Утопающий во лжи 15 (СИ)

Опять же, стаи инсектоидов во время движения попадались нам не часто. Они словно избегали такого крупного скопления вооружённых существ, предпочитая охотиться на более лёгкую добычу. Да и с высоты моего текхарта я мог обозревать округу как со штурмовой башни, так что в светлое время суток внезапной атаки нам можно было особенно и не опасаться.
Текхарт был моим троном, моей сторожевой вышкой, моим мобильным командным пунктом. Оттуда я наблюдал за движением войск, отдавал приказы, чувствовал пульс битвы ещё до того, как она начиналась.
  
Что же касалось Лазутчиков инсектоидов, то и с ними особых проблем на марше не возникало и причина даже не в том, что я чаще всего мог видеть их следы на снегу. Дело скорее заключалось в том, что этим тварям не хватало мозгов не смотреть в мою сторону.
Всё же они были не до конца разумны. Да и их способ восприятия пространства я всё равно на себе чувствовал. Словно намерение атаковать, как будто невидимые щупальца ощупывают защиту, ищут слабые места.
Хотя мозгов, или лучше сказать инстинктов, им всё же хватало, чтобы не бросаться силами пусть даже двадцати особей на армию в несколько тысяч солдат. Они наблюдали, изучали, передавали информацию своим Королевам, но не атаковали. Пока не атаковали.
Однако едва лишь стоило мне их засечь, как либо я сам, либо мои старшие офицеры их уничтожали, не давая даже шанса сбежать по этим глубоким сугробам. Опять же особенно в этом преуспел Леур, ловко подбирающийся к ним на близкую дистанцию благодаря своей невероятной скорости.
Леур… Мой бывший интендант превратился в совершенное орудие смерти. Его трансформация была столь глубока, что порой я сам с трудом узнавал в этом хитиновом чудовище того трусливого гоблина, которого спас в мире Тесэр. Он, в случае если Лазутчиков было слишком много в одной группе, ставил защитный барьер, мерцающий купол энергии окутывал его, и часто всего парой выстрелов из магической винтовки глушил грозовым раскатом всю стаю. Никуда не спеша, потом уже дезориентированных Лазутчиков убивал в ближнем бою
Дикие же твари родного мира Асшор даже не думали приближаться к такой огромной колонне, поэтому с ними проблем у нас не возникало. Стаи волков если и выли, то вдалеке и держались на почтительном расстоянии.
Другое дело, что во время ночных стоянок возникало много проблем. Часто деревни были серьёзно разрушены или даже сожжены дотла. Только почерневшие головешки торчали из-под снега, да осколки камней напоминали о том, что здесь когда-то жили гоблины. Поэтому периметр охранять часто было очень сложно. Вот там жуки могли удивить, атакуя даже крупными стаями. Им явно было неведомо ничего о сне, и разных периодах суток.
Хотя в целом потери удавалось свести к минимуму. Однако первоуровневые гражданские гоблины всё равно не могли толком отдохнуть и днём на марше плелись как сонные ленивые туры. Причём эта их усталость день ото дня только усугублялась. Глаза западали, кожа приобретала серый оттенок, движения становились механическими, лишёнными всякого смысла, кроме одного, идти вперёд, продолжать путь, выживать ещё один день.
Впрочем, с одной стороны слабые гоблины, дети, их матери уже фактически находились на краю, обессилив, двигаясь днём как мертвяки. Накладываемые на них раз в день заклинания лечения с помощью артефактных винтовок не слишком-то и помогали. Магия могла исцелить раны, но не могла вернуть волю к жизни. Когда холод, метели, постоянный страх и усталость делали своё дело, выжимая последние силы из этих несчастных, никогда и не мечтавших о столь суровых походах.
Между тем как воины каждый день становились лишь сильнее, поглощая очки Системы, повышая уровни, улучшая навыки, к примеру, особенность Хитиновый покров, делая их обладателей практически невосприимчивыми к холоду. Как раз эти бойцы словно перерождались на глазах.
Особенно ярко это было видно на примерах старших офицеров, таких как Тикас и Леур. Вокруг которых формировались полноценные группы таких же отчаянных воинов, жаждущих силы, тех, кто мечтал о таком шансе. Ведь всё происходящее походило на древние мифы и легенды, когда только твоя сила и отвага решали, жить тебе или умереть и кем ты можешь стать уже завтра.
Когда нет никаких пределов в уровнях, нет ограничений в навыках, каждый был волен стать настолько сильным, насколько много врагов он сможет сам уничтожить. Система не делала различий между благородными и простолюдинами, между старыми и молодыми. Только результат имел значение. Только кровь врагов, пролитая твоей рукой, давала силу.
Вот лишь только для меня всё было не столь хорошо, как мне хотелось бы. Ведь я с каждым днём ощущал, что лично я отстаю и не могу набирать силу. Мои подчинённые росли, крепли, превращались в монстров, способных в одиночку уничтожить небольшие стаи инсектоидов. В то время как я оставался прежним, скованный невидимыми цепями.
В принципе, ход с изучением навыков, повышающих характеристики, не слишком изменил ситуацию. Моих возможностей, именно что разума и интеллекта, не хватало, чтобы управлять эффективно такой огромной армией. Я просто физически не мог учесть всех факторов.
Причём прекрасно понимал, что в какой-то момент эта уязвимость окажется фатальной. Враг найдёт слабое место, нанесёт удар туда, где я не смогу защититься, и всё рухнет. Вся эта хрупкая конструкция власти и силы развалится как трухлявый стул под жирным нурглом.
Добравшись наконец до форта Семнадцатый коготь, я обнаружил лишь пустые, оставленные помещения, из которых выгребли, казалось, всё, что могло представлять хоть какую-то ценность. Голые стены смотрели на меня пустыми глазницами окон. Эхо наших шагов отдавалось в пустых коридорах. Даже лесные крысы покинули это место.
Мои офицеры Мареш с Улером и, очень надеюсь, что и с Кари тоже, явно покидали форт без спешки, что как минимум радовало. Значит, их не гнали, не преследовали. Значит, они ушли организованно, забрав всё ценное, не оставив врагу ничего полезного.
Я же просто физически не мог отправиться им вслед сразу же, хотя того и требовало моё чувство опасности. Вот к сожалению только в этом случае мне пришлось бы оставить всех гражданских, да и многих солдат, ослабленных дорогой. Тех, что не сумели набрать достаточно уровней, пришлось бы бросить на съедение инсектоидам. Фактически это означало бы признать поражение, признать, что всё, что я делал до этого момента, было напрасно.
Впрочем, тревога во мне была пока не столь сильна, и я отдал приказ к длительной стоянке. Хотя бы три дня, но они были необходимы, чтобы выбившиеся из сил гоблины смогли вновь продолжить путь.
При этом я понимал, что после отдыха сдвинуть с насиженного места их будет невероятно сложно. Стены форта давали иллюзию безопасности, кров защищал от ветра и снега, а запасы провианта, хоть и скудные, но всё же были. Зачем идти дальше, в неизвестность, навстречу опасностям? У многих появятся именно такие мысли и я это отчётливо предвидел.
Однако, как минимум пока Дэрргеш всё-таки мог решить подобную проблему несколькими сожранными бунтарями, если такие окажутся. Демон был моим последним аргументом. Достаточно было одного показательного пожирания, чтобы остальные поняли, что приказы не обсуждаются.
Опять же, в стенах форта создание магов пошло куда быстрее, и по сотне в сутки мне удавалось создавать почти что без срывов. Каменные полы казарм оказались идеальной поверхностью для ритуальных кругов. К тому же новые маги помогали мне не только напитывать ритуальные круги, ускоряя процесс, делая его более эффективным, но и самые умелые подготавливали новые пентаграммы.
  
Да и постоянно возрастающий объём собираемой маны позволял с каждым днём, используя магические винтовки, повышать с помощью заклинания лечения параметры Живучести особенно нуждающимся в этом гоблинам. Ну и все желающие получить не только магический дар, но и пополнить ряды моей армии, изучали особенность Хитиновый покров, карты навыков которых было, казалось, бесчисленное количество в моих запасах.