Не так уж ненавидишь (СИ)

Дааа, точно. Скорее всего, Таня говорила именно об этом. Ведь она их обоих ненавидит. Правда, я не представляю, как он мог быть в курсе её выкидыша и оплачивать ей больницу, ничем всё это время не давая об этом понять. Но ведь кроме него, больше некому, разве нет?
Никакого другого ублюдка Таня не могла иметь в виду…
Какого чёрта сердце так долбит по рёбрам? И растерянность эта идиотская. Ещё и прокручиваю её слова в голове снова и снова, пытаясь за что-то зацепиться, а не могу.
  
Так, всё, стоп. Пожалуй, этой темы хватит и с меня.
— Так какие у тебя варианты по поездке? — стараюсь говорить непринуждённо, и самой в эту тему влиться.
На этот раз Таня отвечает куда охотнее. И вообще, очень горячо поддерживает идею, чтобы я ехала с ней.
Вот только… Замечаю я и другое. Таня периодически сама осторожно что-то вставляет по той самой надоевшей её теме. Например, спрашивает, насколько тесно мы с Котовым взаимодействуем во время практики. А ещё вроде как ненавязчиво пытается узнать, отступил ли он от идеи вытащить из тюрьмы своего друга.
Понятия не имею, зачем фиксирую это в сознании… А ещё не представляю, что мне теперь делать — теперь, когда предательское ощущение, что что-то не так, становится прямо-таки навязчивым.
* * *
Пока читаю сообщения Котова, меня метает то в одну, то в другую сторону.
С одной стороны, хочется спросить у него подробнее насчёт того дела. Знал ли он про выкидыш Тани, оплачивал ли ей больницу. С другой… Если мои сомнения беспочвенны, я уже второй раз рискую подставить подругу. Судя по написанному Димой, он всё ещё верит своему другу, хоть и теперь допускает любой вариант. А если я приду с вопросами, то Котов упрётся в своё ещё сильнее.
Особенно, если это не он оплачивал Тане больницу…
Но кто тогда? Судя по сказанному подругой, некий ублюдок, имеющий прямое отношение к случившемуся в тот вечер. Если не Ярослав, то его друг — это в случае, если сидит действительно виновный. Но если не оплачивал ни тот, ни другой…
Нет, это какой-то бред. Таня не могла оговорить ни в чём не виновного парня. Да и зачем, если изнасилование было? Неужели любой девушке после такого не захочется посадить в тюрьму истинного виновника?
Меня колбасит ещё некоторое время — чуть не срываюсь и не донимаю среди ночи саму Таню вопросами. Еле стопорю себя. Если она ничего не скрывает — это будет значить, что я снова топчусь по её ранам, хотя подруга чётко дала понять, что хочет закрыть тему. Если скрывает… Вряд ли я узнаю это с помощи расспросов.
В итоге звоню именно Котову. Нам ведь вовсе необязательно на одну сторону становиться, чтобы я что-то узнала.
Выбираю именно видеосвязь. Чтобы видеть его лицо, а не пытаться по голосу что-то понять.
Он сразу принимает вызов. И я выпаливаю в его озадаченное и непривычно помятое лицо как можно более обвинительно:
— Ты вообще знал, что у Тани был выкидыш?
Непонимающе хмурится. Прям вижу, как старательно пытается вникнуть в информацию. Он что, пьян?..
— Нет, — наконец выдавливает. — В смысле, от… — осекается, не сразу продолжив: — насильника?
Почти сказал, что от Ярослава? Раньше у Котова ни заминок, ни сомнений не было.
— Да, — с упавшим сердцем подтверждаю.
Видно же, что Дима не врёт. Не знал.
Дима… Неожиданно, но вот уже не в первый раз мысленно называю его по имени, а не «Котов» или «мудак». Хотя вроде как после истерики Тани должна ненавидеть его ещё больше.
— Мне очень жаль, — почти без эмоций говорит он. Всё ещё задумчивый.
Пьяный. Растерянный, потерянный даже. Смотрю на его лицо и понимаю, что оно во многом отражает и моё состояние сейчас.
Я тоже не понимаю, куда и как мне теперь дальше… Я тоже пьяна. Но не настолько. Тоже отчаянная, тоже почти несчастна.
И как никогда сейчас понимаю, что эта история порядком потрепала не только меня, но и Котова тоже.
Как и моя новость. У него просто убитый сейчас взгляд, молящий о чём-то. О помощи? О том, чтобы я сказала, что не всё так плохо?..
Ему тяжело. И я неожиданно откликаюсь на это, да так, что собственные переживания словно на задний план встают.
И я всё-таки задаю вопрос, который может спровоцировать Котова снова действовать против Тани. Он сам собой с губ срывается:
— Значит, это не ты оплачивал ей клинику? И не Ярослав?
Котов качает головой, глядя уже более осмысленно. Видимо, прокручивает новые факты в голове.
— Яр с ней вообще никак не взаимодействовал после того вечера, ты это знаешь. А я… — криво усмехается. — Ты помнишь, что мы чуть ли не воевали друг с другом. Я был бы последним, кому она доверила бы эту новость. А даже если бы случайно узнал, скорее всего, не пытался бы это замять, вот так глупо откупаясь, а захотел бы использовать её беременность как возможность узнать, кто её автор.
— Это можно узнать только на третьем месяце беременности, — только и говорю, хотя некоторое время бесилась бы от таких рассуждений Котова, выдающих недоверие к Тане. — Выкидыш, как я понимаю, был раньше.
— Есть предположение, — Котов аж прищуривается слегка, явно удивлённый, что я спокойно реагирую на его мысли. И делится новыми: — Федя. Сама знаешь, мутный тип. И при бабле. И Таню заметил ещё раньше тусовки, когда она к тебе в универ заходила. Он мог и клинику оплатить, и экспертизу подкупить. Погоди… — он колеблется, снова погружаясь в раздумья. — То есть, она не знает, кто ей оплачивал клинику? Или знает?
Замираю на секунду, не зная, что и сказать. Таня же не стала бы выгораживать истинного насильника, сажая в тюрьму совсем другого парня?..
Уверена, что если отвечу на вопрос Котова, он решит, что а, моя подруга так и сделала. Потому что, увы, его глазами напрашивается именно такой вывод…
— В общем, я собираюсь обратиться к Косте, — не дождавшись моего ответа, как ни странно, не настаивает Котов. Продолжает, будто и не было вопроса: — Он крутой хакер. Что угодно взломать может. Ну ты знаешь, вместе же учимся. И ему можно доверять, в том плане, что трепать лишнего не будет и вопросов особо не задаст. В общем, попрошу его взломать Федю. Доказательства могут быть там, в его переписках. С его финансовыми возможностями, не удивлюсь, если он их не чистит. Привык быть безнаказанным, а потому наверняка беспечен. Да и с возможностями Кости уверен, что даже удалённое увидит.
Мне хочется возражать. Хочется спорить, снова утверждать, что не надо надумывать и искать виновных. Хочется напомнить, что Таня описала голого Ярослава — и, судя по реакции Котова, не ошиблась.
Но я только и киваю, тут же сбрасывая вызов. А сердце колотится, как безумное.
  
Глава 11. Саша
 
Голова раскалывается с самого утра. Хорошо хоть сегодня выходной, и ходить на практику не надо.
Вспомнив о ней, вспоминаю и слова Димы, что больше не придёт, пока всё не выяснит. Интересно, это в силе? Или после того, как я позвонила ему и почти прямым текстом дала понять, что и сама сомневаюсь; Котов решит, что у него зелёный сигнал?
Открываю наш чат и тут же закрываю. Хватит об этом думать… Нашла о чём. Уж после того, как вскрылись непонятки с Таней; действия и чувства Котова — последнее, что меня должно волновать.
Куда важнее узнать наверняка, что на уме у моей подруги. Не знаю, насколько действенна идея Димы взломать Федю. По сути, выстрел наугад. Да, самый напрашивающийся, если исключить Ярослава; вариант — но не лучше ли для начала выяснить, что за клиника и кто её оплачивал?
Можно как-то ненавязчиво выяснить это у Тани, но вряд ли скажет. Она и так в напряге от того, что Котов не сдаётся. А после того, как видела наш поцелуй, может и ко мне быть подозрительна. Лишние расспросы ни к чему.
  
И я неожиданно решаю идти ва-банк. Федя… Если он причастен, не испугается ли за меня подруга, если я сама решу пообщаться с ним поближе?
Конечно, никакого желания так делать у меня нет; но если этот мудак реально истинный насильник, который давлением заставил Таню перевести стрелки на другого — хоть какая-то реакция у неё будет.