Утопающий во лжи 15 (СИ)

Ведь алчные, наполненные первобытной Тьмой и злобой души демонов или просто слишком разумные, осознающие себя души и меня самого неизбежно утянули бы в бездонный омут кромешной Тьмы и вечного отчаяния. В океан тысяч, десятков тысяч чужих, враждебных мыслей и противоречивых чаяний, желаний. В моём же случае, практически полностью лишённые сложных чувств и эмоций, не говоря уже о страстях и мощной стихиальной составляющей, примитивные души трутней-инсектоидов сейчас именно что методично уплотняли моё вместилище душ. Моё Малое демоническое ядро, делая его структуру крепче и стабильнее с каждой поглощённой душой и пусть я этого нюанса изначально не знал, не предполагал, но такое удачное стечение обстоятельств играло мне на руку.
  
Пусть пока что процесс шёл медленно, неспешно, да и скорость выработки тёмной энергии Бездны у таких примитивных душ была куда ниже. К примеру, если сравнивать с душами могущественных чародеев или тех же демонов, пусть даже слабых, F ранга, но зато и меньше негативное влияние на меня лично, на мой разум. Как минимум такого разрушительного, губительного характера, десятки тысяч полностью лишённых собственной воли душ трутней и даже относительно примитивных нурглов практически не имело.
Даже наоборот, если быть честным, загадочная сила изменчивости Бездны только крепла, укоренялась во мне и постепенно я начинал понимать её природу всё лучше и глубже. Не как обычные навыки Системы, а интуитивно, как всплывающую память демонов, которая пробуждалась во мне сама собой, без усилий. Да и определённый опыт использования демонических способностей, этих тёмных сил, у меня уже имелся из прошлого.
Так как тот же мощный навык Рывок сквозь багровый туман использовал в своей основе, в своём фундаменте энергию от сгорающих в демоническом ядре душ, их жертву. В моём же нынешнем пути развития сосуда душ энергия очень схожего, родственного типа сейчас естественным образом вырабатывалась моим новым ядром с помощью заточённых, поглощённых душ, пусть и в куда более скромных, ограниченных объёмах.
Однако это и не удивительно, вполне логично, учитывая, что поглощённые души с каждым прошедшим днём всё больше и больше уплотнялись, сжимались, словно медленно кристаллизуясь в самой глубине моего ядра, в его средоточии. Особенно явственно это ощущалось, когда был достигнут порог следующей ступени демонического ядра.
Правда, в точности повторить мощные навыки Багрового охотника, скопировать их, у меня в текущем состоянии тоже не получалось, как бы я ни старался. Тут и параметры, характеристики в этом слабом теле были катастрофически низкие. Как и в принципе там, в тех навыках, как таковых сложных энергетических плетений просто не существовало, всё было иначе устроено.
Что же касалось попыток использовать обычные заклинания с энергией Бездны вместо маны, то, как не жаль, но многочисленные эксперименты с ними и практически всеми известными мне магическими знаниями успехом не увенчались. Ни к чему путному, ни к какому прогрессу не привели. Опять же, справедливости ради, я вливал в структуру заклинаний лишь самые жалкие крохи энергии, минимальные количества.
Поступал я так, опасаясь и вполне резонно предполагая, что может произойти неконтролируемый взрыв высвобожденной энергии и мне тогда попросту оторвёт руку или даже половину тела. Наверняка восстанавливать утраченные конечности в моём положении будет крайне непросто. Точнее, я сомневался, что мне это просто позволят, учитывая, насколько сильнее становились мои подчинённые с каждым днём, особенно старшие офицеры.
  
Глава 18
 
Отчаяние и неверие. Адъютант Кари
 
Суровый и необсуждаемый приказ, пришедший от господина Таталема Со, неимоверно пугал своей неотвратимостью, словно приговор о пытке души на алтаре Антероса. Однако где-то глубоко в душе, там, где гнездилось беспокойство и шептали голоса прошлого, я понимала, что этот момент в любом случае когда-то наступит. Время всегда собирает свои долги, и Судьба редко спрашивает разрешения, прежде чем поставить перед трудным мучительным выбором.
Ведь не зря же мой господин совсем недавно повысил Мию и Джун, по факту дав мне ещё двух офицеров, которым я могла абсолютно доверять в этом мире трусости, предательств и лжи. Причём действительно, ведь тогда я перестала быть одна, не считать же за своих своенравных солдат, которые выполняли мои приказы только из-за страха. Так что считай, у меня стало втрое больше рук, втрое больше глаз в этой бесконечной тьме окружающего нас мира, где каждая тень таила угрозу.
Был, конечно, ещё Кусака, мой любимый питомец, чудовищное порождение мутаций, чья плоть была изменена тёмной магией до состояния почти совершенного хищника, но он был как дитя неразумное. Лишь глаз радовал своей верностью, да и пользу, конечно, приносил немалую. Правда, вот только чего-то сложное от него добиться было нельзя, а господин Таталем Со повышать его уровень инстинктов запретил категорически. Словно видя в этом какую-то скрытую опасность, о которой предпочёл умолчать.
Да и в целом, с Кусакой не поговоришь по душам, совета не попросишь, как от Джун, к примеру. Джун, эта невысокая, жилистая гоблинка с проницательным взглядом, и до повышения уровней толковые мысли часто предлагала, а после так и вообще удивляла. Своей прожжённостью и количеством житейского опыта, накопленного за годы выживания в этом безжалостном мире, всё же расти в деревне и большом городе было совсем не одно и тоже. Одни её истории о хитром плане, когда она вывернулась благодаря господину Ирчину из лап банды Шаора, тех кровожадных отморозков, что промышляли работорговлей и убийствами, чего стоили!
Как же всё-таки не хватает мне… правда, сложно сказать, кого больше. Боль потери, странная вещь: она не тупеет со временем, лишь меняет форму, как вода, принимающая очертания сосуда.
Всё же господина Ирчина я знала не так много, считанные месяцы в его присутствии, но именно этот старый, злой, но при этом такой загадочный, уверенный и притягательный гоблин оставил в моей душе неизгладимый отпечаток. Таких, как он, я больше никогда не видела. Его глаза, тёмные, как колодцы заброшенных шахт, видели насквозь, читая мысли словно открытую книгу. Он забрал нас из деревни неудачников, польстившихся лёгкой наживой, дал второй шанс тем, кого можно было уже считать мертвецами.
Между тем господин Таталем Со словно был его сыном, хотя кровных уз между ними не существовало. Во многом он был на него невероятно похож той же неумолимой решимостью, тем же холодным расчётом в каждом действии. Да и жизнь мою спасал он тоже не раз, вытаскивая из лап смерти, когда та уже протягивала свои костлявые пальцы к моему горлу.
Однако неприятное чувство от понимания какой-то завершённости, исходящей от последнего приказа господина, у меня всё же осталось. Оно скреблось внутри, как лесная крыса в клетке, не давая покоя ни днём, ни в редкие часы беспокойного сна. Словно он больше и не собирался за нами возвращаться, как будто отправил нас в это путешествие как последнюю повинность. После которой мы становились свободны, или мертвы, что в этих землях часто означало одно и то же. Не зря же было столько старых легенд о Последней охоте на территории нурглов, для самых достойных игроков.
В это верить, конечно же, не хотелось, душа противилась такой мысли с яростью загнанного зверя, но осадочек остался, горький и тяжёлый. Особенно когда Джун во время разговора на марше, когда мы продирались через очередной сугроб под воем ледяного ветра, выразила схожие опасения. Её слова были осторожными, взвешенными, но за ними чувствовалась серьёзная тревога.
  
Впрочем, сбор крестьян прошёл без каких-либо проблем, если не считать обычного нытья и причитаний, к которым я уже и попривыкла. Не говоря об эвакуации самого форта, нашего небольшого укрепления на краю цивилизованного мира, где мы провели последний относительно спокойный период. Всё же гоблины просто не понимали, что конкретно происходит, погружённые в свою ограниченную реальность повседневных забот, и тяжёлый переход по занесённым глубоким снегом дорогам восприняли стоически. Не зря же я поддерживала такой уровень дисциплины даже в рядах крестьян, ломая их волю железным кулаком и непреклонной требовательностью.