Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— И ничего не случилось, — отметил Фалькон. — Тони Блэр, «малый Сатана», прошел с незначительным перевесом.
— Именно так. И никто не знал, что существовали три террористические ячейки, планировавшие активные действия, но теракты удалось предотвратить благодаря «МИ-5», — сказал Пабло. — Все эти ячейки были «спящими», они дремали, пока не получили инструкции в январе две тысячи пятого. Каждый из членов этих ячеек был иммигрантом во втором или третьем поколении, по происхождению — пакистанцем, афганцем или марокканцем, но теперь — британцем. Они отлично говорили по-английски, лишь с небольшим акцентом. У полиции ни на кого из них ничего не было. Все они имели работу, все были из приличных семей. Иными словами, их невозможно было отыскать в стране, где миллионы людей имеют сходные с ними этнические корни. Но они были найдены и эти теракты были предотвращены, потому что «МИ-5» помогла шифровальная книга.
  
Когда после серии арестов, проведенных в две тысячи третьем и начале две тысячи четвертого, они делали обыск у некоторых подозреваемых, они наткнулись на идентичные издания так называемой «Книги свидетельств». Ее автор — арабский писатель девятого века аль-Джахиз. В обоих экземплярах были пометки — все по-английски, так как обвиняемые вообще не говорили между собой по-арабски. Некоторые из пометок оказались совпадающими. В «МИ-5» сделали фотокопии книг, вернули на место оригиналы, отпустили обвиняемых и засадили за работу шифровальщиков.
— А когда они поделились этой информацией с СНИ?
— В октябре две тысячи четвертого.
— А как насчет взрывов в Лондоне седьмого и двадцать первого июля две тысячи пятого?
— Британцы считают, что террористы прекратили использовать «Книгу свидетельств» после майских выборов две тысячи пятого.
— И теперь вы думаете, что нашли новую книгу шифров, — заключил Фалькон. — А новенький Коран, который лежал на переднем сиденье «пежо-партнера»?
— Мы полагаем, что они собирались подготовить еще один экземпляр шифровальной книги, чтобы кому-то его отдать.
— Имаму Абделькриму Бенабуре?
— Мы пока не закончили обыск в его квартире, — ответил Пабло, пожимая плечами.
— Что-то долго.
— Имам живет в Сересо в квартире с двумя спальнями, и почти каждая комната от пола до потолка забита книгами.
— Все это не приближает меня к ответу на вопрос, почему вы хотите завербовать Якоба Диури.
— Воинам джихада нужна очередная грандиозная акция. Что-то масштаба одиннадцатого сентября.
— А не такого «мелкого масштаба», как теракты, при которых сотни людей погибли в мадридских поездах и лондонском метро, — мрачно сказал Фалькон, которому не по душе был такой уровень отстраненности.
— Я не преуменьшаю размах этих катастроф, я просто говорю, что они — иного масштаба. Вы больше поймете о разведывательной работе, когда будете ею заниматься, Хавьер. На этой работе вы не сидите в окопе, видя, как гибнут ваши товарищи: это влияет на ваше восприятие, — произнес Пабло. — Теракты в Мадриде приурочили к определенному времени, они имели определенную цель. Это не было громкое и наглое заявление. Это было просто сообщение: «Вот что мы можем сделать». Это нельзя сравнивать с операцией, которая уничтожила башни-близнецы. Никто не готовил пилотов, не учил захватывать самолеты. Нужно было просто сесть на поезда и оставить в них рюкзаки. Самой трудной частью операции была покупка и доставка взрывчатки, но теперь мы знаем, что в этом им очень помогли мелкие преступники на местах.
— И на что они нацелили свою грандиозную акцию? — спросил Фалькон, которому было не по себе от этого непринужденного разговора о смерти и разрушении. — На чемпионат мира в Германии? [211]
— Нет. По той же причине террористы не стали связываться с Олимпиадой в Греции. Это чересчур трудно. Приходится противостоять специалистам, которые долгие годы разрабатывали схемы безопасности для этих мероприятий. Даже спортивные объекты строились с учетом соображений безопасности. Шансы на то, что тебя обнаружат, многократно возрастают. Зачем зря тратить ресурсы?
Наступило молчание. «Мерседес», шурша шинами по асфальту, двигался к аэропорту, смутно выступавшему впереди из утренней дымки.
— Вы ведь не знаете, что это? — спросил Фалькон. — Вы только знаете, что оно приближается, или, может быть, «чувствуете», что оно приближается.
— Да, мы не представляем себе, что это, — кивнул Пабло. — Но мы не только «ощущаем» их отчаянное желание, мы о нем знаем. Идея атаки на башни-близнецы состояла в том, чтобы пробудить ярость в мусульманах всего мира: они должны были подняться против загнивающего Запада, который унижал их столько лет, и привести к власти своих собственных диктаторов и коррумпированные правительства. Этого не произошло. В мусульманском мире растет отвращение к действиям, на которые нацелены фанатики: например, к похищению и обезглавливанию людей, вспомним хотя бы Маргарет Хассан, ту, что оказывала гуманитарную помощь населению; вспомним ежедневные жестокие убийства иракцев, которые просто хотят жить нормальной жизнью. Такие вещи не могут легко сходить с рук. Но демография такова, что молодое поколение в мусульманском мире составляет все больший процент, а молодежи, лишенной авторитетов в жизни, больше всего нравится демонстрация бунтарской мощи. Вот что сейчас нужно этим радикалам: еще один символ их могущества, даже если после этого последнего большого взрыва они с тихим всхлипом уйдут в небытие. [212]
— О чем же вам говорит севильская бомба?
— Нас беспокоит то, что на месте был обнаружен гексоген — и, судя по степени разрушения, он был там в немалом количестве. Само использование этого вещества, к которому воины джихада никогда раньше не прибегали, заставляет предположить, что целью террористов было не запугать жителей Севильи, а совершить нечто более масштабное, — сказал Пабло. — Кроме того, британцы сообщили, что их местные источники слышали разговоры о том, что планируется нечто «большое», но их разведсеть не уловила никакого движения в местных национальных диаспорах. Впрочем, нам следует помнить, что после взрывов в лондонском метро седьмого июля эти диаспоры держатся более настороженно. «МИ-5» и «МИ-6» делают вывод, что возможна атака снаружи, а Испания, как давно известно, пользуется популярностью среди террористов как страна, в которой они собираются и планируют свои акции.
— А чем вам может помочь Якоб Диури? — поинтересовался Фалькон. — По делам он мало связан с Англией. Он ездит в Лондон закупать нужные ему товары, а также на две Недели моды. У него есть друзья, но все они тоже работают в области моды. Кстати, я предполагаю, что вам хочется убедить Якоба работать на вас, потому что он не вовлечен в международный терроризм, но может контактировать с людьми, о чьей причастности к этой деятельности он не подозревает.
— Мы не собираемся просить его совершать что-то необычное или не соответствующее его натуре. Он посещает нужную мечеть и уже знает тех людей, с которыми мы хотим попросить его вступить в контакт. Он просто должен сделать один шаг вперед.
— Не знал, что он ходит в радикальную мечеть.
— В мечеть, которую посещают радикальные элементы: они могут принять в свою среду человека с фамилией Диури. Как вы знаете, Абдулла, «отец» Якоба, был в пятидесятые годы одним из активистов движения за независимость — «Истиклал». Он был одним из главных борцов против тлетворного европейского влияния в Танжере. Среди консервативных исламистов его имя обладает громадным авторитетом. Радикалы с радостью примут человека из семьи Диури в свой лагерь.
  
— Значит, вам известно, кто эти радикальные элементы?
— Я хожу в церковь. Я умеренный католик, — проговорил Пабло. — У меня нет времени на участие в церковных делах или беседы с другими членами общины. Но даже я знаю прихожан с крайними взглядами, потому что они не в состоянии держать эти взгляды при себе, как и свою биографию.