Калгари 88. Том 3 (СИ)

Правда, у девушки не шли прыжки. И здесь было два варианта работы с ней. Первый выглядел совсем садистским — начать сразу напрыгивать тройной тулуп. В этом был резон. Вынудить фигуристку делать больше мощное отталкивание, как при заходе на тройной. Поднять её надо льдом, но одновременно научить вовремя прекращать вращение, как говорили фигуристы, «раскрываться», в нужный момент отбрасывать ногу на приземление. Это могло оказаться эффективным решением проблемы. Зоя, в сущности, не раскрывалась. Она почти падала на лёд и приземлялась абы как, совершенно случайно, нисколько не контролируя ни приземление, ни выезд. Это и был план А.
План Б заключался в предложении Левковцеву создать в Екатинске ещё один вид фигурного катания, например, танцы на льду, где прыгать вообще ничего не надо, зато требуется хорошая рёберность и чёткое, на скорости, выполнение шагов и паттернов танца. Зоя для танцев обладала идеальным телосложением. Она была высока, стройна, красива, обладала изящными, дотянутыми движениями. А партнёром её мог бы стать… Горинский! С его аристократичной внешностью, высоким ростом, законченными движениями, идеально прямой спиной и плечами. Да… Они бы смотрелись прекрасным дуэтом, безусловно… Правда, в теории. Горинскому было 19 лет, и по юниорам он уже не мог выступать. Зоя 14 летняя юниорка-перворазрядница. Это не было большой проблемой, но путь в спорте ребятам пришлось бы начинать с самых низов, а для Горинского это были бы два шага назад. Впрочем, чего только не бывает…
Были ещё мальчишки-перворазрядники из группы старшего возраста, но они смотрелись наоборот, слишком зелёными, ведь им по 12–13 лет. На фоне Зои — сущие дети. Какие уж тут танцы на льду… Этот перфоманс смотрелся бы скорее как комедия на льду.
Тут Арина не сдержалась и громко рассмеялась.
— Ты что? — в ответ улыбнулась Соколовская, толкнув Арину локтем.
— Да так… — улыбнулась Арина. — Представила Муравьёву в танцах с разными партнёрами, из наших разных групп. В том числе и с этими.
Она кивнула головой на одногруппников Данила и Егора, за спиной тренера устроивших скрытую весёлую возню и толкотню локтями с редкими пинками друг друга коленом по пятой точке. Тут уже и Соколовская не выдержала, рассмеявшись и вызвав укоризненный взгляд Левковцева.
Зоя тем временем заканчивала прокат. Единственный из прыжковых, что у неё получился, это аксель. По всему видно, что этот прыжок она контролировала полностью, от захода до выезда. Вращения получились идеально. В принципе, хоть и не чисто, но по технике девушка сделала всё, а в артистической части полностью и даже больше. Когда Левковцев стал опрашивать воспитанников, какие оценки они бы поставили одногруппнице, то наткнулся ещё на одну проблему: никто не хотел ставить низкие оценки и ставили почти по максимуму, но обосновать при этом, почему оценили так, а не иначе, естественно, не могли. Лишь взрослые Хмельницкая и Соколовская смогли обосновать свои пятерки, поставленные Зое.
— Я думаю, Зоя заслуживает пятёрок! — заявила Арина. — Прокат технически хороший. Все непрыжковые получились прекрасно, и даже аксель вышел хорошим. Так что за технику я бы поставила пять ноль. Технически прокат выполнен. Про артистизм и говорить нечего — всё на высшем уровне. Поэтому шесть ноль. Возможно, Зоя бы никогда не получила такие оценки в реальном прокате, но я поставила столько, сколько считаю нужным.
Соколовская кивнула головой, как будто соглашаясь с Ариной, да и сказать что-то другое было очень сложно. Успели показать прокаты своих коротких программ Анжелика и Жанна, но одногруппникам они были совсем неинтересны, и Левковцев понял, что его программа самооценки прокатов может дать сбой. Ребят интересовали лишь Соколовская, Хмельницкая и Муравьёва. Остальные фигуристки катались на их привычном уровне и никакого интереса не представляли.
Арина решила предложить Зое попробовать тренировать тройные. И сказала об этом в раздевалке.
— У тебя есть неплохой шанс подкачать скилл по прыжкам! — заявила Арина, подойдя к Зое, которая складывала спортивный костюм в шкафчик.
 
— Что накачать? — с удивлением спросила Зоя, недоумённо взглянув на Арину.
Арина выругалась про себя. Новомодные словечки никак не удавалось вытравить из себя и они так и лезли в самое неподходящее время.
— Эмм… — замялась Арина. — Забей! То есть забудь! Я хотела лишь сказать, что знаю способ, как улучшить твою прыжковую технику.
Раздевалка небольшая по объёму, и, естественно, разговор вёлся не шёпотом, поэтому вскоре уже все девчонки стали прислушиваться к словам Арина.
— Я слушаю, — серьёзно ответила Зоя.
— Тебе нужно начинать тренировать тройной тулуп! — заявила Арина. — Пока на лонже. Ты слишком низко поднимаешься, поэтому не докручиваешь при приземлении. Получается смазанным. Начав прыгать тройной, ты поднимешься надо льдом и научишься вовремя раскрываться.
— Хм… — недоверчиво пожала плечами Зоя, как будто говоря, что всё это выглядит очень подозрительно. — Поговорим завтра с тренером.
— Обязательно поговорим! — заверила Арина и тут же чуть повысила голос. — Ребята, нам провели телефон, и теперь каждый может позвонить мне и поболтать, когда захочет. Сейчас я вам скажу номер, и можете записать в блокноте.
И одногруппники отреагировали на это заявление! Почти все достали карманные блокноты или записные книжки и записали номер, который назвала Арина. Записала его и Соколовская.
— Давай тоже свой телефон! — заявил Арина. — Будем болтать долгими весенними ночами.
Сказала и тут же вспомнила, что телефон у них обычный, на витом проводе, и болтать ночами не получится, сидя на жёстком стульчике в прихожей. Это было бы неудобно. Когда жили в Иженске, у них был стационарный телефон, но естественно, это был современный радиоаппарат.
Вышли с тренировки всей толпой. Марина быстро попрощалась со всеми и уехала на «Волге», которая ждала её за углом.
— А твоя машина где? — смеясь, спросила Нина.
— Я ей сказала не приезжать, — улыбнулась Арина. — Отсюда я могу и сама до дома добраться. Спешить некуда.
Так же, как и до этого, все вместе дошли до автобусной остановки, а потом разлетелись кто куда. Приехав домой, Арина с удивлением увидела, что бабушка собирает свои вещи в большой чемодан.
— А ты куда это? — с недоумением спросила Арина.
— Домой, куда же ещё, — заявила Антонина Никифоровна. — Загостилась я у вас, а у меня там работа, да и дела. Отпуск заканчивается. Рада я, что он таким получился. Много замечательных людей тут встретила. Увидела, что внучка у меня настоящая чемпионка. На ветеранском классном часу в школе обязательно расскажу о тебе. Да и вообще, Люська, на весенних каникулах приезжай к нам в Бутку. Я тебя на «Кировце» покатаю, а потом на лошадке! Можешь и Марину пригласить!
— Ну, эмм, я не знаю… Я конечно очень благодарна… — замялась Арина, не зная, что ответить. Во первых, не дошли они ещё с Соколовской до такого взаимопонимания и дружбы, во вторых, приглашать крутую дочку директора завода на деревню к бабушке? Идея Арине показалась так себе. Но попробовать можно…
— Что ты опять там мямлишь себе под нос? — бабушка бросила складывать вещи в чемодан, выпрямилась и строго посмотрела на Арину, поджавшую плечи и сразу ставшую как будто меньше ростом. — Говори чётче. Все твои эти «ммм… умм…» смотрятся нелепо!
— Я не смогу приехать на весенних каникулах, — громко заявила Арина, решив придавать своему голосу решительность. — Нам как раз надо будет готовиться к первенству по юниорам. И подготовка наверняка будет самой серьёзной. Так что извини, ба. Если и ехать к тебе, то только летом.
Поезд уходил вечером. Дарья Владимировна устроила прощальный ужин, сделав зимний салат и приготовив бефстроганов с картошкой. Посидели на дорожку, потом мама вызвала по телефону такси, и бабушка уехала на вокзал.
— М-да… Весело с бабулей было… — Арина смахнула несуществующую слезу, глядя в окно, как бабушка садится в жёлтую «Волгу» с шашечками и зелёным огоньком под лобовым стеклом.