— А когда сеньор Хименес перезвонил?
— Шестого апреля, в пятницу.
— К этому времени бригада уже была назначена?
— Да, я прямо в среду и распорядился.
— Как у вас это делается?
— Я звоню секретарше, которая извещает прораба на автобазе, а тот, в свою очередь, вывешивает разнарядку на доске объявлений.
Фалькон захотел поговорить с секретаршей. Браво вызвал ее в кабинет. Появилась маленькая смуглая нервная женщина лет пятидесяти пяти. Ее спросили, как она объяснялась с прорабом.
— Я сообщила ему, что произошли изменения, что сеньор Хименес просит не вывозить мебель из его кабинета до четверга и что в детской надо оставить кроватку.
— И что прораб?
— Он открытым текстом сказал, для чего, по его мнению, будет нужна эта кроватка.
— А как он потом действовал?
— Он обвел красным карандашом исправления в разнарядке, вывешенной на доске объявлений, чтобы они сразу бросались в глаза, — отчеканила она. — И прикнопил рядом свои пояснения относительно кабинета и кроватки.
— Он еще внес исправления в их индивидуальные наряды, — вставил Браво, — для верности. Ведь грузчики — народ не самый сметливый.
Трое мужчин прошли вниз, на автобазу, и увидели доску объявлений, на которой была представлена вся информация по апрельским и майским заказам, включая незакрытый заказ Хименесов. Выполз прораб. Слова секретарши подтвердились: этот человек явно привык начинать день с пары стаканов бренди.
— Итак, здесь, на автобазе, все знали об изменении в графике работ у Хименесов? — задал вопрос Фалькон.
— Двух мнений быть не может, — подтвердил прораб.
— А какая здесь охрана? — продолжил расспросы Рамирес.
— У нас тут нечего воровать, так что минимальная, — объяснил Браво. — Один человек, одна собака.
— И днем?
Браво отрицательно покачал головой.
— И камер слежения тоже нет?
— В них нет необходимости.
— Значит, можно просто зайти сюда через заднюю дверь с улицы Маэстро Аррьеты?
— Если возникнет такое желание, то да.
— Комбинезоны не пропадали? — спросил Рамирес.
Ничего не пропадало, никаких заявлений не поступало. Комбинезоны были стандартные с трафаретной надписью «Mudanzas Triana» на спине. Подделать ее — легче легкого.
— Сюда не заглядывал кто-нибудь посторонний? — задал еще один вопрос Рамирес.
— Никто, кроме ищущих работу.
— И много их, этих ищущих?
— Заходят два-три человека в неделю, и я им говорю одно и то же. Мы не набираем людей с улицы.
— А как в последние две недели?
— В последние их было побольше: все хотят подзаработать на Пасху и Ферию.
— Ну, сколько? Человек двадцать?
— Да нет, пожалуй, десять.
— Как они выглядели?
— По счастью, все были маленькие и толстые, а то я бы вспотел, вспоминаючи.
— Слушайте, шутник, — заговорил Рамирес, выставив вперед палец, — кто-то проник сюда, вынюхал что-то насчет вашей работы в Эдифисьо-дель-Пресиденте и воспользовался этим, чтобы забраться в квартиру и замучить старика до смерти. Так что уж поднатужьтесь.
— Вы не говорили, что его замучили, — произнес Браво.
— Убей бог, все равно не вспомню, — буркнул прораб.
— Может, это были иммигранты? — подсказал Рамирес.
— Ну, частично, наверно.
— Возможно, марокканцы, которые работают за гроши.
— Мы не набираем… — начал было Браво.
— Да мы это уже слышали, — оборвал его Рамирес. — И я вам не верю. Так что запоминайте: если хотите жить спокойно, без визитов иммиграционной службы, то пошевелите мозгами и припомните, кто побывал здесь с прошлой пятницы и не видели ли вы кого-то, кто проявлял особый интерес к вашей доске объявлений.
  
— Дело в том, — подхватил Фалькон, кивая в сторону прораба, — что вы пока единственный из опрошенных нами людей, кто, вероятно, видел убийцу и разговаривал с ним.
— И знаете… убийца тоже может об этом подумать, — закончил Рамирес. — Buenas. [39]