Очерки по истории русской церковной смуты
«Нам нужен новый «раскол в тихоновщине», — категорически заявил он епископу Борису в декабре 1925 года — во время появления так называемой «григорьевщины». Но этот раскол был бы совершенно немые лим и невозможен при наличии патриарха. Для того чтобы добиться разброда в Церкви и навязать ей «легализацию» (то есть фактически подкон трольность), пришлось устранить митрополита Петра. Однако то, что ока залось возможным по отношению к митрополиту Петру, было соверщенн невозможно по отношению к патриарху: новый арест патриарха возбудил бы такое негодование во всем мире, которое очень затруднило бы международное признание Советского правительства.
В годы нэпа в органы ГПУ просачивается огромное количество авантюристов, карьеристов и шкурников. При разветвленной системе, при часто меняющихся работниках, при постоянной коррупции (в это время то и дело приходится снимать, а иногда и расстреливать работников ГПУ, уличенных во взяточничестве) в системе ГПУ создается полная неразбериха («кровавая каша» — по выражению Лилиной), которой не было в годы гражданской войны. В это время всплывают на поверхность такие люди, как Ягода, который вскоре после смерти Дзержинского становится центральной фигурой в ГПУ, Агранов — будущий заместитель Ягоды, Заковский — в будущем правая рука Ежова. Сам Е.А.Тучков представлял собой фигуру весьма сомнительную и нравственно, и политически — как увидим, через девять месяцев он не остановился перед такой грязной провокацией, как «письмо Николая Соловья».
В этой ситуации вполне был закономерен вопрос о причинах смерти патриарха. Мы не в состоянии дать на него ответ, но не можем умолчать о том, что такой вопрос задавался в то время многими и верующими, и неверующими людьми.
Покойный настоятель храма Ильи Пророка в Обыденском переулке в Москве, О.Александр Толгский, умерший в 1962 году, говорил одному из авторов: «После признаний, сделанных мне во время исповеди одной из врачей больницы Бакунина, у меня нет ни малейших сомнений в том, что патриарх Тихон был отравлен».
В это время антирелигиозная пропаганда после нескольких лет поисков и нащупывания методов окончательно стабилизовалась.
В это время грубые, административные методы нажима на «религиозников» несколько смягчаются. О том, что такие методы имели место, свидетельствует следующий документ, подписанный тогдашним главой ВЦСПС М.Томским. Этот документ, чрезвычайно характерный для той эпохи, приводим здесь с небольшими сокращениями: это письмо ВЦСПС, разосланное во все профсоюзные организации: «Об антирелигиозной пропаганде»-
Всем профорганизациям.
Дорогие товарищи!
За последнее время с мест стали поступать сведения, что некоторые профессиональные организации, идя по пути антирелигиозной пропаганды, стали проводить ее в уродливых формах, проводя, например, постановления о закрытии всех церквей, о замене обычных дней отдыха другими днями и даже, правда, в весьма редких случаях, доходя до исключения из союзов отдельных членов за принадлежность к сектам и религиозным общинам. Были случаи, когда рабочие исключались из союза за венчание в церкви.
Все эти факты говорят о том, что некоторые руководители местных Аессиональных организаций неправильно понимают роль и задачи профессионального союза — всего движения в целом, почему ВЦСПС и считает необходимым дать по этому вопросу следующие руководящие указания:
…………………………………………….
4. Профессиональные союзы, проводя во всей своей работе марксистскую точку зрения, должны относиться с полной терпимостью и тактом к религиозным убеждениям своих членов и не отталкивать их от союза оскорбляя их религиозные чувства необдуманными бестактными выступлениями.
ВЦСПС убежден, товарищи, что профессиональные организации и их руководители отнесутся к настоящему письму с величайшим вниманием и, идя указанным путем, найдут методы действительной борьбы с религиозными суевериями своих членов, не освободившихся еще от духовного наследия прошлого, не оскорбляя их религиозного чувства и не отталкивая от союза, так как только при условии внимательного отношения к ним, поднимая их постепенно, но настойчиво, на высший культурный уровень, профессиональные союзы выполняют свою великую задачу школы коммунизма, не ослабляя и не расстраивая рядов профессионального движения.
С товарищеским приветом
Председатель ВЦСПС — М. Томский. Зав. кулътотделом, член президиума ВЦСПС — Ф. Сенюшкин». (Церковная жизнь, Владимир, 1924, № 1, с. 12. Ссылки на газету «Труд» за июнь 1923 года.)
Впрочем, «методы действительной борьбы с религиозным суеверием» очень мало отличались от методов, осужденных ВЦСПС. В это время в газете «Беднота» и затем в газете «Правда», печатается пресловутая поэма Демьяна Бедного «Евангелие без изъяна апостола Дамиана». Это грязное произведение продажного писаки было затем отпечатано отдельной книгой и широко распространялось по всей России. Эта «поэма», беспомощная и злобная, пыталась доказать, что Христос был нравственно нечистоплотной личностью. Мало известное религиозным людям, которые не интересовались «творчеством» Демьяна Бедного, это произведение вызвало негодование в тогдашних литературных кругах. Для настроения тогдашней интеллигенции характерен «Ответ на Евангелие Демьяна Бедного, принадлежащий перу неверующего автора и приписывавшийся Сергею Есенину. Этот «ответ» начал ходить по рукам сразу же после появления «Евангелия без изъяна», проник в самые широкие массы и стал более популярен, чем само «произведение» Демьяна Бедного.
Приводим полностью это «нелегальное» стихотворение:
Ответ на Евангелие Демьяна Бедного.
Я часто думаю, за что Его казнили, За что Он жертвовал Своею головой, За то ль, что, Враг суббот, Он против всякой гнили Отважно поднял голос Свой! За то ли, что в стране проконсула Пилата, Где культом кесаря полны и свет, и тень, Он с кучкой рыбаков из бедных деревень За кесарем признал лишь силу злата. За то ли, что, Себя на части разрывая, Он к горю каждого был милосерд и чуток И всех благословлял, мучительно страдая, И маленьких детей, и грязных проституток. Не знаю, но в евангельи твоем Я не нашел, Демьян, правдивого ответа, В нем много бойких слов, ах, как их много в нем, Но есть ли хоть одно, достойное поэта? Я не из тех, кто признает попов, Кто безотчетно верит в Бога, Кто лоб свой расшибить готов, Молясь у каждого церковного порога. Я не люблю религии раба, Покорного от века и до века, И вера у меня в чудесное слаба, Я верю в знания и силы человека. Я знаю, что, стремясь по чуждому пути, Здесь, на земле, не расставаясь с телом, Не мы, так кто-нибудь ведь должен же дойти Воистину к божественным пределам. И все ж, когда я в «Правде» прочитал Неправду о Христе блудливого Демьяна, Мне стало стыдно так, как будто я попал В блевотину, изверженную спьяна. Пусть Будда, Моисей, Конфуций и Христос, Сократ — все миф. Мы это понимаем. Но все-таки нельзя ж, как годовалый пес, На все и вся захлебываться лаем. Христос — Сын плотника — когда-то был казнен, Пусть это миф, но все ж, когда прохожий Спросил Его: «Кто Ты?» — ему ответил Он: «Сын человеческий», — и не сказал: «Сын Божий». Ты испытал, Демьян, всего один арест, И то скулишь: «Ах, крест мне выпал лютый!» А что ж, когда б тебе голгофский дали крест Иль чашу с едкою цикутой? Хватило б у тебя величья до конца В последний час, по их примеру тоже, Благословлять весь мир под тернием венца И о бессмертии учить на смертном ложе? Нет, ты, Демьян, Христа не оскорбил И не задел Его своим пером нимало, Разбойник был, Иуда был, Тебя лишь только не хватало. Ты сгустки крови у креста Копнул ноздрей, как жирный боров, Ты только хрюкнул на Христа, Ефим Лакеевич Придворов. Но ты свершил двойной тяжелый грех Своим дешевым, балаганным вздором, Ты оскорбил поэтов вольный цех И малый свой талант покрыл большим позором. Ведь там, за рубежом, прочтя твои стишки, Небось злорадствуют российские кликуши: «Еще тарелочку Демьяновой ухи, Соседушка, мой свет, пожалуйста, откушай». И русский мужичок, читая «Бедноту», Где «образцовый» стих печатался дуплетом, Еще сильней потянется к Христу, А коммунизму мат пошлет при этом.