Мой милый звездочет

— Я пошлю кого-нибудь за ним, ваша светлость, — живо отозвалась миссис Филд и проворно направилась к двери.
— Э… нет. Я бы не хотела, чтобы… — начала Вэла, но было поздно.
Миссис Филд уже вышла из комнаты. И Вэла осталась стоять в растерянности перед зеркалом, думая о том, что ей делать — сказать ему все, что было у нее сейчас на душе, или позволить ему все сначала уладить с ее дедушкой.
То, что герцог решил жениться на ней, было самым невероятным событием, какое только могло с ней случиться. И когда они преклонили колени перед алтарем в деревенской церкви, ей показалось, что это произошло по воле судьбы.
В то же время она знала, что они не только поженились, воспользовавшись чужой лицензией, но и без разрешения опекуна, вернее опекунши, ее мачехи. А как сказал сам герцог, поскольку она несовершеннолетняя, такой брак не может считаться заключенным по всем правилам. А следовательно…
«Это была не настоящая свадьба, — подумала Вэла, — и я должна сказать ему… что он свободен отказаться от своего слова… если это то, чего он хочет».
Придя к такому решению, она подумала, что это разорвет ей сердце, но что хорошего может получиться из брака, если мужчина на самом деле не любит женщину и вынужден жениться в силу обстоятельств?
Что, если сейчас он просто спасает ее доброе имя из-за своего великодушия, как не раз выручал из беды прежде ее саму?
— Я люблю его, — прошептала Вэла, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
И в тот же миг она ощутила невыразимую боль утраты, словно уже сказала «прощай» чему-то самому главному в ее жизни, прекрасному и зыбкому, как солнечный свет, чему-то, что никогда не принадлежало ей, но без чего она не сможет жить.
В полном смятении она услышала приближающиеся шаги, и, когда повернулась ручка двери, она вдруг поняла, что вся дрожит и ее бедное сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.
Герцог вошел в комнату, и в первое мгновение Вэла его не узнала. Он был одет по последней моде, и у нее едва не захватило дыхание, когда она увидела, как величественно он выглядит.
В высоком, завязанном модным узлом под самым подбородком, белоснежном шейном платке сверкала бриллиантовая булавка, черный фрак и обтягивающие лосины по колено подчеркивали его атлетичную фигуру. Костюм дополняли черные шелковые чулки и бальные туфли из мягкой кожи. Гладко выбритый, с искусно уложенными волосами, он, казалось, лишь отдаленно напоминал ей того мистера Стэндона, с которым она провела несколько труднейших и прекраснейших дней в своей жизни.
Герцог мгновенно понял, почему она застыла, глядя на него широко раскрытыми, изумленными глазами, и, улыбнувшись, закрыл за собой дверь и подошел к своей невесте.
— Я вижу, вы немного удивлены моим видом, — произнес он мягко, — но позвольте сказать вам, что вы тоже выглядите прелестно и именно так, как невеста, на которой я всегда мечтал жениться.
Вэла судорожно вздохнула. Затем поспешно сказала:
— Я хотела… поговорить с вами о нашей… о нашей свадьбе.
Герцог не мог не заметить легкой дрожи в ее голосе.
— Хорошо, я готов внимательно выслушать все, что вы хотите мне сказать.
— Мы уже однажды прошли с вами через это, — сказал он успокаивающим тоном, — и причем при самых ужасных обстоятельствах, какие только можно было себе вообразить. Но теперь нет ничего, что могло бы вас испугать.
— Я хотела сказать вам… совсем не это.
На этот раз герцог промолчал, и Вэла, глубоко вздохнув, через мгновение продолжила:
— Я поняла… когда вы говорили дедушке, что мы были обвенчаны… без лицензии и без… разрешения на брак со стороны моей опекунши… Если только вы этого хотите… этот брак можно было бы аннулировать… я не знаю, как это правильно называется.
Она сказала все это, не поднимая глаз, так как безумно боялась увидеть облегчение в глазах герцога.
В конце ее короткой путаной речи голос девушки перешел в шепот, а затем и вовсе замолк. В комнате повисла тишина, и ей казалось, что он слышит, как бешено стучит ее сердце.
— А вы сами этого хотите? — тихо спросил Брокенхерст.
  
Ей хотелось закричать, что она не только не хочет этого, но смертельно боится потерять его и никогда не увидеть снова.
Но тем не менее она не могла не предоставить ему шанс избежать брака, если он не хотел его. Поэтому она сказала, правда, едва слышно, так как у нее не было сил говорить:
— Я подумала… возможно, вы бы хотели… оставаться свободным… вы как-то говорили, что не хотите жениться… а сейчас вы просто спасали меня,., но теперь я буду в безопасности с моим дедушкой…
— Так вот о чем вы думали?
— Д-да. Я должна была… Это было бы только правильно… освободить вас.
— Ну а как насчет вас? Вы тоже хотите быть свободной?
Он увидел, как она сцепила пальцы и с трудом сглотнула. Но Вэла знала, что он ждет ответа, поэтому, сделав над собой усилие, решительно произнесла:
— Я хочу только, чтобы вы были счастливы.
— Ну а если я скажу вам, что очень счастлив и доволен тем, как все сложилось, и не хочу ничего менять?
— Но вы… герцог! — продолжала слабо сопротивляться Вэла. — И я уверена, на свете много женщин, на которых вы бы могли жениться… охотнее, чем на мне.
— Я еще ни одну женщину не просил выйти за меня замуж, Вэла. Даже вас, как вы помните, но так уж случилось.
Последнюю фразу он произнес с улыбкой.
— Тогда на это просто не было времени, — улыбнулась в ответ девушка. — Я восхищалась вами, как вы быстро сообразили, как лучше всего… спасти меня от этих людей. Но это едва не стоило вам жизни!
— А если бы я погиб, вы бы очень огорчились?
Девушка коротко вскрикнула, возмущенная подобными словами.
— Да как вы можете так говорить? Когда я увидела эти пистолеты, направленные на вас, и подумала, что, может быть, вы ранены или убиты…
Она внезапно остановилась, сообразив, что то, что она сейчас собиралась сказать, было бы очень похоже на признание.
Герцог подошел к ней и взял за руку. Вэла опустила глаза на свою руку, утонувшую в его больших, сильных ладонях, и внезапно покраснела,
— Можете не продолжать. Мы еще вернемся к этому разговору, Вэла, после нашей свадьбы. А теперь нас ждет в церкви ваш дедушка. Он человек пожилой, и я думаю, нам не следует заставлять его долго ждать.
Она подняла голову, и их глаза встретились.
И в этот миг Вэла поняла — слова им сейчас ни к чему. Она почувствовала силу его чувств и понимала, что они принадлежат друг другу.
— Идем, моя любимая, — сказал он.
Она пошла рядом с ним, и сердце ее пело от счастья.
Возвращаясь назад из церкви после церемонии венчания, Вэла заметила, что солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрасив небеса во все оттенки красного и оранжевого. Она почувствовала, как отзываются на эту красоту ее душа и сердце, наполняясь какой-то странной смесью восхищения и умиротворения.
Свадебная церемония в небольшой семейной церкви была очень короткой. Как объяснил сопровождающий их капеллан, архиепископ неважно чувствовал себя в последнее время и по совету доктора в эти дни провел всего несколько служб.-
Но пока он вел свадебную церемонию с помощью капеллана и других служителей, Вэла не могла не думать с восхищением о том, как глубок и проникновенен его голос, какими торжественными, обращенными к самому сердцу казались ей слова о святости брачных уз, произнесенные ее дедом.
Архиепископ благословил кольцо, прежде чем герцог надел его ей на палец, и она увидела, что это был не тот перстень, с которым она венчалась днем. Как потом узнала Вэла, это было обручальное кольцо ее бабушки.
И когда золотой ободок скользнул на ее палец, она поняла, что он навсегда сделал ее своей. Они взглянули друг на друга, и Вэла возблагодарила Господа за то, что он подарил ей любовь — любовь человека необыкновенного, замечательного, о котором она не смела и мечтать!
Конечно, ей было непросто привыкнуть к мысли, что ее муж, герцог, занимает такое высокое общественное положение, но он был таким храбрым, таким заботливым, добрым и внимательным, что она надеялась со временем стать достойной его.