Брак по-тиквийски 5. Жених для Веры (СИ)

Хэнк кивнул, выпил и снова уставился выжидательно.
— Тем более, господин Хэнк, я хорошо знаю свою дочь и, так уж вышло, вашего сына. И вынужден сказать вам с полным основанием: ничего хорошего из их брака не получится.
Почему? — чуть не вырвалось у Веры. Нет, не то чтобы она страсть как желала выйти за Дени, но не имела и ничего против.
Ильтен опрокинул стаканчик и пояснил:
— Не сразу, господин Хэнк. Вначале все будет прекрасно. Но гормональная буря пронесется и утихнет, эйфория пройдет. Останутся мужчина и женщина примерно одного возраста, готовые сцепиться в драке за лидерство. Может быть, даже в реальной драке, не в переносном смысле.
Вера вспомнила, как они с Дени постоянно махались. Чаще не всерьез, но иногда… Совсем недавно он ее ударил в ярости. А она врезала в ответ. Блин, как говорит мама!
— Ваш сын во многом похож на вас, господин Хэнк. Он видит себя главой семьи, без всяких альтернатив. Но в этой семье ему главой не быть. Он попытается утвердить свое положение силой — так, как вы. Потому что у него нет ни жизненного опыта, ни большого ума, ни — пока еще — успехов в профессии. Ничего, что могло бы обеспечить его авторитет в глазах жены.
Вера неслышно вздохнула. И правда. Когда они были детьми, пытались играть в семью. И неизменно выходила свара, переходящая в потасовку. Мама говорила, что господин Хэнк бьет жену и ничего ей не разрешает. А Дени, должно быть, считает, что это нормально.
— Если ваш сын поднимет руку на Веру — а он так непременно сделает, — подчеркнул Ильтен, — она не воспримет это как доказательство авторитета. Она даст сдачи. Будет драка. Ваш сын проиграет по-любому, даже если победит. В последнем случае он просто проснется на следующий день без руки… или совсем не проснется. Наверное, это не то счастье, которого вы желали бы для ребенка?
— Да, — тяжело выговорил Хэнк. Ильтен очень точно сформулировал причину его сомнений. Вера — дочь госпожи Ильтен. Зохенка наполовину.
— Вашему сыну стоит подумать над тем, какой он хочет видеть будущую жену, через полдюжины весен. И я не ошибусь, если скажу, что это будет скромная девушка, не обязательно красивая, зато с покладистым и заботливым характером.
— То есть тряпка, — разочарованно пробормотала Вера — впрочем, достаточно тихо, чтобы ее не услышали и не прогнали.
— Можно было бы рассмотреть кандидатуру вашего второго сына, господин Хэнк. — Ильтен подсластил пилюлю. — Он не привык быть на главных ролях, умеет уступать. Он спокоен, надежен. Неизвестно еще, как и в какой области будет проистекать его профессиональная деятельность, но…
— Я не хочу замуж за Тюля! — возмутилась Вера, развернувшись от доски с ножом в одной руке, овощным клубнем в другой.
Папа посмотрел на нее недовольно. И Хэнк — тоже.
— Мне кажется, господин Ильтен, ваша дочь и Тюлю не подходит. Он и без того рохля, а она его затюкает окончательно.
— Ничего я не затюкаю! — Вера взмахнула рукой с ножом. — То есть… — она покраснела и снова резко отвернулась, только легкая юбка взлетела и опала.
Хороша девчонка. Характер мамкин, но как же ладно скроена! Дени можно понять.
— У меня другое предложение, — медленно проговорил Хэнк, глядя на нее. — Я человек немолодой, с богатым жизненным опытом и со сложившейся карьерой. То есть авторитет налицо. Если бы ваша дочь стала моей женой, мне не потребовалось бы больших усилий, чтобы убедить ее слушаться меня.
Вера выронила нож и попятилась. Глаза — во всю ширь. Они что, серьезно? Грозного отца мальчишек она побаивалась, а сейчас и вовсе перепугалась. Если он возьмет ее в жены, жизнь все равно что кончится, ее собственная жизнь. Ей придется жить так, как он захочет, и никак иначе. И противопоставить ему совершенно нечего, против лома нет приема. Глаза налились слезами.
— Папа! — Умоляющий писк.
— Вера, ступай в свою комнату! — сердито приказал папа. — Хватит лезть в мужской разговор.
Ничего себе, не лезть! Ее сейчас продадут старому Хэнку, а потом поздно будет локти кусать. Мама, конечно, закатит скандал, и на кого другого это наверняка повлияло бы, но Хэнк ни за что не отдаст ее обратно, коли уж договорится о браке и свидетели подтвердят. Она покачнулась.
 
— Вон отсюда! — повторил папа.
Он нечасто говорил таким тоном. У папы характер как раз покладистый. Не такой, конечно, как у Тюля, но маме он почти всегда уступает. Только когда голос у папы становится железным, лучше не испытывать судьбу и не спорить. Небесные силы, вот она дура! Надо было соглашаться на прошлое предложение. Она была бы сейчас замужем за приличным мужчиной, а старому Хэнку оставалось бы только облизываться.
Шмыгнув носом и бросив на отца последний жалобный взгляд, Вера исчезла за дверью. Ильтен с интересом посмотрел на Хэнка:
— Мне вот любопытно — это вы шутите так? Или на самом деле хотите попасть в книгу рекордов, став дважды женатым счастливчиком?
— Почему бы нет? По-моему, ваша дочка мне подходит.
— Но, к сожалению, вы не подходите ей. — Ильтен печально улыбнулся. — Вера будет с вами несчастна. Ей нужен муж, который учитывал бы ее мнение, который разделял бы ее интересы или хотя бы поощрял их. Это не ваш стиль, ведь так?
— Где ж вы такого мужчину найдете? — буркнул Хэнк.
Ильтен прикончил стакан, поставил на стол.
— Поверьте мне, найду. Как-никак, это моя работа.
Не иначе как чудо, что Хэнк не вспомнил о своем ружье. Спасительное чудо, с точки зрения Дени. Ибо если бы отец узнал, что его бестолковый сынуля притащился вчера домой без ружья, зато с дурацкой книгой по физике, получить ремня было бы за счастье в сравнении с другими возможными вариантами. Дени вовсе не собирался менять ружье на книжку, так случайно получилось, но поди объясни это разъяренному папе. Книгу он прихватил машинально. Когда он пришел в себя после падения, она была в руках, вот он и ушел вместе с ней. А ружье выронил, падая, и забыл о нем. Немудрено: в голове то разливалась муть, то вспыхивали звездочки, болезненно раня глаза.
Как только Дени осознал, что любимое папино ружье с бесценным оптическим прицелом осталось где-то в зарослях у дачи Ильтенов, ему поплохело. Он подорвался и побежал, хромая, туда, где его оставил.
На его счастье, девчонкам все еще запрещали выходить из дома, иначе те обязательно припрятали бы ружье, чтобы посмеяться над убогим. Вера, может, и не стала бы, будь она тут одна, но ее неугомонная сестра не упустила бы шанса для потехи. А так — девки сидели взаперти, и Дени удалось отыскать ружье, хоть и не сразу: вечер был темный, а трава высокая. Он с замиранием проверил оптический прицел — не разбился. Гора с плеч! Возможно, папа заметит, что с ним что-то не так, но Дени все равно не разбирался в тонкостях и не умел его настраивать. Если спросит, можно пойти в несознанку: мол, не видел, не трогал, а коли прицел сбился, так это, наверное, от ненадлежащих условий хранения. Или вообще от старости: этой штуке больше весен, чем Дени, папа же ее с Т2 привез, когда переводился оттуда.
Обнаружив ружье в целости и, следует надеяться, сохранности, Дени воспрял духом. Не так уж плоха жизнь: вот ружье, вот дерево, а вон окно Веры. Шоу должно продолжаться! Он решительно полез наверх.
Аннет не знала, что и думать: обычно спокойную, серьезную сестру будто подменили. Ворвалась в слезах, с красными щеками, плюхнулась на кровать и запричитала о своей трагической судьбе, оборвавшейся жизни и всяком таком. Что делать-то? Поржать над дурочкой? Или заплакать вместе с ней? Или попытаться ее развеселить?
— Верка, да чего ты убиваешься, как в фильме? — Аннет затормошила ее. — Что случилось-то? Тебя выдают замуж за старого Хэнка? — Она предположила самое невероятное. И чуть не онемела, когда услышала:
— Да!
Аннет попыталась выразить сочувствие всхлипом в унисон. Да ну, не получается. Она тряхнула головой, темные колечки кудряшек размотались под действием центробежной силы и снова свились.