Обсерватор (СИ)

Нет, то, что Обсерватор может трансформироваться в определённых пределах — я знал. И когда меня вытаскивали с песчаной косы, это было немного заметно, да и Дельфина про такое удобное свойство корабля рассказывала. Но вот что НАСТОЛЬКО — я даже не догадывался. Просто половина Обсерватора на текущий момент (может, чуть меньше, но по ощущениям — так) превратилась в открытую ровную платформу, ограждённую лёгкими перилами-леерами. Иными словами, от внешнего… мира, площадка оказалась прикрыта достаточно условно, и над ней прям-то гуляли порывы ветра. Думаю, окажись мы хоть на полсотни метров выше, и нас бы отсюда просто сдуло!
Более или менее серьёзно сейчас была защищена лишь рубка управления, возвышавшаяся над площадкой эдаким горбом в кормовой части корабля. Так-то я её ещё ни разу не видел, поскольку ранее в святая святых Обсерватора меня никто не пускал, но всякие штурвалы, усеянные голографическими экранами панели и прочие приборы, кое-как просматривавшиеся через полупрозрачную поверхность защищавшей её полусферы, давали понять, что ничем другим защищаемое ею помещение быть не может.
А по открытой всем ветрам, освещённой солнцем поверхности корабля бродили члены экипажа. Точнее, не бродили, а сгрудились на носу, в некотором отдалении от выглянувшего на солнышко капитана. Сам Фачилле с характерным надменным видом стоял на небольшой полукруглой площадке, выступавшей над носом Обсерватора, и оглядывал окрестности скучающе-засранским взглядом.
Бруно направился к группе в форме Обсерватора на носу, а я, раз уж никто не настраивал, решил осмотреться. Побродил, перевесил физиономию за ограждение, полюбовался плещущимся внизу океаном, всё таким же фулгуристым, светящимся и… опасным. А уж увидев, что мы находимся над некой отмелью, я и вовсе едва сдержал дрожь, накатившую вместе с воспоминаниями о моём феерическом прибытии в этот мир.
Впрочем, с предательским поведением своего организма я кое-как справился и даже начал получать некоторое удовольствие от наблюдения за пестревшей всяческой подводной жизнью отмелью. Яркость красок была такова, что лёгкое свечение воды их ничуть не смягчало: колышущиеся водоросли и кораллы, какие-то морские гады, юркие рыбы и прочие медузы, все они были каких-то совершенно вырвиглазных цветов и оттенков. Учитывая, что Обсерватор висел уже в каких-то трёх-четырёх метрах над поверхностью океана, а до подводного сада на дне выходило метров двенадцать-пятнадцать, если мой глазомер не врёт, зрелище было совершенно сногсшибательным.
При этом, на что я не сразу обратил внимание, на всех видимых оконечностях Обсерватора, в этаких открытых люльках с турелями, сидели… ну, наверное, стрелки. Правда, ни черта не понятно, что у них за стреляла: вместо стволов, турели были снабжены эдакими ажурными полусферами, похожими на антенны корабельных РЛС. Может, что-то электромагнитное?
А охота, похоже, была запланирована не на человеков, а на некую морскую живность. Вот только причём здесь Адмиралтейство — непонятно. Впрочем, посмотрю-понаблюдаю, а потом поспрашиваю. И у Дельфины можно, да и у Бромбатти: грозил наш тощий кок привлечь меня к каким-то работам, я точно помню, вот пусть и расплачивается за помощь информацией.
Вот чего не могу понять, так это не слишком удачного расположения турелей: вроде бы, люльки с ними установлены с самого краю, фактически на оконечностях Обсерватора, но за край, вниз, то бишь, они «заглянуть» не способны… И мне очень интересно, как же стрелки будут вести с них охоту.
Да и народ, разглядывающий его Выскомордие, вполоборота облокотившееся на фальшборт своей личной площадки — тоже выглядит довольно странно. Словно отмашки ждут, или… или капитан собственноручно охотиться изволит, а команда здесь в качестве группы поддержки? Тогда им вувузел не хватает… Но вообще, если серьёзно, то, несмотря на гравитационные выкрутасы его высокомордия, выглядит это как-то по-дурацки. По крайней мере, мне так кажется… Впрочем — увижу.
Я подошёл поближе к основной массе наблюдателей, но встал слегка в стороне от них, время от времени заглядывая за ограждение: всё же чертовски яркая, местами красивая, ну и в целом — привлекающая внимание морская жизнь копошилась под днищем Обсерватора. Кроме того, если охота предполагается на какую-то океаническую живность, то она явно будет внизу, и прежде чем её «заохотят», я на неё успею полюбоваться. Она же наверняка в океане будет, свойство у неё такое — океаническое, значит, и смотреть нужно именно туда, а не на стоящего памятником собственной надменности капитана Фачилле.
  
Подтверждая мою разумность, рядом со мной через леер перегнулась Дельфина: тоже вроде как со всеми, но на отшибе.
— Дельфина, а не подскажите… — начал было я.
— Потом, Тони, — отмахнулась медик, мало того что вглядываясь в море, так ещё и вырастив какую-то высокотехнологичную приблудину из наруча своей жилетки-костюма, которую тут же направила шарообразным набалдашником на волнующуюся под нами толщу воды.
Судя по виду приблудины и обращению с ней Дельфины — что-то вроде сканера. Непонятно, зачем ручного, но, судя по жестам второй руки, за которыми внимательно, не отнимая от лица монструозного бинокля, наблюдал какой-то парень, расположившийся на площадке над полупрозрачным горбом рубки — делала она это совсем не ради развлечения.
Вернувшись взглядом к океану я немного удивился. Орать и подпрыгивать не стал, но это стоило мне немалых усилий: дело в том, что под Обсерватором появилась… хрень. Иначе серебристую, огромную, многоглазую (!) рыбу и не назвать. Формой похожая на ската, треугольная такая, но с выраженным хвостом, ничуть не похожим на иглообразный отросток того же ската. В принципе тварюга, напоминала абрисом молот Тора, точнее, его символ. И была она натурально огромной — метров тридцать длиной, и лишь немногим меньше шириной! А огромные глаза по краям гигантского туловища, в количестве доброй дюжины штук, отливали бирюзовым и натурально светились.
— Не то! — громко подала голос Дельфина, от чего я, всё-таки, слегка подпрыгнул.
— Вижу, — лениво протянул всё так же небрежно подпирающий обрешётку Фачилле. — Тимоньер, — негромко произнёс он, — Три километра на северо-запад.
— Исполняю, синьор капитан! — раздался голос из рубки. И ведь услышал же! Как⁈
Пока я предавался изумлению-обалдеванию, Обсерватор чуть приподнялся над океаном и неспешно двинулся прочь от лупающего глазами морского чудища, вновь принявшегося мирно поедать водоросли и прочую органику отмели. Причём, когда мы отплывали, я заметил металлический отблеск: на спине у этого гиганта была какая-то металлическая нашлёпка. Или мне показалось… Впрочем…
— Киборг⁈ — я обернулся к Дельфине.
— Да, Тони, добывающий киборг бёздников, — отстранённо произнесла она вполголоса. — Почему мы и ищем другого — конфликт на пустом месте никому не нужен. Всё, не отвлекай.
Что ж, сказано «не отвлекать», буду молчать. Тем более, что я, кажется, стал немного понимать происходящее, в том числе, и на кой чёрт мы охотимся на эту жуткую рыбину — толлеракста. Хотя учитывая количество глаз, я уже не уверен, что это именно рыба. Как-то в большинстве своём, что рыбы, что звери имеют лишь по две гляделки, а всё что больше — это уже к насекомым и морским гадам. Ну и всякие сказочные персонажи, но там и квадратные многочлены в естественно-сказочной среде обитания встречаются.
Так вот, похоже, что Дельфина не «ищет» будущую добычу, а удостоверяется, что найденная для охоты тварь — не киборг бездников. Видимо, белобрысые орясины без должного понимания относятся к невинной рыбалке капитана Фачилле на свои производственные мощности.
Обсерватор, тем временем, двигался, а я прикидывал, какую роль исполняет во всей этой хренотени Его Выскомордие? Просто демонстрирует такого замечательного себя, мол, «капитан на мостике»? Всё-таки, думается мне, несмотря на впечатляющие способности нашего капитана, здоровенная тварь на мелководье — немного не то, что он «потянет». И турели по краям — видимо, какая-то микроволновая прожарка, должная упокоить поднимаемую на борт корабля добычу… или что-то такое. Но народ-то столпился рядом с капитаном, и смотрит на него, а не на турельщиков. Хм…