Мой пленник, моя жизнь

– Спасибо, Нита. – Я обнял ее и повязал подарок на лоб. Отлично! Очень удобно.
– Идет! – рассмеялась Лайза, а Нита счастливо улыбнулась и пожала мою руку.
– Жаль, мне тебе нечего подарить, – ответил я, но она отчаянно качнула головой и прижала руку к сердцу.
– Она считает, ты уже сделал ей подарок, когда защитил, – пояснила Лайза. – Нита каждый день молит за тебя Лаада.
  
Девушка покраснела и отвернулась. Видимо, Лайза раскрыла ее секрет.
– А за что отвечает Лаад? – поинтересовался я.
– За семью, – ответила кухарка. – За близких людей, чтобы с ними не случилась беда.
– Спасибо, – сказал Ните еще раз.
А костер разгорался все выше. Казалось, что пламя лижет небо. И мне было хорошо и спокойно. Боялся поначалу, что буду кого-то стеснять, но со мной заговаривали, поздравляли, подливали слабое, разбавленное вино. И я смеялся, хотя думал, что уже разучился это делать.
– Ты такой красивый, когда улыбаешься, мальчик, – заметила Лайза. – Эх, где мои тридцать! Я бы тогда на тебя положила глаз.
– Ты бы тогда на меня и не взглянула, коварная, – отвечал я. – Знаю я вас, женщин.
Лайза только качала головой. А когда кушанья на столах закончились, девушки убрали посуду, мы унесли столы и расселись вокруг костра. Лайза и Шиан первыми затянули какую-то песню. Я понимал не все слова. Видимо, она была не на современном литонском, либо на каком-то его наречии. Но песня была красивая, очень мелодичная. В мелодию вплетались новые и новые голоса. И это было так необычно, что я сам не заметил, как начал покачиваться в такт. Искры огня улетали в ночное небо. Высоко, очень высоко.
– Урун услышал нас! – с завороженной улыбкой сказала Лайза. – Никогда еще костры Эйшвила не горели так ярко. Пора танцевать!
Шиан притащил старый бубен. Один из его племянников, по прозвищу Лис, принес подобие гитары, только струн было меньше. Еще двое парней достали дудки, и заиграла музыка. Первые пары тут же пустились в пляс, а Нита протянула мне руку.
– Я не знаю ваших танцев, – ответил, стараясь перекричать музыку.
Но она все равно тянула в круг, и надо поблагодарить ее за подарок. Поэтому пришлось учиться. Движения были простыми, и вскоре мы уже танцевали в одном кругу, позабыв, кто и кому приходился другом, кто – врагом. Ноги гудели от быстрого ритма. Быстрее, быстрее!
– Ой, вспомню молодость! – ухнула Лайза и тоже вступила в круг, подняла повыше многочисленные юбки и принялась выбивать ритм. Мы захлопали в ладоши, так лихо у нее получалось. Удивительно! Я был здесь своим. Сейчас, в эту минуту. И казалось, что моя жизнь в Изельгарде – это сон. Там больше никто не ждет, а здесь есть близкие люди. И если бы не рабская печать, я полюбил бы Литонию, принял бы сердцем.
– Лери идет! – крикнул какой-то мальчишка.
К нам действительно приближалась Амелинда в сопровождении служанки. Она несла в руках корзиночку. А ведь я не видел ее с того дня, как поцеловал. Эмми тут же отыскала меня взглядом – и отвернулась. Смущается? Злится?
– С праздником, да благословят нас боги-покровители, – звучно произнесла она.
В корзине было вино – настоящее, не разбавленное, и мясо. А еще на поясе лери нашелся кошель с монетами, и она каждому из нас раздала по серебрушке. Я не собирался принимать подарок. К чему? Но Амелинда взяла меня за руку, разжала ладонь и вложила туда монетку.
– Для успешного года, – сказала она с улыбкой.
Да уж, успешнее некуда. Но я поблагодарил и опустил серебрушку в карман.
– Потанцуйте с нами, лери, – позвала Лайза.
– Что вы, – смутилась Эмми.
– Потанцуйте, – присоединился Шиан. – Такая ночь бывает раз в году. Взгляните, как высоко горит костер. Надо задобрить богов весельем.
– Хорошо, – кивнула Эмми и махнула рукой служанке, позволяя тоже присоединиться к нам. Девчонка только обрадовалась, и мы снова встали в круг. Загремела музыка, застучали ботинки. Амелинда лихо кружилась, только юбка взметалась, чуть обнажая красивые ножки. А когда фигура танца предполагала разделение по парам, она как-то случайно оказалась со мной. Зарделась, когда взял ее за руки, но не отстранилась. И мы завертелись, ловя ритм. На миг подхватил Эмми за талию и поднял над землей, но в ту же секунду перехватило дыхание. От нее пахло весной и травами. Так сладко.
А мы снова разошлись в общий круг. Жаль, мне хотелось продлить мгновение нашей близости. Но музыка вскоре стихла, а Эмми засобиралась в замок.
– Мне пора, – сказала весело. – Спасибо за развлечение.
– Амелинда! – послышался откуда-то голос Леонарда. Костер был таким ярким, что его самого я не видел.
– Иду, – откликнулась она и поспешила к мужу, а мы продолжили веселиться до самого рассвета. И мне было жаль, что Эмми не осталась с нами.
 
Глава 8
 
Эрвинг
Если вдруг почувствовал себя счастливым, значит, неприятности где-то близко. В моей жизни было именно так, и сегодняшний день служил лучшим тому доказательством. Ночью я был счастлив и на миг забыл обо всем: о казни, о пытках, о рабстве. О своем поражении. Почувствовал себя снова живым. Но утро любит расставлять все по местам. Вот и сейчас – расставило. Потому что чуть раньше полудня во внутреннем дворе появился слуга. Этот хлыщ смотрел на меня свысока, хотя отличало нас лишь наличие клейма.
– Тебя желает видеть лер Айк Эйш, раб, – сказал он. – Иди за мной.
– Если я нужен леру Эйшу, пусть явится сам, – ответил я.
Хлыщ разразился руганью, но когда попытался отвести меня к хозяину силой, я извернулся и ударил его в солнечное сплетение, а затем – по спине, роняя в выпавший снежок. Получай!
– Я все расскажу хозяину! – взвыл тот.
– Рассказывай. – Я пожал плечами. – Пусть утрет тебе сопли.
Слуга бросился в замок, едва не роняя башмаки, а я присел на порожек сарая, ожидая. Потому что знал: Эйш явится. И мне его визит не понравится. Не прошло и четверти часа, когда напыщенный индюк Айк появился на дорожке. Весь из себя, в светло-сером камзоле, вышитом серебром, и длинном плаще. Боится замерзнуть за время нашего разговора. Он подошел ближе и со всей силы ударил меня по лицу. Попытался ударить, потому что я пригнулся, и ладонь просвистела в воздухе.
– Что, прикажете мне смирно ожидать удара, лер Эйш? – процедил я сквозь зубы, наблюдая, как багровеет лицо Айка.
– Я приказываю тебе заткнуться, – рявкнул тот.
Я не стал сопротивляться. Зачем? Помолчу, раз того желает эта дрянь.
– Иди за мной, – потребовал тот и пошел прочь.
Еще лучше! Почему мы не можем поговорить здесь? Точнее, говорить будет он, я – слушать. Но Айк уверенно шел к замку, а я ощутил, как зашевелилась змейка-печать под кожей.
«Да иду я, иду», – сказал ей мысленно и ускорил шаг, чтобы догнать Эйша. Мы вошли в двери, поднялись по широкой лестнице. Я украдкой осматривался, разглядывая тяжелую, монументальную красоту Эйшвила. Здесь было много дерева – деревянные рамы, деревянные перила на лестнице. Но они были настолько искусно вырезаны, что хотелось остановиться и изучить каждый завиток. Жаль, времени не было. А Эйш уже толкнул дверь в гостиную. И я закусил губу – нас здесь ждали. Еще двое парней возраста Айка, такие же напыщенные индюки. Один светловолосый, другой – брюнет с тонкой линией усиков над губой.
– Это и есть знаменитый палач Изельгарда? – Брюнет поднялся с кресла и подошел ближе. – Что-то не похож.
– А каким он должен быть, по-твоему? – огрызнулся Айк.
– Более… сильным, что ли.
– Давай я ему разрешу, и он скрутит тебя в бараний рог?
Я бы с удовольствием. Но сама компания мне не нравилась, не внушала доверия. Что-то тут не то. Зачем Айк привел меня сюда? Похвастаться перед друзьями? Показать свою власть?
  
– И что, он послушается любого твоего приказа? – уточнил блондин.
– Само собой. – Айк самодовольно улыбнулся.
– Докажи.
Зная все прелести фантазии Айка Эйша, я тут же внутренне собрался. Сопротивляться? Смотря чему.