Очерки по истории русской церковной смуты
13 апреля 1925 года в Великий понедельник в одном из храмов Донского монастыря собрались 60 архиереев, приехавших на похороны патриарха. О том, что происходило здесь, за плотно затворенными дверями храма, рассказывает следующий документ:
«На другой день после погребения Святейшего патриарха Тихона, когда пребывающие в Москве епископы и прибывшие к ним на погребение из провинции собрались вместе в Донском монастыре для обсуждения создавшегося положения, митрополит Петр после отчета о похоронах торжественно заявил, что у него на руках находится завещание патриарха Тихона, которое он и вскрыл из запечатанного конверта.
Присутствовавшие при оглашении сего документа архипастыри Русской Церкви, по ознакомлении с завещанием патриарха, сделали следующее, закрепленное собственноручной подписью, заключение: Убедившись в подлинности документа и учитывая: 1) то обстоятельство, что почивший патриарх при данных условиях не имел иного пути для сохранения в Российской Церкви преемства власти и 2) что ни митрополит Кирилл, ни митрополит Агафангел, не находящиеся теперь в Москве, не могут принять на себя возлагаемых на них вышеприведенным документом обязанностей, — мы, архипастыри, признаем, что Высокопреосвященный митрополит Петр не может уклониться от данного ему послушания и, во исполнение воли почившего патриарха, должен вступить в обязанности патриаршего Местоблюстителя».
Сейчас же был выработан циркуляр о поминовении его как Местоблюстителя Патриаршего престола». (Церковное обновление, Рязань, 1925,15 июля, № 11, с. 88.)
Самый текст патриаршего завещания, датированного 7 ноября 1923 года, гласил следующее:
«В случае нашей кончины наши патриаршие права и обязанности, до законного выбора нового патриарха, предоставляем временно Высокопреосвященному митрополиту Кириллу. В случае невозможности ему по каким-либо обстоятельствам вступить в отправление означенных прав и обязанностей, таковые переходят к Высокопреосвященному митрополиту Ага-фангелу. Если и сему митрополиту не представится возможным осуществить это, то наши патриаршие права и обязанности переходят к Высокопреосвященному Петру, митрополиту Крутицкому». (Красная газета, 1925,12 апреля, № 84, Ленинград, утренний выпуск, с. 1, статья «Завещание бывшего патриарха Тихона» — от нашего московского корреспондента.)
Таким образом, 13 апреля 1925 года в обязанности патриаршего Местоблюстителя вступил митрополит Петр. В истории Русской Церкви начался новый долголетний период — период междупагриаршества.
Смерть патриарха Тихона всколыхнула церковные круги. Обновленческий Синод откликнулся на смерть патриарха следующим воззванием:
«Воззвание Священного Синода Православной Российской Церкви.
Архипастырям и пастырям и всем верным чадам Церкви Православной. «Умоляю вас… поступать достойно звания… со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением снисходя друг к другу любовью, стараясь сохранять единство духа и в союзе мира. Всякие раздражения и крик и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас» ( Еф. 5; 1–5,31).
7 апреля скончался бывший патриарх Тихон, с именем которого связано много печальных событий русской церковной жизни последнего времени. Событие это поразило скорбью почитателей бывшего патриарха. Но скорбь об усопшем, как о человеке, не должна вытеснять скорби об общем церковном деле, о котором приходится думать особенно в настоящий момент.
Всем известны обстоятельства церковной распри последних трех лет, глубоко нарушившей церковный мир. Умиротворение этой распри — главная задача церковных деятелей: о ней надо прежде всего подумать ответственным церковным руководителям. Такие руководители должны помнить, что та церковная борьба, которая возникла вокруг патриаршества с 1922 года, вызвана не личными мотивами, а серьезными внутренними церковными причинами. Движение против патриарха, начавшееся известными событиями мая 1922 года, имело в виду не его личность, а направление возглавляемой им церковной политики, гибельность которой осознал потом и сам бывший патриарх Тихон. Но, к сожалению, бывший патриарх Тихон, первоначально сам устранившийся от управления церковью и предоставивший другим церковным деятелям заняться организацией церковного Собора для разрешения церковного кризиса, не подчинился решению этого Собора.
В результате возникло длительное и болезненное церковное разделение.
Высшее Церковное Управление, созданное Собором в 1923 году и ставшее в вынужденное расхождение с той частью церковного общества, которая стала на сторону бывшего предстоятеля церкви, осужденного Собором и не пожелавшего каноническим путем доказать свою правоту, все время тяготилось возникшим церковным разделением.
Теперь кончина бывшего патриарха, имя которого было знаменем церковных пререканий, нравственно обязывает всех церковных людей настоятельно и серьезно вдуматься в создавшееся положение в церкви и спокойно, в духе Христовых любви и мира, обсудить снова, как изжить церковное разделение, тягостное для православного общества.
Дальнейшее разделение православной русской церкви чревато еще более тягостными последствиями для верующих.
В сознании исключительной важности настоящего момента в жизни русской церкви Священный Синод, как правомочный орган высшей церковной власти и состоящий в каноническом общении со Вселенской Церковью в лице православных восточных патриархов, призывает всех архипастырей и пастырей Православной Русской Церкви отложить пререкания, создавшиеся в связи с церковным разделением, и миролюбиво подготовлять свои паствы к предстоящему в скором времени Поместному Собору, который мог бы внести в православную церковь умиротворение. Чтобы предстоящий Собор мог действительно осуществить столь великую задачу, Священный Синод братски призывает всех архипастырей и пастырей, обособившихся от него, к совместному с ним предварительному выяснению всех путей, которые привели бы к благополучному соборному разрешению церковной распри.
16 апреля 1925 года, Москва». (Церковное обновление, 1925, № 11, с. 1.)
К оглавлению
Змеи ползучей ужасно жало, Но нет спасенья от кинжала. Теофиль Готье.
1925-й
«Почему умер патриарх Тихон?» — этот вопрос шепотком, вполголоса, во весь голос, задавали на похоронах патриарха.
Трудно сказать, кто его задал первым. Может быть, епископ Борис, который первым вошел в палату, где лежал только что умерший патриарх. Может быть, монашки из разогнанных монастырей, толпившиеся дни и ночи около Донского монастыря. Может быть, папертная старуха, просившая милостыню у монастырских ворот. Только этот вопрос обошел всю Москву, перекинулся в провинцию, обошел всю Россию.
И до сих пор этот вопрос повторяется почти всеми церковными людьми, как только речь заходит о смерти патриарха Тихона. Этот вопрос имеет в устах огромного количества людей вполне определенный смысл. Те, кто спрашивают, подразумевают ответ: патриарх Тихон умер неестественной смертью, отравленный врачами.
По долгу добросовестных историков, мы задавали этот вопрос многим компетентным людям: ни один не мог ответить ничего определенного. В свое время отец одного из авторов (старшего по возрасту) — беспартийный человек, но ответственный работник, занимавший в 20-х годах крупный пост в Ленинграде, обратился с этим вопросом к Злате Иовне Лили-ной, старому члену партии (близкому товарищу Ленина) и жене Зиновьева. «Захотели разобраться в такой кровавой каше, которую представляет собой ГПУ», — ответила Лилина.
И в настоящее время трудно ответить что-нибудь определенное. Всеобстоятельства смерти патриарха вполне соответствуют тому, как умирают престарелые, больные люди. Однако ряд загадочных совпадений наводит на размышления. В тот момент, когда Церковь консолидироваласьВокруг патриарха, а обновленчество очутилось перед полным крахом, — единственное, что могло «спасти положение», — это устранение единственной, объединяющей Церковь, фигуры. Размолоть, разбить и, таким образом, обессилить Церковь, сделав ее совершенно беззащитной перед лицомантирелигиозной пропаганды, — такова основная цель Тучкова и стоящих за ним людей.