"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Почему вы до сих пор не покинули здание? Вы же обещали! Разве нельзя что-то сделать? Вернер выслал за вами платформу.
Потом и этот экран погас, а монолитные стены охватила предсмертная дрожь. По потолку побежали трещины, ребра жесткости напряглись в последнем усилии.
— Прости! — неловко обнял Тусю Арсеньев, инстинктивно прижимая ее к полу и пытаясь закрыть ее собой, будто броня могла выдержать.
— Я успел узнать, — подал голос Пабло, лежавший вместе с ранеными на полу, где хоть немного легче дышалось, — что мама и Дин с Сережей добрались до корабля Савенкова и уже покинули планету, а семья Минамото и Петрович со Славой находятся на корабле Вернера.
— Значит мы сражались не зря! — удовлетворенно констатировал капитан Такеши, переводя взгляд с раненых на принимавших участие в последнем сражении Ящера и Гу Синя.
— По крайней мере один контейнер на борту, — стараясь, чтобы его голос не дрожал, заметил Клод, который пытался прикрыть броней Шусмика и Пабло. — Это большее, на что мы могли рассчитывать.
— Ну, когда уже? — прохрипел Маркаи, ожидавший смерти, как избавления. — Дайте хоть воздуха!
Словно откликнувшись на его просьбу, здание застонало и начало складываться. Просел потолок, посыпались бронированные пластины панорамных окон, пуская в задымленное помещение свежий морской ветер. Туся поняла, что это действительно конец и, освободившись от глухой маски костюма общехимической защиты, потянулась к Арсеньеву. Тот ее понял, открыл линзу шлема…
И тут она увидела приближающуюся к окнам лаборатории пустую платформу. Расстояние было непреодолимое для прыжка, но Туся и не собиралась прыгать, как не имела права спасаться одной.
Она почувствовала истерзанное виной, которую не искупала даже сегодняшняя жертва, сознание Арсеньева, спокойную готовность Минамото, смятение Клода, который боялся смерти, но не хотел выглядеть перед товарищами сопляком, тревогу Пабло. В этот жуткий миг героический оператор сети думал о матери и переживал, как она перенесет известие о его гибели.
Потом Туся нащупала сознание Гу Синя, утробу которого скручивало узлом, и он страдал из-за того, что отправится к предкам замаранным. Ящер, Мартин и Макрибун, как и Пабло, вспоминали свои семьи. Правоверный Джебриль, оказывается, растил четверых сыновей от двух жен, которых в начале войны перевез из уютного дома в пригороде Нового Гавра в старую родительскую квартиру на окраине Каира. Раненый боец подсчитывал, хватит ли его родным пенсии, которую Командование назначало семьям погибших, чтобы прокормиться.
Мартин только собирался жениться и радовался, что невеста не увидит его с обезображенным лицом. Дерзкий Ящер вспоминал любимую женщину и двоих малышей, погибших на фабрике Корпорации. И только На-войне-как-на-войне, так и не пришедший в сознание, видел саблезубых кошек и других реликтовых обитателей саванн Ванкувера. Оказывается, до войны он служил смотрителем в заповеднике.
Все эти пестрые картинки, мысли, эмоции, переживания и страхи пронеслись перед глазами Туси в единый миг. Она задержала падение потолочной плиты и сделала рывок…
  
XXII
 
Туся открыла глаза. Свежий морской ветер приятно охлаждал покрытое испариной лицо, разбирал на пряди растрепанные волосы. Ее голова лежала на чем-то твердом и колком, конечно, оказавшимся броней Арсеньева, рядом виднелись взмыленный затылок Клода, курчавая голова Пабло и вздыбленная холка Шусмика. Остальных бойцов она разглядеть не могла, но ощущала их присутствие по невнятным репликам, вздохам и стонам. Платформа в бледно-золотистых лучах занимавшегося над океаном туманного рассвета делала разворот над руинами офиса Корпорации в сторону «Луи Пастера».
Неужели получилось? Ломота во всем теле, привычное жжение в груди, а также впитавшийся в одежду и волосы запах гари и нечистот явственно свидетельствовали о том, что они все еще живы. В этот раз она превзошла саму себя. Сумела вытащить всех кроме Маркаи, который умер, так и не дождавшись глотка воздуха. Другое дело, чего это стоило ей самой.
 
Первая попытка приподнять голову и осмотреться окончилась приступом жесточайшей боли и тошнотой как при сотрясении мозга, усиленной хлынувшей в рот кровью.
— Осторожно, потерпи, полежи отдохни немного, — попросил Арсеньев, укладывая ее обратно и поворачивая голову так, чтобы кровь из носа, которую пока нечем было остановить, вытекала наружу.
Туся повиновалась и, закрыв глаза, только сплевывала сгустки, пока кровотечение само собой не прекратилось.
Барсы потихоньку приходили в себя и пытались осмыслить происходящее.
— Что это было? — недоумевал капитан Минамото. — Как мы здесь оказались?
— Я тебе по науке все равно не объясню, — устало отозвался Арсеньев. — Так что, считай — это просто чудо.
— Так получается эта малявка нас всех сюда перетащила? Силой мысли? — первым после имевшего подобный опыт Командора догадался Ящер, который, видимо, каким-то образом почувствовал присутствие Туси в своем сознании.
— Можно сказать и так, — усмехнулся Арсеньев. — Только не советую об этом болтать, — в его голос проникла сталь. — Все равно не поверят.
— Это следствие применения вакцины? — не успев как следует отдышаться, уже пытался докопаться до истины Клод.
— Возможно, — Арсеньев явно не был склонен к дискуссиям в таком месте в такое время. — Это еще предстоит выяснить.
— Так вот почему ее разыскивал Серый Ферзь… — Пабло аккуратно тронул Тусю за плечо, заботливо протягивая оказавшуюся у него в руках во время «прыжка» фляжку с апельсиновым соком.
— Вот что я хочу вам сказать, — обратился к своим бойцам капитан Минамото. — Никаких чудесных перемещений никто не совершал. В момент обрушения здания мы сумели перебраться на платформу при помощи тросов. Надеюсь, я понятно объясняю?
Возле трапа корабля их встречали Петрович, Слава и Мишель. Чуть в стороне стояла хрупкая темноволосая женщина, которая держала на руках годовалого малыша. Мальчуган совершенно без страха, но с огромным интересом и удивлением следил за происходящим.
— Комаки, Иитиро, — не смог сдержать слез капитан Минамото, еще издали увидевший супругу и сына.
— Ну вот, я же говорил, что они обязательно выберутся! Не знаю, как, но выберутся! — объяснял Петрович заплаканной Мишель, пока дроны осторожно перекладывали раненых на носилки. — Саня — человек слова. Сказал, что добудет контейнеры и доставит Риту на корабль и доставил!
— Такеши! Ты вернулся! Ты живой! — всхлипывала госпожа Комаки, покрывая поцелуями прокопченное, забрызганное кровью, опаленное огнем лицо бравого капитана. — Иитиро, малыш, посмотри, кто к нам пришел! — улыбалась она сыну, который с интересом тянулся к шипам и антеннам отцовской брони. — То-то дедушка с бабушкой обрадуются!
— Командор! — неистовствовал в бурной радости расчувствовавшийся Слава. — У вас получилось!
— Пабло поздравляй! — освобождаясь из слишком порывистых и неловких объятий, снисходительно отмахивался от товарища Арсеньев. — Это он у нас сегодня герой дня.
Про Тусю, которую сейчас нес на руках Петрович, по общему уговору не сообщили ничего сверх того, что все и так уже знали. Сеньора Эстениа и Дин рассказали, что это именно «санинструктор Рита» провела отряд через потайные тоннели. Командор и барсы похвалили работу медпункта. На-войне-как-на-войне и Макрибун чувствовали себя почти сносно, а Мартин даже мог надеяться на восстановление зрения. Остальные и вовсе считали свои раны не заслуживающими внимания царапинами.
Маркаи, Гуан Синя, Соколиного Глаза и еще двоих ребят их группы, а также несколько сотен бойцов сопротивления, включая полковника Корзуна, было, правда, уже не поднять. Однако своим самопожертвованием они сохранили несколько тысяч жизней. Если бы барсы, понадеявшись на корабли, отказались от попытки проникнуть в центр управления силовым полем, спасательная операция, которая тоже не обошлась без жертв, в случае применения плазменных установок обернулась бы кровавой вакханалией.