Вместе (ЛП)

Он вытаращил глаза, и дорожная сумка выскользнула из его пальцев.
— Арья?
— Мед?
Мы оба застыли на пороге, словно увидели привидение, не в силах вымолвить ничего, кроме бессвязного бормотания. Наконец я пришла в себя и жестом пригласила его войти. Он прошёл мимо, продолжая пялиться на меня с тем же выражением лица, пока я закрывала дверь и предлагала ему сесть на диван.
  
— Ты… ты здесь? — наконец выдавил он.
— Ну, кто не помер, тот увидится. У людей есть такая поговорка.
Я села на диван рядом с ним под его испытующим взглядом, который скользил по моему телу. Я уже поняла, что к этому придётся привыкнуть.
— Я знал, что ты жива — ну, по крайней мере, что ты на Олимпе. Не знаю, сколько раз я изводил Аида, прежде чем он признался. Но я не думал… не думал, что снова увижу тебя на Земле.
— Мне позволили вернуться.
Его зелёные глаза потемнели.
— Боги всегда хотят что-то взамен. Что они потребовали?
— Это долгая история, может, когда-нибудь расскажу. Скажем так: теперь я просто богиня.
— Богиня, и всё? Никакой демонической половины, ничего?
Я покачала головой и поджала губы. Его взгляд задержался на моих волосах. Теперь они были просто чёрными. Совсем.
— Твои волосы, — пробормотал он, и в его голосе удивление смешалось с жалостью.
Эразм предпочёл промолчать об этом, возможно, чтобы не напоминать мне о потере — о той части меня, которая ушла и никогда не вернётся.
Демона, которым я была, больше не существовало. Та Арья — с чёрно-фиолетовыми волосами, со стальным, несокрушимым характером, та, кто наводил ужас своей силой, — стала далёким воспоминанием.
И мне придётся с этим примириться. Рано или поздно.
— Прости, что мы не смогли защитить тебя так, как должны были. Так, как ты защитила всех нас.
На последнем слове его голос надломился.
Я часто замигала, прогоняя слёзы — плакать больше не хотелось. Несмотря на боль, я чувствовала, что внутри меня просто ничего не осталось.
Поэтому я улыбнулась.
— Всё вышло так, как должно было выйти.
Он слегка наклонился и поцеловал мои тёмные волосы.
— Я скучал по твоему запредельному альтруизму. Никто из нас не способен на такое, как ты.
— А я скучала по твоим комплиментам, Диомед, — пропела я.
Звук тихих шагов заставил нас обернуться к лестнице справа. Там стоял Эразм. Заспанные глаза, белые волосы торчат в разные стороны, но взгляд… взгляд человека, который только что увидел то, что ему совсем не по душе.
Я не ожидала от него такой реакции.
— Привет, Эразм, — прошептал Мед.
Губы Эразма дрогнули в подобии улыбки, но та погасла, так и не встретив ответа. Мед попытался сделать шаг вперёд, но ледяной приём Эразма заставил его отступить. Руки Меда бессильно опали вдоль туловища, а в зелёных глазах поселилась печаль.
Я вдруг почувствовала себя лишней в этой сцене, пропитанной горечью и разочарованием.
— Оставлю вас одних, — объявила я, поднимаясь.
Я прошла мимо Эразма, заглянув ему в глаза в надежде воззвать к разуму, но он даже не удостоил меня взглядом. Я опустила голову и ушла наверх, к комнатам, не проронив больше ни слова.
Потому что нельзя помочь тому, кто не хочет, чтобы ему помогали.
Эразм
— Ты зачем припёрся?
После бесконечного молчания это было первое, что я смог ему сказать.
— Зачем припёрся? — повторил он, задетый за живое. — Я вернулся к тебе. Как только смог, как только получил свободу.
Я отвёл взгляд. Видеть страдание на его лице было невыносимо — это бесило меня сильнее, чем я готов был признать.
— Не было никакой нужды возвращаться ко мне. Я не хочу тебя видеть.
— Да что с тобой случилось, Эразм?
— Что со мной случилось?! — взорвался я. — Случилось то, что меньше чем за сутки я потерял всё! Я потерял сестру и любовь всей своей жизни. Мне лгали, меня оттолкнули, а потом оставили одного разгребать боль, которую я даже описать не смогу!
— И я это понимаю! Я всё это время изнывал от чувства вины, зная: поступи я иначе, ничего бы не случилось. Но это случилось. И я не могу изменить прошлое! — его голос стал тише, в нём задрожали эмоции.
— А я не могу изменить то, что я чувствую. Я не могу изменить тот факт, что в день смерти моей сестры рядом со мной должны были быть друзья, на чьём плече я мог бы выплакаться, а не ты.
Он посмотрел на меня влажными глазами.
— Прости меня, любимый.
— Да, — пробормотал я надломленным голосом. — Мне тоже жаль.
Прошла долгая минута тишины, прежде чем я решил отодвинуть ярость и начать рассуждать здраво.
— Как давно ты… свободен? — вздохнул я.
— Со вчерашнего дня.
— И после стольких лет заточения в Подземном мире, под боком у Аида, первое, что ты сделал, получив свободу, — это примчался ко мне?
— Ну да, — он нахмурился. — Для меня нет ничего важнее.
Несмотря ни на что, я почувствовал в животе тех самых бабочек. Но постарался этого не показывать.
— Ты связывался с Данталианом и Хименой?
— Да, я отправил обоим сообщения, чтобы знали, что я снова в деле и хочу встретиться. Я сам удивился, когда имя Данталиана высветилось на экране через две минуты после отправки.
— О чём вы говорили? — спросил я с подозрением.
— О том, о сём. А потом он рассказал мне про сестру Химены.
— Ясно. Рад, что он проболтался, теперь мне не придётся. Я как раз собирался вызвать их обоих сюда в ближайшие дни…
— На самом деле Данталиан пригласил меня к себе домой, чтобы всё обсудить. В Сан-Диего, — перебил он меня. — Тебя он тоже наверняка позвал.
— Что-то не припомню.
Я достал телефон из кармана пижамы и разблокировал его лицом. Уведомление от Данталиана тут же бросилось в глаза.
— О, ну надо же. Позвал.
— И что теперь будем делать? — Мед кивнул в сторону верхнего этажа.
— В смысле?
— Очевидно же, что она не захочет ехать к Данталиану! Она его ненавидит.
Нагловатая усмешка искривила мои губы.
— Поедет. Мы просто не скажем ей, к кому именно едем.
ГЛАВА 3
Арья
Полёты были одним из немногих занятий, которые всё ещё могли меня успокоить.
Я разглядывала белизну облаков, контрастировавшую с лазурью неба за иллюминатором, и этого было достаточно, чтобы напомнить себе: наше существование — абсолютное ничто для остальной Вселенной. Песчинка на пляже, которая значит всё и ничего одновременно.
Напротив, когда мы приземлились и сели в джип, который Мед взял напрокат, меня накрыло внезапной тревогой. Она ударила под дых, как кулак. Я заставила себя смотреть на мелькающие за окном здания, пока Мед вёл машину, лишь бы отвлечься и не думать о том, как сильно это напоминает наши лучшие времена.
Когда мы были молодыми и беспечными. Когда Рут вёл машину с притворно-раздражённой миной, а мы часами болтали и шутили. Когда музыка была весёлой, все места в салоне — заняты, и казалось, что это начало одного из самых прекрасных приключений в нашей жизни.
Потому что мы были вместе.
— Приехали, — объявил Мед голосом, в котором сквозило напряжение.
Я открыла дверцу джипа, и мои сандалии (которые со временем заменили любимые каблуки) коснулись раскалённого асфальта Сан-Диего. Был сентябрь, но здесь всё ещё стояла летняя жара.
После того как Эразм убедил меня поехать с ним, я так и не получила никаких подробностей о миссии. Знала только, что мы должны добраться до Сан-Диего для организационной встречи, настолько секретной, что я даже не представляла, кому принадлежит дом, перед которым мы стояли.
Мед припарковал машину и подошёл к нам.
  
Я окинула взглядом виллу: красивая, но безликая. Тёмные цвета, оттенки чёрного и серого, современный стиль. Ничто не выдавало личности владельца — ни почтового ящика, ни имени на домофоне.
Кто бы здесь ни жил, он явно хотел изолироваться от внешнего мира.