Вместе (ЛП)

— Очень странно. — Я рассеянно коснулась подбородка. — Я что-то не слышала подобных рассуждений о жестоких видеоиграх, в которые играют парни, или о порно, которое смотрят взрослые мужчины.
Кириан запнулся, застигнутый врасплох: — Я…
— Успокойся, это на самом деле не твоя вина. Ты вырос в Геенне, в самом эпицентре патриархата. Но я не уверена, что там, снаружи, было бы иначе: дело не в том, что ты не можешь понять, насколько эта мысль ошибочна, — ты просто её не видишь. Потому что всегда считал, что так и должно быть.
  
Он поднял на меня взгляд: — Может быть, если бы у меня была семья…
— Нет, — перебила я его. — Многие из мужчин, которых я знала, говорили точь-в-точь как ты, и все они выросли в семьях. Сегодняшнее общество патриархально, Кириан. И подобные речи — тому доказательство.
Он опустил глаза в пол и какое-то время молчал. Затем заговорил: — Спасибо, что открыла мне глаза на другой взгляд на вещи. Я никогда на этом не зацикливался.
— Спасибо тебе, что позволил это сделать. Не так-то просто изменить своё мнение. Ты ведь изменил его, правда? — Я угрожающе прищурилась.
Он рассмеялся: — Да, я изменил мнение.
Тихий, но настойчивый сигнал тревоги прозвучал трижды и стих, заставив нас вздрогнуть. Кириан вполголоса выругался, вскакивая на ноги.
— Что это? — испуганно спросила я, следуя его примеру.
— Через пять минут здесь пройдёт ночной охранник, который проверяет этот этаж. И он будет особенно внимателен вот к этому. — Он указал пальцем на электронное устройство у двери с мигающим дисплеем. — Это датчик температуры. Он поддерживает в комнате определённый режим, чтобы еда лучше сохранялась, — здесь ведь холоднее, чем снаружи, — и он фиксирует, если внутри кто-то есть, по теплу человеческого тела. Сейчас он мигает красным из-за нас.
— И зачем всё это?
— Чтобы запретить нам жрать вне расписания.
Я поморщилась: — Денхолм — конченый психопат, блядь.
— Это точно. — Он искоса взглянул на меня. — Давай, пошли. Пока нас не застукали и он не придумал новый изощрённый способ тебя наказать.
Я пропустила его вперёд и осторожно приоткрыла дверь, проверяя коридор, чтобы не столкнуться с охранником нос к носу. Убедившись, что путь свободен, я вышла бесшумной походкой вслед за Кирианом.
Но пока я шла, тяжесть в груди от мысли о том, что нужно снова запереться в комнате, никуда не исчезала. Чем выше мы поднимались, тем сильнее дрожали мои руки, а дыхание становилось тяжёлым, будто воздух с трудом выходил наружу.
— Арья? — Кириан обернулся, заметив, что я остановилась.
Я подняла взгляд: — Иди. Я… загляну в столовую, возьму чего-нибудь холодного. Мне нехорошо.
— Если тебя поймают…
— Я справлюсь, — перебила я. — Я же теперь в группе Нефилимов, помнишь?
Он отвел взгляд: — Точно. Я и забыл. Ну что ж, тогда спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — пробормотала я, провожая его взглядом.
Я спустилась по лестнице на первый этаж, плотнее запахивая халат. Коридор, разумеется, был пуст, а лунного света вполне хватало, чтобы видеть, куда наступаешь. Но вдруг я замерла, поняв: нет, это не только лунный свет.
В столовой горели лампы.
Я подобралась поближе, а затем зашла в кухню, заметив, что там, по всей видимости, никого нет. Я открыла холодильник, достала бутылку воды и сделала большой глоток, но легче мне не стало. Напротив, ощущение тяжести и холода только усилилось.
Я бросила взгляд на кофемашину и вздохнула.
Я включила её, а сама тем временем достала жестяную банку из шкафчика и насыпала две полные ложки молотого кофе в фильтр. Наполнила резервуар водой и нажала кнопку старта. Знакомое бульканье работающей машины нарушило ночную тишину. Аромат наполнил кухню, и я понадеялась, что он никого не привлечёт.
Через несколько минут мой кофе был готов. Я налила немного в чашку, стараясь не обжечься. Жар хотя бы согрел мне руки. Я сделала долгий глоток, уставившись на столешницу остекленевшим взглядом.
Вкус был не самый лучший — куда менее насыщенный, чем у итальянского кофе, но я могла с этим смириться.
Минута покоя длилась недолго: кто-то выхватил чашку у меня из рук, лишая её тепла. Загорелую кожу и длинные, но крепкие пальцы невозможно было не узнать. По крайней мере, мне.
Я резко обернулась и уставилась на демона, который как ни в чём не бывало потягивал мой кофе.
Данталиан ухмыльнулся: — А он хорош. Мне как раз не хватало заряда.
— Почему бы тебе не налить себе самому, вместо того чтобы воровать мой? — прорычала я.
— Потому что вещи кажутся вкуснее, когда они принадлежат тебе.
Я разочарованно вздохнула. Прислонилась к столешнице, скрестив руки на груди. — Я могу получить пять минут покоя, чтобы ты не ебал мне мозг?
Он прищурился. — У тебя было сорок восемь часов без меня. Пора наверстывать.
— Я не успела ими насладиться. Знаешь ли, я была занята тем, чтобы не сойти с ума, а не смакованием времени без твоего присутствия. — Я сжала кулаки.
— Хотя… я бы не сказал. — Он оперся локтями о столешницу за спиной, всё ещё сжимая чашку. — Совсем недавно в компании Кириана ты казалась вполне себе вменяемой.
Сердце ухнуло вниз. Как, чёрт возьми, он узнал? — У тебя какие-то проблемы? — я раздражённо прищурилась.
— Масса проблем, милая. И у большинства из них — твоё имя.
Я проигнорировала очередной удар сердца. — Какая жалость. Мне слишком нравится доставлять тебе проблемы, чтобы я могла остановиться.
Теперь пришла его очередь сузить глаза. — И почему ты это делаешь? Ты когда-нибудь задумывалась, откуда в тебе берётся этот инстинктивный бунт, когда дело касается меня и моих приказов? Почему тебе так нравится бросать мне вызов? — прорычал он. — Может, потому что тебе, в конце концов, нравится видеть, как я теряю контроль? Тебе нравится, когда я принуждаю тебя силой, потому что это единственные моменты, когда между нами есть контакт!
— А может, потому что я тебя ненавижу, ты об этом не думал? — язвительно бросила я.
Вопреки моим ожиданиям — я-то надеялась его ранить — уголки его губ поползли вверх. Он слегка наклонил голову набок, ставя чашку на стол позади себя.
— Скажи это, Арья. Скажи ещё раз. Рискни.
— Я тебя ненавижу!
Он сделал шаг в мою сторону. — Ещё раз.
— Я тебя ненавижу! И ещё больше ненавижу твои глаза, потому что они преследуют меня повсюду! Ненавижу твой запах, потому что именно его я ищу, когда чувствую себя потерянной!
Его взгляд упал на мои губы, затем снова вернулся к глазам. — Ты можешь лучше.
— Ненавижу то, что ты сделал! — закричала я, но голос начал предательски дрожать. — И ещё сильнее ненавижу то, что ты сделал со мной!
Его грудь уже была прижата к моей. Приторный аромат, так похожий на мёд, окутал меня со всех сторон, а его глаза темнели с каждым словом, срывавшимся с моих губ.
— Ты можешь… — Его горячее дыхание коснулось моих губ. — Лучше.
Дыхание участилось, подгоняемое бурей эмоций. — Хочешь знать, почему я на самом деле тебя ненавижу?! — Я сжала кулаки, проклиная тот факт, что голос сорвался на последнем слове. — Потому что ненависть к тебе отвлекает меня от ненависти к самой себе!
Он проследил взглядом за слезой, скользнувшей по моей щеке. Затем снова посмотрел в мои полные слез глаза, прежде чем грубо обхватить ладонью затылок и притянуть к себе — ещё ближе, чем мы были.
Его губы врезались в мои.
Я чувствовала, как его пальцы зарываются в мои волосы, запрокидывая мне голову, чтобы неистовый танец наших ртов стал ещё глубже. Очередная слеза скатилась по щеке, и он смахнул её мимолётным движением большого пальца, пока его язык ласкал мой.
  
Я плакала не от боли. Совсем нет. Я была потрясена осознанием того, что всё случившееся между нами — годы разлуки, страдания, проблемы, ссоры — ничего не изменило. Его губы всё так же идеально подходили моим.
Его руки переместились с волос на мои бёдра, он сжимал мою плоть так, будто не мог иначе, а затем прижал меня к столешнице за спиной. Поднял меня и усадил на стол, вклиниваясь между моих ног.