Таяние льдов Арктики (СИ)

- Андрей, ты собака, что ли? - наконец, не выдержал философ.
Все это… Очень смущало.
- Я… Я… - вдруг залепетал Андрей, - Я… Я, кажется, кончил! Но я… Я себя даже не трогал! Просто ваша кожа… Она как бархат! Как шелк! Как…
Да бл… Вот казус!
Как Эльмир без этой новости, вообще, жил?!
Философ почти нервно подскочил, но вовремя вспомнил, что у него болело бедро.
- Так, Андрей… - отобрал у Князева тюбик философ, - Быстро шуруй в душ. Нечего с мокрыми штанами ходить! Я тут сам справлюсь…
Андрей не стал возражать - он бочком выполз из спальни.
Видимо, Князев тоже стеснялся…
Так что Эльмир продолжил мазать ушиб в одиночестве.
Андрей вернулся минут через десять, его волосы были чуть влажными.
- Я вытерся вашим полотенцем, - робко пояснил Князев, - Простите, если что. И я… Принес вам латте, у вас там кофемашина… И я… Я с шарлоткой! Той самой. Она, правда, упала, когда вы подвернули ногу, но контейнер не раскрылся. Шарлотка не грязная, уверяю вас! Честно!
О, ну, то, что Эльмир не будет жрать, как псина с полу, - радовало, конечно.
Андрей заполз на кровать и протянул ему блюдце и чашку. При этом, он смотрел на Эльмира так, будто философ сейчас решал его судьбу.
Эльмир с гордым видом отломал кусочек от шарлотки и положил его себе в рот.
О, это было вкусно!
Тесто воздушное и ароматное. В меру сладкое. А персики…
Ну, Эльмир, вообще, любил персики.
Так что это было близко к идеалу, да.
Но Андрею пока знать об этом было необязательно. А вот нечего по клубам ходить!
Ладно, Эльмир уже почти не злился. Но Андрея все равно хотелось проучить.
Эльмир не хотел его больше видеть в таких заведениях. Пусть зарубит это себе на носу.
Андрей нервно заерзал.
- Я у вас еще в холодильнике покопался… Там почти пусто. Так что я лучше за продуктами сбегаю, - начал бешено тараторить Князев, - Бульончик вам там сварю, курицу под сыром запеку или лазанью сделаю… Что вы любите? Все приготовлю! Пасту? Пельмени еще могу налепить… Я много чего умею делать!
А от этого количества еды Эльмира не порвет, случайно?! Да у него с таким больничным бока появятся и пузо отвиснет!
Кошмар какой!
Андрей его тут разбалует. Эльмир совсем испортится и станет вздорным и капризным. К домашним харчам быстро привыкаешь.
- Никуда пока не ходи, - властно сказал Эльмир, - Потом сбегаешь. Пока побудь со мной, ладно?
А то вдруг Князев снова в клуб ускачет? Не дело это.
Андрей активно и радостно закивал.
- Если что, я из ваших продуктов смогу что-нибудь состряпать. Придумаю, - преданно посмотрел на философа Князев.
Эльмир сразу успокоился и лениво положил на его колени свои ноги (затекли), продолжая наслаждаться шарлоткой и кофе.
Андрей поспешно принялся нежно массировать его лодыжки и ступни.
Каков хитрец! Эльмир же сейчас окончательно растает!
Как хорошо-то, а!
- У тебя завтра пары есть? - уточнил после небольшой паузы философ.
Андрей кивнул, а потом поспешно добавил:
- Я могу прогулять!
- Не стоит, - хмыкнул Эльмир (он еще не совсем сошел с ума, чтобы губить Андрею жизнь), - Но после пар… Я бы хотел видеть тебя здесь.
Андрей посмотрел на него с таким восторгом и счастьем, что Эльмиру стало совестно.
Он чувствовал себя каким-то римским рабовладельцем…
Но если честно, было уже плевать.
Андрея хотелось постоянно держать под боком. И не отпускать даже в академию.
 
Да, видимо, больные мужчины были очень капризными.
Или внезапная болезнь здесь не играла существенной роли?
========== Глава 28. Любовные игрища с чучелом-мяучелом или Эльмир продолжает таять ==========
Ладно, стоило признать, что Эльмир чувствовал себя счастливым. Андрей все-таки сбегал в магазин и приготовил ему и бульон, и мясную запеканку, и новую шарлотку. Со сливами.
Красота! Что еще мужчине надо?
Эльмир ощущал себя персоной голубых кровей, засыпав всю свою постель крошками.
Андрей суетился над ним так, словно Эльмир владел, как минимум, империей.
Но блаженство философа, к сожалению, было недолгим. К вечеру бедро страшно заныло, и Эльмир превратился в ужасно капризное чудовище.
Философ, свернувшись в клубочек, лежал на правом боку и горестно вздыхал.
- Может, вам обезболивающее съесть? - крутился рядом Андрей, пытаясь заглянуть ему в лицо.
Так ел вроде недавно. Хватит пока. А то одуреет, как Князев после парацетамола!
- Может, вам ванну с теплой водой и травами набрать? Полежите… - вновь попробовал Андрей, - Я за успокаивающими травками в аптеку схожу. Вам легче станет. Честно-честно!
Этот вариант Эльмиру тоже не понравился. Чтобы дойти до ванны, нужно было двигаться, вставать на ноги…
А философ даже шевелиться не хотел.
- Тогда, может, вам снова на бедро мазь нанести? - не отставал Андрей.
А вот это Эльмиру подходило.
Философ придвинулся ближе к Князеву, как бы говоря, - давай, гладь меня, не стесняйся…
Андрей и не стеснялся. Он разогрел мазь в своих ладонях и принялся осторожно наносить ее на кожу Эльмира.
Стало действительно легче.
- Вам точно в больницу не надо? - тихо сопя, выдохнул Князев, - Ссадина стала больше. Сильно вы ударились… Может, ну их, эти каблуки? Вам хорошо они, конечно. Но вы и без них стройный, высокий и красивый.
Эльмир тяжело вздохнул. Он не для стройности их надевал, а чтобы позлить Ольгу Алексеевну.
Вот и позлил на свою голову. Дурак.
- То, что ссадина стала больше, - это нормально, - вслух сказал Эльмир, - Не переживай. Ты, кстати, диплом массажиста получить не хочешь?
- А? - не понял Андрей, - Зачем?
- У тебя очень нежные руки, - спокойно пояснил Эльмир, - Людям понравится. Очень расслабляет и успокаивает…
- Так вы - не все люди, - чуть покраснел Андрей, - Это я просто ради вас расстарался. Сами знаете, что вы для меня, - особенный.
Эльмир беспокойно заерзал. Такое слышать было приятно, бесспорно. Но философ сам не заметил, как смутился…
- Что? - мгновенно отреагировал Андрей, - Где болит? Тело затекло? Давайте, переверну вас…
Князев аккуратно уложил его на спину.
Руки Андрея, при этом, и не думали отцепляться от бедра Эльмира.
- У кошки боли, у собачки боли, - начал ласково причитать Андрей, - А у Эльмира Лазаревича пройди…
Закончил свой заговор Князев мощным поцелуем - досталось ссадине.
Бедро мгновенно обожгло, но на этот раз не болью, а как будто током.
Эльмир хотел было возмутиться, но потом передумал. В конце концов, они и в губы целовались. А, снявши голову, по волосам не плачут, как известно.