Охота на чародея (СИ)

Герис категорически не одобрил мою поездку на другой конец страны, да ещё и подмену с изменением личины.
— Захотелось приключений? Так заблокируй свою магию и через год иди в военкомат! — заявил он, испытывая на прочность гибкий хлыст об мою спину. — А если тебе жить надоело, так давай я тебя научу. Отдашь мне своё тело, а сам будешь жить в моём сознании вместе меня?
С этим я согласиться ну никак не мог.
  
— Помочь другу захотел? — вопросил он. — Так пусть его бы к тебе привезли! Ты, в первую очередь, должен себя уважать! Ты — маг! А они…
После того, как все жгучие аргументы у наставника закончились, он объяснил мне и причины своего отсутствия (оказалось, что во время медитации у меня произошел самый натуральный инсульт, локализация и исцеление которого забрали у Гериса почти всю магическую энергию, в результате чего он и пропал), и появление нужных книг и свитков в нужное время в «астральной библиотеке» (так Герис делился со мной своими знаниями, оставшихся крох магических сил на это у него хватило), и появление именно сейчас (похоже, что причиной восстановление энергии у Гериса способствовала помощь потенциальной берегини).
— Ты обязан жениться на ней, или взять ее в наложницы (я хихикнул, Герису это не понравилось), — заявил Герис. — Или партнером, другом, в конце концов! Достаточно, чтобы она была рядом и делилась с нами своей магической энергией. Её структура сочетает в себе и магию Жизни, и магию Разума, и магию стихий от Воды и Воздуха до Земли, Огня, даже Плазмы во всех её проявлениях. Ты случайно нашел самый настоящий бриллиант среди кварца. Не упусти её! Это будет самая большая твоя ошибка!
После этой медитации я почувствовал себя, как будто разгрузил пару вагонов с кирпичем. Да и неудивительно. Я не прогнал по каналам энергию, не учился, а всего лишь часа два, по астральному времени, разумеется, общался с наставником и получал от него «втык» по полной программе…
Когда вышел из Астрала, оказалось, что прошло минут семь. Всё болело от рук до ног. Я еще пару минут посидел в кресле, прогоняя энергию и занимаясь самоисцелением. Закончив, встал, оделся, подпоясался ремнем, согнав складки шинели назад. Посмотрелся в зеркало, вроде нормально. Образ Фоги стал привычным.
Устинов и особист стояли на крыльце. Особист смолил, Денис, видимо, за компанию.
— Я всё, — объявил я. — Закончил.
И, глядя на майора, хохотнул. Тот отвернулся.
— Пойдем на пару слов, — Устинов потянул меня наверх. Мы снова зашли в кабинет.
— Ты себя видел в зеркало? — накинулся на меня Устинов. — Что случилось? Ты на кого похож?
— А что? — не понял я.
— Гляди! — он подтащил меня к зеркалу. Действительно, выглядел я не «айсово». Под глазами синяки, цвет лица какой-то серый, морщин вроде прибавилось.
— Держи! — Денис сунул в руки мне шоколадный батончик. — Ешь давай!
Взял со стола кружку с остывшим чаем.
— Пей!
Я проглотил шоколадку, запил холодным чаем. Тут же почувствовал реакцию желудка, который потребовал немедленной добавки.
— Ты как? — Устинов требовательно уставился на меня. — Может, в санчасть?
— Не, — я мотнул головой. — Я побегу. На обед пора, однако!
— Не теряйся, — буркнул на прощание Устинов. — Мне завтра Василич с машиной обещал посодействовать, чтоб до станции добраться.
И многозначительно мне подмигнул. Я с пониманием кивнул. Похоже, что поедем с комфортом, а не в холодном «Камазе».
До обеда было еще полчаса. В кубрике на «дроздовской» кровати валялся Подшивалкин, задрав ноги на спинку. На соседней кровати, где раньше спал белорус Смирнов, спал Поляков. Он не поленился, разулся, бросив портянки на голенища сапог. Портянки воздух не озонировали.
Подшивалкин покосился на меня, чему-то усмехнулся, бросил:
— На обед скоро?
— Через 15 минут, — сообщил я, глядя на часы. — А где народ?
— В подвале, — отмахнулся Подшивалкин. — Малков всех в подвал загнал порядок наводить. На следующей неделе полевой выход.
«Не повезло вам!» — подумал я. Полевой выход да зимой: это житье в палатках среди голых сопок, постоянный поиск дров для печки, вечно остывшая еда с полевых кухонь и баня, в лучшем случае, раз в две недели, а скорее всего после полевого выхода. И, как изюминка на верхушку торта, ежедневные занятия на морозе да на пронизывающем ветру, начиная от построений, маршей до учебных стрельб. Стрельбы, пожалуй, надо было бы взять в кавычки. Как правило, все они были насквозь условными.
Меня передёрнуло. Нет, определенно, армейская жизнь не для меня.
— Кайфово без дембелей-то? — буркнул вдруг Поляков. Оказалось, что он просто лежал с закрытыми глазами.
— Повезло, что еще дедов в батарее почти нет, — добавил он.
— Духов скоро пригонят, — ответил Подшивалкин. В я тут же выудил из воспоминаний Фоги, как он в учебке по поручению сержантов перед отъездом в войска в машинах отбирал у своих же сослуживцев новую зимнюю форму. Мне стало неприятно.
— Некому теперь тебя дрючить, — чтобы хоть как-то его задеть, сказал я. Подшивалкин не обиделся, только с наслаждением потянулся и с довольным выражением на лице мечтательно ответил:
— Да. Теперь настала и моя очередь!
— Настанет, как же! — буркнул, не открывая глаз, Поляков. — Они в карантине три месяца сидеть будут. А потом тебе не до них станет точно.
— Это ещё почему?
— К их выходу ты в дисбате окажешься! — пошутил Поляков и заржал. Подшивалкин обиженно замолчал.
Время тянулось ужасающе медленно. Обед, часовой перерыв на отдых, построение, снова развод на работы. И снова меня почему-то не трогали. Рядовых направили в парк, сержантский состав выгнали на улицу на уборку территории, вручив метла, а не ломы, как в тот раз «столовскому наряду» из 1-го танкового батальона.
Я остался в резерве. Евтушенков так и объявил. Ближе к вечеру меня вызвал к себе комдив. Вместе с ним сидел комбат и комвзвода Облапов.
Я зашел в кабинет, доложился, как положено по Уставу.
— Садись! — приказал командир дивизиона. — И слушай!
Я сел, как примерный школьник, положил руки на колени, замер.
— Исмаилова с земляками из военного госпиталя перевели в психоневрологический диспансер, — сообщил Пермин. — Приезжал его старший брат. Вчера был здесь, ко мне заходил, к командиру полка. Ты случайно не знаешь, кто у него отец?
Комдив скривился, будто съел лимон, смешно пошевелил усами, тараща светло-карие глаза, уставился на меня. Я пожал плечами.
— Отец у него бай, — продолжил комдив. — Вроде как председатель совхоза, но по факту самый натуральный бай, курбаши. Юсуф у него младший сын. И он прислал вот старшего разобраться, что случилось.
— Старший сын приехал он не один, со своими то ли друзьями, то ли нукерами, а, если честно, бандитами, — сообщил Облапов. — Я их и в Чите видел. Вчера они здесь были.
— В общем, какая-то сволочь ему рассказала, что во всем виноват ты, — объяснил комдив. — И он тебя теперь страстно хочет видеть. Прямо аж до дрожи в коленях. Понял?
Я непонимающе смотрел на майора. Ну, хочет и хочет. Подумаешь!
— Ты не понимаешь что ли? — снова влез в разговор лейтенант Облапов. — Я вчера вместе с ними в психушке пообщался. Они мне три тысячи рублей предлагали, чтобы я тебя только за ворота части вывел.
Я кивнул, бросив на лейтенанта мимолетный взгляд: простецкие честные глаза и аура с желтыми всполохами. У комдива и комбата желтого цвета в аурах не наблюдалось. И басурманин, кажется, очень сильно захотел моей крови. А я завтра уезжать собрался. М-да, незадача. Оставлять Фогу наедине с его проблемами будет некрасиво.
  
— Мне капитан Евтушенков подсказал, что тебе вроде как в отпуск надо, — сказал комдив. — Подлечиться, здоровье поправить.
Евтушенков согласно кивнул.
— В общем, собирайся в отпуск, — подытожил Пермин. — Завтра я подам на тебя документы, послезавтра сделаем приказ, а уж на следующий день сможешь смело выехать.