Утопающий во лжи 15 (СИ)

— Нам только не хватает Леура, чтобы мы им командовали по очереди, так ведь, Мареш? — произнёс я устало, выламывая из туши ратника инсектоидов свой боевой молот. Вместе с куском хитиновой брони, что прилипла к шипам. Оружие было залито гемолимфой, и немного скользило в руках.
— Нет, сотником я уже не хочу быть, — рассмеявшись, ответил Мареш, отбрасывая, словно невесомую, тушу инсектоида-Лазутчика. Труп отлетел на десяток шагов и врезался в сугроб. — Давай будем тысячниками по очереди, у нас бойцов под командованием уже вроде как достаточно? Почти восемьсот голов насчитал вчера.
  
— А мне нравится твоя мысль, Мареш! — согласился я, улыбаясь, выдыхая пар в этом ледяном воздухе. — Тысячник звучит весомо, солидно, пусть даже по очереди! Ты, кстати, не думаешь, что нам следует поторопиться? — задал я вопрос, давно меня беспокоивший, сверлящий мозг. — Может, не стоит делать такие крюки и заходить во все ближайшие деревни? Ведь дорога, требующая неделю пути, теперь может потребовать в два раза больше времени, если не все три недели.
— Проку от спешки будет немного, — задумчиво протянул Мареш, вытирая лезвия мечей о снег. — Тут либо сразу нужно было спешить, в первые часы вторжения. Но тогда мы тайники вскрыть бы не успели, слишком уж глубоко в промёрзшей земле они были спрятаны, на глубине почти шести локтей. А живы мы, ну или рядовые солдаты, как раз по причине полученного от господина оружия и доспехов. Без артефактов мы бы уже давно сгинули.
Он замолчал, глядя на горящую деревню вдали, в которой мы таким образом заперли инсектоидов, чтобы дать нам время отступить с селянами без ненужных потерь. Всё же как бы ни были сильны, но запас маны у нас тоже был ограничен, да и физические силы не бесконечны, в отличие от полчищ жуков. Так что дым поднимался чёрным столбом и даже запах палёного хитина я мог различить благодаря высокому восприятию.
— Так вот, гражданские нас в любом случае будут тормозить, с этим ничего не поделать, старики, дети, раненые, больные. Ведь бросить мы их не можем, приказ господина я нарушать не стану, даже под страхом смерти. Да и по словам нашего повелителя, Кари предупреждена о вторжении и получила соответствующее сообщение заранее. И тоже имеет координаты тайников на своей территории и может вооружиться. Да и о некоем могучем защитнике форта Семнадцатый коготь тоже несколько слов было в инструкциях. Значит, там есть кто-то, способный удержать оборону…
— В любом случае, — продолжил Мареш, пиная труп трутня, — если Кари сразу не догадалась сама созвать всех селян в форт, а она умная девка и уже опытный офицер, может, даже поопытнее некоторых, — произнёс он с издёвкой, глядя на меня, — то уж потом-то должна была сообразить. Так что через семь дней мы прибыли бы, или через десять, разницы никакой не будет для конечного результата. Летать всё равно никто из нас не умеет, телепортироваться тоже. А судя по деревням, сожранным подчистую, костям в снегу, пепелищам, ты это и сам понимаешь. Ведь, как в поговорке говорилось: нужно держать в руках пусть даже тощую лесную крысу, ведь вдалеке мясной тур может быть только всего лишь иллюзией, и скрывающимся под ним анораком.
— Понимаю! Понимаю я тебя, Мареш, даже лучше, чем ты можешь себе представить, нурглово ты семя! — раздражённо выкрикнул я, размахивая молотом. — Потому и думаю собрать пару десятков самых лучших воинов из наших сотен, десятников, тех, кто имеет экзокостюмы. И либо с тобой во главе, либо самому их возглавить и поспешить к адъютанту нашего господина, к Кари. Он нам не простит, если из-за нашей нерасторопности его наложницы погибнут, особенно любимые. Тем более от жалких жуков, которых мы косим сотнями!
Я поднял за голову только что раздавленного трутня седьмого уровня, голова его лопнула в моей ладони, как перезрелый плод.
Мареш замер на миг, вытирая ошмётки тел инсектоидов с лица, кровь текла по щекам, липкая и холодная. Оценивающе вглядываясь в кровавый рассвет, восходящий над пиками горного перевала, такого далёкого и близкого одновременно. Светило окрашивало снег в цвета багрянца, создавая иллюзию, что весь мир истекает кровью.
— Других он и не держит, только любимых… Так-то господин не приказывал спасать его наложниц, — медленно произнёс Мареш. — Да и вообще, я думаю, всё это уже не важно…
Он оборвал мысль на середине, замолчал так резко, что я насторожился.
— Не приказывал, тут не спорю, — согласился я. — Но ты чего это замолчал на полуслове? Что случилось?
Тоже недовольно вглядываясь вдаль, пытаясь понять, что там увидел мой друг, что его так встревожило, спросил я, напрягая зрение.
— А ты не чувствуешь этого? — тихо спросил Мареш, не поворачивая головы. Голос его звучал странно, пусто, отстранённо.
— Да твою же душу, Мареш! — зло бросил я, теряя терпение. — Чего ты нургла за хвост тянешь⁈ Говори прямо, что случилось!
— Не знаю, как ты, Улер, — медленно произнёс Мареш, наконец повернувшись ко мне. Лицо его было мрачным, почти скорбным. — Но я не просто потерял ментальную связь с нашим господином, это понятно, нас попросту отключили от навыка Группа, как и от офицерского, который был завязан на тысячника Тарака Кровавого. Но и чувство такое гадкое у меня на душе, тяжесть такая… Что словно мы остались одни в этом мире. Совсем одни.
— В каком смысле «одни»? — не понял я, хмурясь.
— Что нет с нами нашего господина… — начал Мареш, но я недовольно перебил его, не давая договорить.
— Невероятная наблюдательность! — воскликнул я с издёвкой, разводя руками. — И как это ты рассмотрел, что он движется по этим треклятым сугробам не вместе с нами⁈ Открытие века!
— Не в том смысле, Улер, — упрямо покачал головой Мареш, игнорируя сарказм. — У меня такое ощущение, что его рука больше не лежит на моём плече, ощущение это отеческое пропало. Словно бы дальше нам придётся идти одним, без его защиты и покровительства. За более чем десятилетие его заботу, как защиту, которую обещали проклятые жрецы от самого Антероса, я постоянно чувствовал. Это он был нашим Богом-хранителем, нашим щитом…
Мареш на миг замолчал, как-то походя наступил на прыгнувшего в его сторону трутня четвёртого уровня, раздавив его, словно и не заметив, как жука обычного. После чего продолжил недовольным, обеспокоенным голосом:
— А сейчас это чувство пропало совершенно, растворилось как дым. Так что нам стоит подумать не о том, чего бы хотел от нас господин и пытаться предвидеть его желания смысла не имеет больше, это пустая трата времени. Ведь его последний приказ, это были наставления, которые должны помочь выжить именно нам, тебе и мне. И гоблины, спасённые нами из деревень, это не блажь, не прихоть. А дополнительная возможность пережить возможную гибель нашего мира, его конец. Может быть, которую устроил как раз наш старый добрый десятник, господин Ирчин, выполняя волю тёмных богов…
Слова Мареша повисли в воздухе, тяжёлые, зловещие. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с морозом, который я давно перестал ощущать.
Глава 7.1 Руины без надежды. Разжалованный полусотник Журек Скользкий
Проклятые Боги Бездны! За что это всё свалилось на меня, на мою голову⁈ Чем я прогневил небеса и самого Антероса, того, кто вообще-то должен был защищать своих детей⁈ Где и когда я совершил ошибку, в какой момент моя судьба свернула на этот кровавый путь⁈
Боль между тем пульсировала в горле, жгучая, нестерпимая, с каждым ударом сердца разливающаяся по телу расплавленным металлом. Кровь не останавливаясь текла между пальцев, горячая и липкая, пропитывала поддоспешник, растекалась лужей на холодном каменном полу. Я чувствовал, как жизнь утекает из меня капля за каплей, отсчитывая последние удары сердца.
  
— Господин Журек, как Вы себя чувствуете⁈ — словно пробуждая из жуткого бреда, обеспокоенно трепал меня за руку мой дворецкий Ухут. Голос его звучал издалека, словно сквозь толщу воды. Хоть сейчас узнать его в этой грязной порванной одежде, забрызганной кровью и слизью инсектоидов было сложно. Лицо измазано копотью, седые волосы всклокочены. — Не теряйте сознание, держитесь, господин! Умоляю, держитесь!