Если бы не мисс Бриджертон…

– Скорее всего растяжение. Ну или, в худшем случае, вывих, – не обратив внимания на вспышку гнева, заметил Джордж.
– Знаю, – с раздражением буркнула Билли, хоть и ненавидела себя за это.
Джордж понимающе улыбнулся:
– Ну конечно, знаешь.
Билли захотелось его убить.
– Я пойду первым, – объявил Джордж. – Так что если ты вдруг оступишься, я смогу тебя подхватить и удержать.
  
Да, пожалуй, это единственный выход, и она не собиралась спорить лишь потому, что его предложил Джордж, хотя первым ее желанием было сделать именно это.
– Готова?
Билли кивнула.
– Не боишься, что я столкну тебя с лестницы?
– Нет.
Никаких вопросов – одно лишь короткое слово, словно было бы глупо даже задумываться над этим.
Билли вскинула голову: Джордж выглядел таким крепким, сильным и надежным – и вдруг поняла, что на него всегда можно положиться. Вот если бы он так ее не раздражал, она могла бы это заметить и раньше.
Джордж осторожно попятился к краю крыши и развернулся так, чтобы поставить ногу на верхнюю ступеньку.
– Не забудь про кота, – напомнила Билли.
– Про кота? – повторил Джордж в недоумении.
– Ну не брошу же я его здесь после всего, что случилось!
Джордж стиснул зубы, непристойно выругался себе под нос и потянулся было к коту, но тот тут же его укусил.
– А, чтоб тебя!..
Билли отползла назад. Джордж выглядел так, словно намеревался кому-нибудь оторвать голову, а она находилась к нему ближе, чем злополучное животное.
– Чтоб ему сгореть в аду!
Билли поспешно закивала, и Джордж удивленно заморгал: что-то быстро она пошла на попятную. Девушка попыталась было улыбнуться, но лишь пожала плечами. У нее было два родных брата и три почти брата Роксби… четыре, если считать и Джорджа, хоть она и сомневалась в своем желании включать его в число родственников.
Дело в том, что она прекрасно понимала мужчин и знала, когда стоит промолчать, к тому же сейчас была сыта по горло возней с этим проклятым животным. Никто не мог бы назвать Билли Бриджертон сентиментальной; этого паршивого кота она пыталась спасти, поскольку считала, что это необходимо: живое же существо.
Она посмотрела на кота и чертыхнулась себе под нос.
– Я спускаюсь первым, – повторил Джордж, подходя к лестнице. – Держись крепче, но если вдруг оступишься…
– Мы оба свалимся?
– Я тебя поймаю, – процедил сквозь зубы Джордж.
Билли просто пошутила, но с ее стороны было бы не слишком умно указывать ему на это.
Джордж развернулся и уже хотел было поставить ногу на верхнюю перекладину, когда кот, очевидно, возмущенный тем, что его оставили без внимания, испустил душераздирающий вопль и бросился ему под ноги. Джордж пошатнулся и отчаянно замахал руками.
Времени на раздумья не было. Позабыв о ноге и угрожающе покатой крыше, Билли рванулась к Джорджу и схватила его, не давая упасть.
– Лестница! – вскрикнула она, но было слишком поздно.
Вместе они наблюдали, как лестница покачнулась, развернулась и с какой-то удивительно балетной грацией рухнула на землю.
 
Глава 2
 
Было бы справедливо заметить, что Джордж Роксби, старший сын графа Мэнстона, ныне известный цивилизованному миру как виконт Кеннард, всегда держался невозмутимо и сдержанно, спокойно и уверенно, обладал непреклонно логическим складом ума и умением так смотреть, что все его приказы выполнялись быстро и беспрекословно, желания удовлетворялись с готовностью и удовольствием и, что наиболее важно, все это осуществлялось в соответствии с его предпочтениями и распорядком дня. Также было бы справедливо заметить, что если бы мисс Сибилла Бриджертон хоть на мгновение поняла, сколь близок Джордж к тому, чтобы вцепиться ей в горло, его она испугалась бы сильнее, нежели сгущавшихся сумерек.
– М-да… не повезло, – протянула она, проводив лестницу взглядом.
Джордж промолчал, решив, что так будет лучше.
– Знаю, о чем ты думаешь, – произнесла Билли.
Джордж разжал зубы ровно настолько, чтобы процедить:
– Не уверен.
– Ты пытаешься решить, кого из нас двоих сбросить с крыши первым, меня или кота.
И она оказалась к правде ближе, чем можно было бы предположить.
– Я всего лишь пыталась помочь…
– Я так и понял, – произнес он тоном, не располагавшим к дальнейшей беседе, но Билли не унималась:
– Если бы я тебя не схватила, ты бы упал.
– Ах да. Буду благодарен вам, леди, до конца своих дней.
Билли закусила нижнюю губу, и на какое-то благословенное мгновение Джорджу показалось, что разговор окончен, но увы, она вновь заговорила:
– Знаешь, а ведь это была твоя нога.
Джордж еле заметно повернул голову – ровно настолько, чтобы дать понять, что услышал ее.
– Прошу прощения?
– Твоя нога. – Билли кивнула на ту часть его тела, о которой шла речь. – Ты толкнул лестницу.
Джордж оставил попытки сделать вид, будто не обращает на нее внимания, и прошипел:
– Хочешь повесить вину на меня?
– Нет. Конечно, нет, – поспешно возразила Билли, наконец-то вспомнив об инстинкте самосохранения. – Я лишь хотела сказать… Просто ты…
Джордж хищно прищурился, а девушка пробормотала:
– Забудь.
Уткнувшись подбородком в согнутые колени, она устремила взгляд на расстилавшееся перед домом поле, хотя смотреть было в общем-то не на что. Тишину и спокойствие нарушал лишь ветер, заявлявший о себе тихим шорохом листьев на деревьях.
– Думаю, остался час до захода солнца, – произнесла девушка. – Может, два.
– Когда стемнеет, нас здесь уже не будет, – попытался успокоить ее Джордж.
Билли удивленно посмотрела на него, потом перевела взгляд на лежавшую на земле лестницу с таким выражением лица, что ему захотелось оставить ее в полном неведении, но он не мог так поступить. За двадцать семь лет жизни принципы присущего джентльмену поведения настолько прочно засели в его сознании, что он попросту был не в состоянии проявить жестокость по отношению к леди, даже к такой, как Билли.
– Примерно через полчаса здесь появится Эндрю, – все-таки пояснил Джордж.
– Что? – Облегчение на лице девушки почти сразу же сменилось раздражением. – Почему ты ничего не сказал? Поверить не могу, что из-за тебя я подумала, что мы застрянем здесь на всю ночь.
Джордж взглянул на Билли Бриджертон, отравлявшую ему существование с самого своего появления на свет двадцать три года назад. Она смотрела на него так, словно он нанес ей ужасное оскорбление. Ее щеки пылали гневом, а губы были так плотно и сердито сжаты, что напоминали розовый бутон.
– Между падением лестницы и этим самым моментом прошла всего минута, – подчеркивая каждое источавшее холод слово, произнес Джордж. – Так скажи на милость, в какой момент занимающего твои мысли анализа движения моей ноги, при котором она соприкоснулась с лестницей, я должен был предоставить тебе эту информацию?
Уголки губ Билли дрогнули, но выражение лица никак нельзя было назвать ухмылкой. Ничто в нем не указывало на сарказм. Окажись на ее месте другая девушка, Джордж счел бы ее смущенной или даже оробевшей, но перед ним сидела мисс Бриджертон, которая никогда не испытывала смущения, а просто поступала так, как ей вздумается, и плевать на последствия. Она следовала этому правилу всю свою жизнь и обычно увлекала за собой добрую половину клана Роксби.
Но почему-то все всегда ее прощали. Было в ней что-то такое… нет, не то чтобы обаяние, а скорее безумная, безрассудная уверенность, весьма притягательная. Его семья, ее семья, вся чертова деревня – ее обожали все. Ее улыбка была широкой и искренней, смех заразительным, но, боже милостивый, как случилось, что он оказался единственным в Англии, кто понимал, какую опасность она представляла для общества?
  
Эта травля была далеко не первой. Билли как-то сломала руку, причем в типичной для нее эффектной манере: в возрасте восьми лет она свалилась с лошади, причем это был почти необученный мерин, к которому ей не стоило даже подходить, не говоря уж о том, чтобы скакать через изгородь. Кость срослась идеально – а как же иначе, ведь Билли всегда была ужасно везучей, – и уже через несколько месяцев она вернулась к своим прежним привычкам. При этом никому даже в голову не приходило ее бранить, даже когда она вновь уселась на коня, того самого жеребца, и перемахнула через ту же самую проклятую изгородь. Один из младших братьев Джорджа, последовав ее примеру, выбил себе плечо… И никому не пришло в голову стащить Билли с лошади, переодеть в платье или отправить в одну из тех школ для девочек, где обучают шитью и благородным манерам.