Вместе (ЛП)

— Иногда цепляться за канат больнее, чем отпустить его. Упав, ты можешь обнаружить пейзаж, который никогда бы не увидел, оставаясь на самой вершине и судорожно сжимая то, что заставляет тебя замереть, застыть в моменте боли, способной длиться бесконечно. — Я смотрела на него, надеясь, что не раздражаю его своими речами. — Любовь начинается, а иногда, к сожалению, заканчивается. У кого-то начинается новая, а кто-то открывает для себя более прочную и куда более необходимую — любовь к самому себе.
  
— Ты хочешь сказать, что я должен сдаться, Арья? Что я должен перестать бороться за единственного человека, который спас мне жизнь, когда я думал, что никому больше до меня нет дела? — Его голос надломился от подступивших чувств. — Да мне даже вслух это говорить кажется дикостью.
— Нельзя вечно бороться за двоих, Диомед.
Мои слова, похоже, ранили его в самое сердце. — Думаешь… думаешь, он готовится меня отпустить?
— Думаю, он готовится к будущему, где сможет быть спокойным и счастливым, пусть даже сейчас это причиняет боль. Я не знаю, каким будет его выбор, но мне хотелось бы, чтобы ты был готов его принять.
— Значит, я остался единственным, кто любит, — прошептал он.
— Нет, Мед. Любовь не заканчивается, заканчиваются отношения. А потом, потихоньку, любовь угасает и уступает место покою, который ты не смог бы отыскать никаким другим путём. Так уж устроено, так иногда должно быть.
— Что мне делать? — отчаянно спросил он.
— Живи, — ответила я. — Любовь — это ещё не всё, есть много чего другого. Есть семья, есть друзья, увлечения; есть солнце, море, снег, смена времён года, путешествия и книги. В мире столько всего, чем можно заняться… и ничто из этого не обязательно делать под ручку со спутником жизни.
Всхлип вырвался из его груди. Я не смогла сдержаться: подошла и крепко обняла его, стараясь утешить как можно лучше.
Пока он плакал мне в плечо, я опустила взгляд на его мизинец и увидела обвитую вокруг него нить. Проследила за ней глазами до самой двери спортзала, выходившей в коридор. Другой её конец тянулся к Эразму.
— Я люблю тебя, Арья, — прошептал он, глубоко вздохнув.
Я робко улыбнулась: — И я тебя люблю, Мед.
А затем оставила его в спортзале, наедине с болью, которую способен по-настоящему понять лишь тот, кто сам через неё прошёл.
Когда Данталиан несколько часов спустя разыскал меня в библиотеке и выволок на улицу без лишних объяснений, я меньше всего ожидала увидеть у ворот института такси.
Я не думала, что Данталиан так скоро попросит ещё одно разрешение на выход. И уж тем более — что Денхолм его подпишет.
Водитель вёз нас в соседний город, по крайней мере, так мне сказали. Точного места назначения я не знала.
Такси затормозило перед тату-салоном.
Я нахмурилась и пошла за ним, всё ещё пребывая в замешательстве. — Зачем мы здесь? Хочешь набить ещё одну татуировку?
— Молчи и иди. Просто доверься мне. — Он искоса взглянул на меня, мягко подталкивая внутрь салона.
Большая часть мебели здесь была чёрной, а с полок на нас глазели довольно жуткие тряпичные куклы. На стенах красовались нарисованные пентаграммы и перевёрнутые кресты. Расставленные кое-где зажжённые свечи придавали этому месту поистине зловещий вид. Хозяин заведения явно был фанатом эзотерики.
Из глубины помещения вышел мужчина довольно молодого вида, лет тридцати на вид, натягивая на ходу пару чёрных латексных перчаток. Ухмылка на его губах погасла, стоило ему заметить мою тёмную облегающую водолазку с высоким горлом.
— Я же просил тебя, чтобы она надела просторную футболку. Облегающая ткань может доставить проблемы её спине. — Он испепелил Данталиана взглядом.
Тот ответил ему не менее тяжёлым взором: — Я вообще-то хотел до последнего сохранить всё в тайне, а ты только что всё разболтал!
— Ой. — Мужчина постучал пальцами по подбородку, но вид у него был весёлый. В следующий миг его глаза вспыхнули жёлтым, а зрачки вертикально вытянулись.
Тут-то я и поняла, что он не просто фанат эзотерики. Он демон.
— Татуировка? На спине? — панически прошептала я, и Данталиан с улыбкой кивнул.
Пока демон жестом приглашал нас пройти в соседнюю комнату, я призналась Данталиану в своих страхах. — Дан, ты же видел, что у меня со спиной… я терпеть не могу, когда чужие люди к ней прикасаются.
— Знаю, любимая. Доверься мне, — успокоил он меня.
Он мягко подтолкнул меня внутрь кабинета, где демон уже раскладывал все необходимые для работы инструменты. Я заметила, что среди красок он выбрал только чёрную и чёрно-белую.
Машинки были точно такими же, какими пользовались люди, но иглы в них стояли куда более прочные, да и скорость была выше — ведь кожу сверхестественных существ пробить намного труднее.
Но затем случилось то, что вогнало меня в ступор: демон стянул перчатки, швырнул их в специальный контейнер и отступил на шаг, в то время как Данталиан подошёл к рабочему месту, скидывая пиджак.
Я нахмурилась: — Ты чего делаешь?
— Бить татуировку буду не я, — пояснил демон. — Он рассказал мне о твоём пунктике, и я решил дать ему возможность поработать с тобой в моей студии.
— Ты же не серьёзно, — прошептала я в изумлении.
— Само собой, — ответил Данталиан, натягивая точно такие же перчатки.
Демон смерил его пронзительным взглядом. — Мне плевать, что у тебя там в итоге получится, но если сломаешь хоть один мой инструмент — заплатишь с процентами!
Бросив это, он вышел и плотно закрыл за собой дверь, оставляя нас наедине.
— Надеюсь, выйдет что-то приличное, — Данталиан улыбнулся, но промелькнувшая в его глазах неуверенность больно резанула мне сердце.
— Я верю тебе.
Его лицо мгновенно просветлело. — Я польщён. Но учти, полностью перекрывать твои шрамы я не стану.
— Почему?
— Наши шрамы делают нас теми, кто мы есть, гораздо сильнее, чем наши поступки. Даже если сейчас ты их ненавидишь, когда-нибудь они станут вызывать у тебя совсем другие чувства. А я лишь хочу немного ускорить этот процесс с помощью рисунка. — Он посмотрел на меня с бесконечной нежностью. — Быть может, так ты наконец поймёшь, что эти отметины на коже никогда не перечеркнут твою красоту. Наоборот, они её подчеркнут. Потому что уникальные вещи всегда прекраснее обычных.
Я отвела взгляд, чувствуя, как к щекам приливает странное тепло. Я что, краснею?
— И что ты хочешь набить? — полюбопытствовала я.
Я смотрела на него и понимала, что могу полностью ему довериться. Я бы вверила ему всю свою жизнь без остатка, зная, что он будет беречь её до самого конца.
Я стянула водолазку через голову, стараясь не думать о том, как его взгляд намертво прирос к моему бюстгальтеру, и о том, как сексуально он облизнул губы. Я укоризненно цыкнула на него глазами, и Дан ухмыльнулся.
— Лифчик тоже придётся снять.
Я вскинула бровь, но подчинилась, сминая ткань в пальцах. — А ты не слишком ли много на себя берёшь, Данталиан Золотас?
— Думаю, в самый раз. Хотя мог бы брать куда больше, — отозвался он с голодным блеском в глазах.
Я подошла к кушетке и улеглась на живот, невольно усмехнувшись его разочарованному вздоху. Но стоило его большой, горячей ладони коснуться моей обнажённой спины, как я вздрогнула — он ласкал не просто плоть, он прикасался к самой моей душе. Ведь именно там был сосредоточен весь мой страх, вся та дикая боль, которую я когда-либо знала, а он прикасался к ней с такой огромной любовью, что у меня перехватило дыхание.
Слеза скатилась по щеке. Это были нежные пальцы мужчины, который спасал меня куда чаще, чем я его.
— Я хочу соединить их, — его голос прозвучал глухо, срываясь от подступивших чувств. — Хочу связать твои шрамы и показать звёзды, которые ты носишь на спине. У тебя на коже не шрамы, Арья. Это созвездие. Даже несколько.
  
Ещё одна слеза скользнула по лицу. Никто и никогда не любил меня так сильно, чтобы попытаться превратить то, что причиняло мне боль, в то, что станет моим спасением.